stars meonji

Зима. Воздух вот-вот и сделает из лёгких одну маленькую льдинку. ДжиСон выдыхает тёплый пар изо рта. Но ему никогда не удастся согреть им могильную плиту так, чтобы ледяная корка оттаяла, позволив разглядеть портрет получше. Снег идёт почти стеной, ровно, большими хлопьями. На кладбище ни души, ни намёка на ветер или непогоду. Просто снег и всё. А ещё так спокойно, что находясь здесь, ДжиСону кажется: было бы неплохо умереть в тот день. Тогда сегодня он уже был бы здесь не один. Вместе в этом месте. С надгробной плиты едва ли виднеются выцарапанные на покрытии черты лица, а потому Хан присаживается на колени и проходится по нему ладонью, стирая снежный налёт быстро розовеющими на морозе подушечками пальцев. — Грустно это всё, но что есть, то есть, — зачем-то разбавляет тишину голос над головой. — Кристофер Бан был очень крутым, — напоследок говорит он. Пусть они, судя по всему, и не были лично знакомы. Его зовут ХёнДжин и он нашёл Хана сам — обещал рассказать ДжиСону всю правду после того, как МинХо посадили. — Надеюсь, что ты не будешь обижаться на этого несчастного. Он сам долго не знал о том, кого именно убил, а потом очень жалел о содеянном. Он хотел защитить тебя любой ценой в итоге... — Перестань о нём говорить, — пока ещё вежливо просит ДжиСон, поднимаясь и косясь на ХёнДжина. — Нам всё равно суждено увидеться не раньше, чем лет через семьдесят. Этот человек обрёк меня на одиночество, что убийством моего соулмейта, что моментом, когда оставил меня в одного. — Он спас тебя… ДжиСон хотел уйти первым, но замер, услышав это. Перед глазами до сих пор стояла эта картина: как МинХо усадили в полицейскую машину, надев наручники, а самого Хана вывели чуть ли не на носилках скорой помощи. Все поверили в то, что он был заложником МинХо и страдал. Даже эти кровоподтеки и синяки на его конечностях, которые Хан оставил, пока ломился к старшему… Никто не знал правду. Ну и пусть. ДжиСону теперь она тоже не нужна. — Так и думал, что он тебя ненавидит…— говорил себе под нос Хван, хмурясь: за МинХо ведь обидно. Жизнь же должна как-то продолжаться, пусть и без него. — Что тебе от меня надо, а? — Сон заглядывает в глаза информатора и будто бы имеет шанс услышать ответ, но уж точно не имеет никакого желания. — Ты хотя бы…Навещай его, что ли. Не стоит думать, что МинХо сделал что-либо, чтобы навредить тебе. — Я подумаю, — ДжиСон ушёл, оставляя на кладбище растерянного ХёнДжина и роскошный букет цветов на надгробии покойного соулмейта. — Мне ещё нужно навестить брата в больнице. Наверное СынМин, находясь в коме, и правда слышал мольбы ДжиСона о помощи, раз даже послал ему собственного соулмейта… *** Больничная палата, куча каких-то проводов и полный запрет покидать стены больницы. По пациенту и не скажешь, что у него вообще есть какое-то желание делать хоть что-то. Руки перебинтованы от кучи порезов, медкарта разрывается новыми проблемами, а голова мыслями. И всё, что делает Феликс целыми днями — это смотрит телевизор. Монотонный голос женщины ведущей называет знакомое местоположение. — Сообщается, что мужчина, жестоко расправившийся с подростками из старшей школы для мальчиков Йоннан, так и не был найден и в настоящий момент объявлен в розыск по всей стране. Лицо, на котором не просматривается ни одной эмоции. Но внутри Феликса что-то вздрагивает. Все старшеклассники были избиты и зарезаны, и каждый из них — был в числе обидчиков Ёнбока когда-то в прошлом. Кто бы мог совершить такое с детьми?.. — Так же программе «Тёмная сторона Сеула» удалось провести независимое расследование, в результате которого стало известно: убитый в собственной квартире несколько месяцев назад полицейский А сам оказался не чист — при жизни господин А так же был замешан в убийстве. В ходе обыска его квартиры были найдены материалы с камер видеонаблюдения, украденные, а позже и удалённые им же самим.

«Полицейский А убил хорошо знакомых людей выстрелом из пистолета».

«Убийца полицейского А так и не был найден».

Феликс хочет дослушать до конца, но вошедшая в комнату медсестра выключает всё без лишних вопросов, объявляя тихий час. Теперь, когда он числится как склонный к суициду, так просто из пансиона не выберешься. Ещё как минимум полгода придётся торчать в этом месте, но ничего страшного — оно относительно безопасно.

Однажды я обязательно дорасту до тебя, хён. И тогда, надеюсь, у меня будет достаточно сил для того, чтобы перестать творить глупости. Пусть ты никогда меня не простишь... И пусть я тоже тебя никогда не прощу…

— Интересно, где же ты сейчас?.. *** Говорят, что звёзды, которые мы видим — это отражение того неба, которое было над головами людей тысячи, миллионы, нет, даже миллиарды лет назад. Каким является небо сейчас — нам не дано узнать. Но многих этих звёзд уже давно нет. Куда же они делись? Тёмное небо именно с такими звёздами расстилается перед холодными карими глазами. Зимний океан жесток, пугает большими волнами и запахом скрипящих по стальному каркасу корабля льдинами, проплывающими мимо. Чанбин закуривает и затягивается до упора во время каждого перерыва, а во время работы закидывает в воду широкие сети, надеясь поймать за хвост ни то рыбу, ни то проклятую судьбу. Руки пропахшие морепродуктами, шерстяной капюшон, греющий голову, ведь с этой ролью в открытом океане не справляются густые чёрные волосы…Воздух возле рта полон дыма не только от сигарет, но и от обычного выдоха — настолько он холоден. Глядя в небо, мы видим прошлое. Мы видим только то время, в которое сами жили. Понимаешь, что это значит? Чанбин опирается на бортик, всматриваясь в блестящую в ночи водную гладь и в само полное звёзд небо, ярче которого не будет ни один огонёк с палубы. И о чём-то вечно думает. В маленькой Корее его бы обязательно нашли, а потому пришлось убежать очень и очень далеко. Туда, где никто не понимает по-корейски. Хотя его бы не поняли даже те, кто говорит на том же языке. Потому оставаться на месте не было смысла. Нет того, чего ради.

Это значит, что посмотрев на ночное небо над нашими головами с любой точки Земли, мы, возможно…Сможем увидеть... Нас, когда мы были звёздами, нас до того, как разбились все данные нами обещания.

Но ничего страшного — это простительно. Не все клятвы в современном мире могут быть сдержаны.

Мы ведь более и не звёзды вовсе, а всего лишь…

Звёздная пыль.

Или же что-то большее?