Медвежьи объятия

Сокджин ненавидит свою трусость, ненавидит то, что кончики его пальцев сейчас мелко дрожат, ненавидит свои потные от волнения ладони и позорно горящие щеки. Ему бы притвориться, что он ничего не чувствует, что шлёт к чёрту тех, кто его не ценит, но Сокджин просто не может сопротивляться этому взгляду, этому голосу, этим рукам. — В чём... чём ты запутался? — Сокджину очень хочется звучать уверенно, но выходит из рук вон плохо. — Как ты принял то, что тебе нравятся другие мужчины? — Намджун не отходит ни на сантиметр, и старшему от этого трудно дышать. — А тебе нравятся другие мужчины? — вопросом на вопрос отвечает Сокджин. — Нет, — отрицательно машет головой Намджун. — Мне нравится только один. Младший делает прямой намёк, но Сокджин не знает, что на это ответить. Легче притвориться, что речь идёт не о нём. — Что ж, надеюсь, у тебя с ним всё получится, — Сокджин пытается обойти физрука, чтобы позорно убежать от разговора в дом, но крепкая рука хватает его за запястье и не отпускает. — Ты же всё понял, хён, — Намджун дёргает старшего на себя, заставляя обернуться к нему лицом и смотреть прямо в глаза. — И что мне от этого? Я не хочу так рисковать и ждать от тебя очередного побега, — честно отвечает Сокджин. Он знает, что если подпустить ближе, то потом будет ещё больнее. — Я хочу попросить у тебя кое-что, — глубокий тембр голоса младшего пробирается в самую душу. — Что же? — Время, — выдыхает физрук, а Сокджину холодно и очень хочется оказаться в этих крепких объятиях, но остатки самообладания сдерживают его. — Я знаю, что очередной раз сделал ошибку. И мне искренне жаль, хён. Но меня так тянет к тебе, что мне самому страшно от этих желаний. — Желаний? — усмехается старший. — Или всё же актов милосердия? — Брось, хён, — Намджун осторожно касается кончиками пальцев бледной кожи руки Сокджина. — Ты же знаешь, что я просто искал оправдания своим действиям. Я испугался... я тупо струсил, ты прав. — Зачем тебе время? — Сокджин чувствует, что сдаётся, не в силах сопротивляться, когда пальцы нежно оглаживают его кожу. — Время, чтобы принять всё это, — физрук кладёт вторую руку на щеку старшего. — Не отталкивай... Я не хочу делать тебе больно, поэтому просто давай не будем давать друг другу никаких обещаний. — На выходных, — произносит Сокджин, прикусывая губу и надеясь, что не пожалеет об этом. — Что на выходных? — и старший отчётливо слышит надежду в голосе физрука. — Приходи ко мне, Чонгук уже к тому времени уедет. — Кстати, что у тебя с ним? — Мы лучшие друзья. — У геев поцелуи между друзьями норма? — язвит Намджун, убирая руки от Сокджина. — Ты сейчас договоришься, — цедит сквозь зубы старший. — И тогда не будет никаких выходных. — Прости, я..., — пытается оправдаться Намджун, но Сокджин уже его не слушает, поспешно удаляясь в дом. — Я приду на выходных! - кричит ему вслед физрук, не получая ответа. Сокджин всё прекрасно услышал и еле давит свою улыбку, заходя в дом. На душе так волнительно, но дышать стало намного легче. Намджуну не всё равно, и бабочки в животе старшего отчаянно машут своими крыльями.

***

Чонгук уезжает, еле отдирая от себя висевшего на нём Сокджина. Напоследок настоятельно рекомендует тому всё-таки затащить горячего физрука в постель, мол, тот определено только за. Ким на это густо краснеет, говоря, что просто будет полагаться на судьбу. Дни тянутся мучительно медленно, и Сокджин вроде и рад этому, но одновременно и нет. Он чувствует, что что-то надвигается, и ему так этого хочется, но дико волнуется от одних мыслей об этом. В школе они с Намджуном делают вид, что ничего не произошло, вежливо здороваясь в коридорах. И старшему очень любопытно, мучают ли подобные мысли Намджуна так же, как и его. Когда наступает вечер субботы, первое, что разочаровывает Сокджина это то, что от Намджуна пусть и слегка, но несёт алкоголем. Второе то, что его без всяких разговоров нагло целуют, оставляя горький вкус спиртного на губах. — Зачем ты пил? — разорвав поцелуй, спрашивает Сокджин, заводя младшего за руку в свою комнату, не включая свет. Они садятся на заправленную кровать, и Намджун жмётся ближе к нему. — Волновался, — честно признается Намджун, и раздражение старшего сменяется пониманием. Потому что он тоже волновался так, что подумывал вылакать бутылку соджу в ожидании встречи, но всё же удержался. — Ты же понимаешь, что тебя тянет ко мне только на физическом уровне? — спрашивает Сокджин, в глубине души желая услышать отрицательный ответ. — Да, — вопреки ожиданиям отвечает Намджун. — Но я не думаю, что и ты разглядел во мне