На расстоянии тоже есть любовь

Лондон. 1764 год…|

      К огромному сожалению, с Равенной мне так и не удалось увидеться. Из-за войны нас откинуло ещё дальше друг от друга, на дальние окраины Лондона. Письма часто приходили с огромной задержкой и в ужасном состоянии.       В одном из своих писем она сказала, что уходит работать медсестрой в один военный госпиталь, помогать больным и раненым, потому что «Сердце кровью обливается… Столько мужчин жертвуют своими жизнями, а я просто сижу без дела. Я так не могу, Полли…» Я её прекрасно понимала, ведь сама пошла тем же путём.       Казалось, каждый день видишь смерть, борешься с ней, выигрывая несколько месяцев или лет для раненого бойца, и она уже тебе не страшна. Но всё это ложь или самовнушение, считайте как хотите.       В конце 61-го мне пришло письмо. Поначалу я очень обрадовалась, потому что это письмо было от моей возлюбленной, от Равенны, которое я очень ждала. Но как оказалось, радоваться пришлось недолго…       Когда в своей комнате я аккуратно вскрыла конверт, то очень удивилась. Вместо привычного одного исписанного с обеих сторон листа, в конверте их лежало четыре. На листе, что лежал самый первый, было написано мало и неаккуратно, в каких-то местах были размыты чернила, где-то поставлена маленькая клякса или перечёркнута фраза. Но это не первое, что бросилось мне в глаза. Как только я взглянула на этот лист, то сразу поняла — писала не Рэв. Её подчерк я могла узнать из тысячи, каждый завиток, каждая точка, каждая тонкая аккуратная линия…       Уважаевая Полианора Митчел, очень прискорбно, но я Арлеан Сэймур — брат Равенны, должен сообщить вам о том, что моя сестра в октябре этого года умерла… Она заболела оспой и долго молчала об этом, когда семья узнала было уже поздно.       Вы, как человек, который был в прекрасных отношениях с сестрой, должны знать об этом. Примите мои соболезнования и эти стихи, которые Равенна посвятила вам.

Арлеан Сэймур.

      По моим щекам стекали слёзы, обжигая щёки похуже огня, губы задрожали в немом крике, пока в руке я сжимала письмо парня. Мне не хотелось верить в это. Рэв была сильной девушкой, любила жизнь и была готова за неё бороться… Она не могла ничего не говорить родным о своей болезни, я не верю в это. Ей было всего 28. Ни мужа, ни детей. Такая молодая, хоть и была старше меня на 6 лет.       Успокоившись, я стала читать её стихи, в которых было столько тепла и любви, от этого ощущалось её присутствие рядом с собой. На обороте последнего листа было криво написано её рукой «Есть легенда, что одна пара так сильно любила друг друга и клялась любить вечно, что после своей смерти найдут друг друга в другой жизни. Клянусь, что буду любить тебя вечно, моя нежная роза.»       Кроме этой девушки, мне был не нужен никто. Я очень сильно её люблю и буду любить несмотря ни на что. Любовь вечна, наша — не исключение. Крепко прижимая стихи любимой к груди, я поклялась, что нашла любовь будет и в следующей жизни, что я найду её и мы наконец-то будем вместе, рядом друг с другом.       Сегодня 29 августа 1764 года. Я чувствую, что это мой последний день, потому что у меня больше нет сил бороться с раком, который стремительно развивался, не оставляя ни единого шанса на спасение. До своего последнего вздоха, я помнила нашу клятву и сжимала тот самый лист, на одной стороне которого был написал стих о вечной любви.       Люблю и верю, что мы скоро встретимся, моя Леди Рэв.