Медвежьи объятия

Холодный ветер забирается под воротник куртки, но Сокджин его не ощущает, шагая по замёрзшей земле в нужном ему направлении. Он чувствует, как решимость в нём может испариться в любую секунду, поэтому ускоряет шаг. В руках он сжимает две драгоценных для него бумажки, не зная, станет ли одна из них такой же ценной для того, кому она предназначалась. Сокджин долго размышлял над поведением Намджуна, и может он глупый в своей влюблённости, но надежда в нём говорит ему, что шанс всё же есть. Что просто Ким Намджун тот ещё трус, но их симпатии к друг другу взаимны. Да и в конце концов, лучше сделать и жалеть, чем не предпринять хоть одной попытки что-то исправить. Когда на горизонте виднеется знакомый ему дом, шаг Сокджина замедляется. И уверенность постепенно начинает уступать место волнению. Но он продолжает идти на автомате, всё ближе приближаясь к дому. Сокджин тихо открывает калитку, будучи не готовым к тому, что Намджун сейчас выйдет из дома. Он очень надеется, что Боны и Хару нет дома, но это очень маловероятно. Он делает глубокий вдох, понимая, что бежать уже поздно, и стучится в дверь. Ему открывают не сразу, Намджун непонимающе щурит на него свои сонные глаза и чешет затылок с растрёпанными волосами. — Извини, что разбудил, — подает голос Сокджин, понимая, что младший скорее всего заснул после работы. — Я могу войти? Намджун отходит в сторону, запуская гостя, и пытается прогнать остатки сна. — Ты один? — Бона и Хару у Чимина, — голос у Намджуна слегка охрипший из-за сна. — Ты что-то хотел? Хотел. Тебя. — Аа... да, поговорить, — Сокджин не знает, как начать, а хмурый Намджун ему ничем не помогает. — Ну говори, — младший равнодушно облокачивается на стену позади себя и складывает руки на груди. — Я знаю, что ты боишься, — выдаёт Сокджин, а физрук вопросительно изгибает бровь. — Боишься признать, что тебе всё же нравятся мужчины... поэтому ты натворил всё эти глупости и отшил меня, но я почти уверен, что тоже тебе нравлюсь и... — Стоп, — жёсткий тон младшего обрывает речь Сокджина. — Дело не в страхе. — Намджун отходит от стены и становится слишком близко к старшему, а тот думает, что физрук ему сейчас скажет, что дело в отсутствии взаимной симпатии. — Вернее в страхе... но другого. Ты думаешь, я до сих пор не смог принять тот факт, что мне понравился другой мужчина? Сокджин согласно кивает, а Намджун подходит ещё ближе настолько, что тот может ощутить его запах. От этого подкашиваются ноги и хочется просто упасть в эти сильные руки. — Я давно это принял, но дело в том, что я бегу конкретно от тебя. Я тебе не пара, ты же идеален, мать твою, а я... я неотесанный мужлан, — Сокджин хочет возразить на это, но Намджун прикладывает к его губам указательный палец и издаёт тихое «тсс». — Ты красив, богат, образован, что я могу тебе дать в этой жизни? Что во мне есть такого, что нет в других парнях? Когда ты уедешь в город, то сразу же сможешь меня забыть... Ты запал на меня, потому что всего лишь не имел здесь других объектов для симпатии. Давай будем честными, Сокджин. — Хорошо, давай будем честными, — старший чувствуют, как эмоции переполняют его с головой. — Я не знаю, что ты себе там придумал, но я искренне и бесповоротно в тебя влюблён. И мне плевать, сколько денег на твоём банковском счёту, потому что я никогда не был меркантильным. И для меня ты самый красивый на свете, ну конечно, после меня, — Сокджин слегка усмехается. — В моем понимании нет никого достойней тебя... Я никогда ещё такого не испытывал и не знаю, как с этим справляться, но... но я уверен в себе... уверен, что это всё надолго и очень серьёзно... — Но ты уезжаешь, Сокджин, — перебивает его Намджун, шумно сглатывая. — Поехали со мной. — Что? — Я говорю, поехали со мной. — Я не могу, у меня работа... — Можешь, — уверенно говорит старший. — Ты думаешь, что в огромном Сеуле не найдётся в какой-нибудь школе для тебя места? — У меня Бона и Хару... — У них теперь есть Чимин. — Мне негде будет там жить... — Будем вместе снимать, я бы в любом случае съехал от родителей. Намджун хмурится, в его голове явно происходит тяжелый мыслительный процесс. Сокджин всё ещё волнуется и понимает, что не готов услышать ответ сейчас. Он достаёт одну бумажку из кармана своей куртки и вручает её Намжуну. — Что это? — младший берет бумажку и подносит к лицу. — Билет, — отвечает Сокджин, — автобус уходит завтра в десять утра. И если ты решишь поехать со мной, то я больше никуда тебя не отпущу. Намджун пытается что-то сказать, но Сокджин коротко чмокает его в губы и говорит: — Завтра в десять я буду тебя ждать. Сокджин буквально выбегает из дома младшего, чувствуя биение своего сердца у себя в горле. Он пытается выровнять дыхание по дороге к своему дому. Теперь осталось дождаться завтрашнего дня и надеяться, что Намджун всё же использует свой билет.