что-то большее, чем подтянутое тело. — Какие мы самовлюбленные, — усмехается Сокджин, надеясь, что младший прав на его счёт. Может если они переспят, его перестанет так сильно тянуть к физруку? — Я всю неделю смотрел гей-порно, — выдаёт Намджун, ни капли не краснея. — И как? — Я не чувствовал ни отвращения, ни возбуждения, — пожимает плечами физрук. — Тогда зачем смотрел? — Чтобы понять, что я определенно буду сверху, — наглость младшего вызывает легкую улыбку на губах. — Я подготовился, — признаётся Сокджин, — полностью. Да, до прихода физрука, он не просто подготовился, но и занимался такими непристойными вещами, как самоудовлетворение, поэтому Намджуну не придётся его растягивать. На самом же деле в глубине души он боялся, что младшему будет не совсем приятно этим заниматься. — То есть зря я прочитал кучу статей об этом? — по-детски дуется Намджун, вызывая в старшем умиление. — Читал и думал обо мне? — Сокджин кладёт ладонь на ногу физрука и от колена ведёт ей к паху, слегка сжимая. На том плотные джинсы, и ощущения наверняка слабые, но этого достаточно, чтобы его взгляд потемнел. — Тебя заводят такие грязные разговоры? — выдыхает Намджун, перехватывая руку на своей ноге. — А тебя разве нет? Намджун усмехается и перемещает руку старшего себе на пах, говоря: — Я не знаю, что ты со мной делаешь... но такие простые действия и у меня уже стоит. Сокджину льстят эти слова, он ощущает через ткань джинс возбуждение младшего и в глазах всё кружится. Ему приятно осознавать, что именно он стал причиной этого. Что младший думает о нем, что хочет его. Сокджин первым подаётся вперёд, чтобы найти в темноте сухие, слегка потрескавшиеся губы. Ему тут же отвечают на поцелуй, бесцеремонно врываясь в рот языком. Сокджину очень горячо, очень приятно и до одури хорошо. Целоваться с Ким Намджуном — это одно из самых высших удовольствий, которое он когда-либо испытывал. У обоих заканчивается кислород, но младший опять не спешит, уделяя прелюдии слишком много времени. А у Сокджина давно уже там всё ноет, низ живота сводит, а возбужденная плоть отчаянно просит внимания. — В чем дело? Ты боишься? — всё же спрашивает Сокджин, ощущая легкое замешательство физрука. — Ты поверишь, если я скажу, что боюсь совсем не того, что ты тоже парень, а того, что могу не сделать всё, как надо? — Намджун утыкается носом старшему в шею, и тот чувствует невероятную нежность по отношению к нему. — Глупый, — Сокджин прижимает Намджуна к себе, — положись на свои ощущения... Я буду рядом. Старший отстраняется, разрывая объятия, и встаёт, чтобы медленно стянуть с себя футболку. Намджун заворожено смотрит на него и слегка заторможено снимает с себя толстовку сразу вместе с белой майкой. На улице ещё не совсем стемнело, поэтому Сокджин может разглядеть рельефное смуглое тело. Он избавляется от штанов сразу вместе с бельём и садится на пол между разведёнными ногами младшего. Намджун не отрывает от него взгляда, пока старший расстёгивает его ширинку и припускает джинсы. Он целует возбуждённую плоть через ткань серых боксёров, заставляя младшего судорожно выдохнуть. — Я позабочусь о тебе, — шепчет Сокджин, оттягивая резинку трусов, и облизывает языком головку. Физрук кусает губы, зарываясь рукой в чёрные волосы и невольно слегка ведёт бёдрами. Старший берёт до основания, стараясь доставить максимум удовольствия. И видимо у него это получается, потому что Намджун чуть ли не рычит, двигаясь навстречу. — Хён, — шепчет младший, — я хочу большего... я хочу тебя... И Сокджин всё понимает, выпуская член изо рта, и блестящая полоска слюны тянется из его губ. Намджун тут же её стирает большим пальцем руки и дёргает старшего на себя. Они сливаются в поцелуе, Сокджин седлает крепкие бёдра, позволяя младшему сжать свои ягодицы до красных следов. На Намджуне до сих пор джинсы и белье, и, возможно, это доставляет ему дискомфорт, но им некогда об этом думать. — Я больше не могу, — произносит старший в поцелуй, словно предупреждая. И Намджун даёт ему молчаливое согласие. Тот сразу тянется к подушке и достаёт из-под неё тюбик смазки вместе с презервативом. Он ловкими движениями рук разрывает пакетик и сам надевает на младшего презерватив. Сокджин с наслаждением раскатывает его по твёрдому стволу, смотря вниз между их телами. Затем выдавливает смазку из тюбика и заводит руку за свою спину, чтобы обильно смазать себя там. Убедившись, что смазан достаточно хорошо, старший обхватывает горячую плоть Намджуна и с нетерпением направляет её в себя. Физрук утробно стонет, когда его член входит до основания, но Сокджин не спешит двигаться, давая привыкнуть себе к чужим размерам. Намджун же целует его шею, пытаясь отвлечь, становится до мурашек ласковым и чутким, и Сокджин постепенно расслабляется. Спустя долгую минуту он всё же начинает двигаться и сам не верит в происходящие. Он действительно делает это с Ким Намджуном — нереально горячим деревенским физруком-натуралом. Да, младший далёк от тех статных и элегантных мужчин, которых обычно выбирал Сокджин. Да, у него не такой широкий кругозор, и он больше человек традиционных взглядов. Да, у него нет брендового шмотья и крутой тачки, как у тех парней, которые зовут старшего на свидание. Но он так цепляет одним лишь своим уверенным взглядом, что хочется мгновенно подчиниться. От него исходит энергия настоящего мужчины, за которым ты будешь чувствовать себя в безопасности. А ещё он простой, как две копейки, без всякой примеси фальши и притворства. В нём нет дешевых понтов и излишнего самолюбия. И это всё так сильно нравится Сокджину, что эти чувства его пугают. Старший пытается об этом не думать, но даже сейчас, когда из лёгких выходит весь воздух от каждого глубокого толчка, он не хочет, чтобы это заканчивалось. Ему очень хочется, чтобы Намджун сейчас думал о том же самом. Когда Сокджин выдыхается, младший мягко толкает его на кровать, стягивает наконец со своих ног джинсы с бельём, и тут же нетерпеливо пристраивается ко входу. Волосы Сокджина растрепались по покрывалу чёрными нитями, припухшие губы приоткрыты, а грудь тяжело вздымается. Намджун входит одним резким движением, наклоняясь ко старшему и заглушая его стон в поцелуе. А Сокджину кажется, что он теряет связь с реальностью, потому что руки младшего буквально везде. Кровать под ними ходит ходуном, деревянной спинкой бьется от стену, тяжелое дыхание двоих заполняет спальню, а весь мир сужается до размеров этой маленькой комнаты. Сокджин кончает, не стесняясь своих громких стонов, и успевает расцарапать широкие плечи физрука. Тот кончает следом, делая ещё пару движений бёдрами. Он выходит из старшего, снимает с себя презерватив, выбрасывая на пол, и обессилено валится прямо на тело под ним. Они молчат несколько долгих минут, восстанавливая дыхание, но Сокджину очень липко и жарко, поэтому он не выдерживает: — Вообще-то ты тяжёлый. Намджун молча перекатывается с него на покрывало и смотрит на потолок, погружаясь в свои думы. А старшему так хочется что-нибудь услышать. Хоть слово... Ему понравилось или нет? Но младший упрямо молчит, продолжая лишь тяжело дышать. — Я должен тебе кое-что сказать, — наконец-то нарушает тишину Намджун. Сокджин даже задерживает дыхание от волнения. — Я на днях целовался с Чимином. Сокджину совсем не хочется чувствовать то, что сейчас происходит у него внутри. Ревность — самое мерзкое чувство, которое отравляет всё светлое вокруг. Чимин ему друг и, возможно, тот даже не ответил на поцелуй. Но Сокджин начинает испытывать к нему какие-то неприятные чувства. Ему очень хочется сказать физруку нелестные слова, а потом узнать, почему он так поступил, но понимает, что не имеет никакого на это права. Он сам на глазах у младшего целовался с Чонгуком. А ещё Намджун попросил друг другу ничего не обещать, а это своего рода предложение на отношения без обязательств. — Когда? — спрашивает Сокджин, отворачиваясь от младшего. — Пару дней назад... он опять напился... помнишь, он и тебе звонил? — Сокджин вспоминает день, когда проснулся, а на телефоне несколько пропущенных от Пака. — Ну я и пришёл к нему, чтобы поддержать. Я поцеловал его чисто для сравнения. Он был слишком пьян и не сопротивлялся. К счастью, он даже не помнит об этом. — Для сравнения? — горько усмехается Сокджин, — Для какого, мать его, сравнения? Тебе настолько тяжело принять, что ты меня хочешь, не смотря на то, что я парень?Поэтому идёшь на эти чертовы эксперименты? — Перестань, — Намджун обнимает Сокджина сзади, но тот брыкается, сопротивляясь. — Почему-то из твоих уст всё звучит так, словно я конченный мудак. — Потому что так и есть, — бурчит старший, но всё же сдаётся и позволяет себя обнять. — Тебе понравилось с ним целоваться? — совсем тихо. — Было слишком мокро, я ничего не почувствовал, — отвечает физрук, крепко обнимая Сокджина и оставляя поцелуй у того на плече. — Значит, всё-таки я не гей, — словно успокаивая себя, добавляет он. А Сокджин про себя улыбается. Если бы это всё было чисто из-за физической природы Намджуна, то его тело бы отреагировало и на Чимина. Значит ли это, что у него к Сокджину всё-таки что-то есть? Что-то более глубокое, чем просто желание удовлетворить свои потребности?