***

Сокджин совсем не выспался, они с Чимином вчера сидели до глубокой ночи и болтали ни о чём. Он громко зевает, ставит свои чемоданы в нужный отсек и заходит в автобус, протягивая водителю свой билет. Он старается не думать о Намджуне, который, возможно, не придёт. Своими догадками он мало, что может изменить, поэтому он покорно садится на своё сидение и прикрывает глаза. Осталось каких-то пять минут до отправки, а место рядом с Сокджином так никто и не занял. Сокджин буквально физически ощущает, как уходит время, и паника всё-таки поселяется у него в душе. Неужели Ким Намджун всё-таки не придёт? Стрелки показывают ровно десять, когда водитель говорит, что они отправляются. Мотор заводится, разбивая сердце Сокджина на тысячу мелких частей — Намджун не пришёл... Сокджин прикусывает губу, стараясь не плакать в общественном транспорте, где его слезы могут увидеть посторонние люди. Водитель резко давит на тормоза, когда слышит чей-то крик и сильные удары по двери автобуса. Сокджин не обращает на это внимания, целиком и полностью погрузившись в своё горе. — Привет, — раздаётся где-то сверху над Сокджином, и тот удивлённо задирает голову вверх. — Ты знаешь, что мне пришлось сказать, что я серьезно болен, чтобы меня рассчитали на работе прямо сегодня. Намджун садится рядом с Сокджином, о чем-то ворча, пока тот продолжает глупо хлопать своими глазами. — И если карма меня покарает за такую несусветную ложь, и я чем-нибудь заболею, то виноват в этом будешь только ты, — Намджун тепло улыбается старшему, беря за руку и переплетая их пальцы. Сокджин чувствует, как намокают его щеки от слез, но ничего не может с этим поделать. В его душе разливается такое тепло от облегчения и понимания, что он больше не один. Намджун, увидев слезы старшего, отпускает его руку и, не смотря на неудобные сидения, крепко прижимает к себе. Объятье граничит с удушьем, но Сокджину это помогает, и он успокаивается. Намджун обнимает его так, словно боится, что тот вот-вот выскользнет, и этого никак нельзя допустить. Сокджин обнимает его в ответ, чувствуя себя в руках Намджуна в полной безопасности и тепле. — Ты всё-таки пришёл, — выдыхает Сокджин куда-то в изгиб шеи младшего. — Я не мог не придти, — в голосе Намджуна слышна улыбка. — Ведь я тоже искренне и бесповоротно в тебя влюблён...