глоток свежего воздуха

Эти полтора месяца были достаточно странными для меня. Глеб постоянно пропадает и меня это конкретно заебало. Он слишком много времени уделяет музыке, а я как-бы вынашиваю нашего ребёнка. Глеб сидит на стуле с ахуевшим лицом и боится сдвинуться с места. Пока я бью очередную тарелку и скоро у нас закончится вся посуда. Весь пол быстро наполняется осколками, а квартира моими орами. Он сидит и молчит, а я хватаю очередную тарелку. Глеб: Может хватит уже? Такими темпами у нас скоро ничего не останется. Я: Ты в своём уме?! Ты постоянно с парнями и меня нет рядом! Я вообще не ебу, что там происходит! Ты приходишь домой только в два или три часа ночи и практически всегда объёбан! Глеб: Так это моя работа. Я: Ебать шлюх?! Глеб: Каких нахуй шлюх? Я: Я уверена, что пока я сижу беременная и жду тебя ты там развлекаешься по полной! Глеб: Я работаю блять, положи тарелку на место. Поздно, Глеб, она уже летит к остальным. Она вдребезги разбивается и осколки разлетаются по квартире попадая тебе на носки. Он лишь отряхивает их и садится в позу лотоса. Глеб: Остановись блять! Ты в своём уме? Я: Я точно, а вот ты под вопросом! Глеб: Ксюш, я уже не выдерживаю. Почти каждый день скандалы. Мои нервы практически на исходе. Я: И что ты сделаешь?! Пойдёшь колоться?! Глеб: Чего блять? Я: Давай, уколись чем нибудь. Да, давай! Ты же всегда употребляешь всё, что найдёшь! Давай, попробуй что-то жёстче, может так ты придёшь в себя! Глеб: Ты может придёшь в себя? Я: А может ты? Глеб: Если ты сейчас разобьёшь ещё одну, я уйду из этого обезьянника. Я: Уходи прямо сейчас! Глеб: Давай я хотя-бы убрать помогу. Я: Уходи нахуй отсюда. Он не теряя ни минуты встаёт, идёт по стеклу, которое дырявит его носки и превращает его ступни в кровавое месиво. Я лишь наблюдаю, ему его шлюхи помогут. Он садится на пол возле порога и начинает вытаскивать осколки из ног. Он ушёл оставив за собой кровавый след, а я сползаю по стене и обхватываю голову руками.

***

Я ухожу. К чему этот цирк был вообще? Завтра приеду и нахуй все шмотки заберу, а пока что нужно к парням и стирать ботинки, а то провоняют кровью ещё. Я давлю на газ и ток как будто проходит по всем моим ногам. У меня моментально выступают слёзы, а я всё сильнее давлю на газ. Всё-таки я люблю эту невыносимую боль. В моей голове сотни мыслей, но их всех затуманивает злость и обида. Блять, я просто работаю, она тоже работает, но я же ей ничего не говорю. Но уже всё, конец. Блять, вообще похуй, что будет с этим ребёнком, я уже ничего не хочу. Я хочу только доехать и объебаться. Только доехать и встретится с ребятами.

***

Ефим: Блять, что с тобой, Глеб? Я снимаю ботинки, оголяя свои окровавленные ноги. Давид: Это она с тобой сделала? Я лишь киваю. Давид: Блять, проходи, давай обработаем. Глеб: А где Артём? Мне нужен Артём. Ефим: Он в твоей комнате, я сейчас его позову. Ефим уходит, а я сажусь на диван, пока Давид ищет аптечку. Он находит её, достаёт хлоргексидин и бинты. Он начинает обрабатывать мои ноги и как он обработал одну, я начинаю её перебинтовывать. Пока я перебинтовывал вторую заходят Ефим с Артёмом и Федей. Артём: Глеб, блять, что это за хуйня? Давид: Это Ксюша с ним сделала. Федя: Как так получилось? Глеб: Она снова закатила скандал. Артём: То есть это не в первый раз? Глеб: Да. Я смотрю на них глазами, которые полны безнадёжности и боли. Я пытаюсь всеми силами сдержать слёзы от физической и душевной боли. Они смотрят на меня и даже не хотят шутить, они просто в ахуе. Глеб: И она решила бить стекло и сказала, чтобы я проваливал, а я пошёл по этому стеклу. Давид: И она не предложила тебе помощи? В ответ на этот вопрос у меня просто начинают литься слёзы. Я просто сижу и плачу блять при них. Ко мне подсаживается Ефим и обнимает. Все молчат. Я упираюсь ему в плечо и начинаю реветь. Артём: Если ты хочешь выговориться, то мы готовы тебя выслушать. Федя: Ты же понимаешь, что это ненормально? Давид: Он всё блять понимает, помолчи сейчас лучше. А я просто реву, реву как сучка. Кофта Ефима пропитывается моими слезами, а я не могу остановиться. Не могу и всё. Артём: Ты зачем меня звал? Глеб: Покурим? Артём: Да, конечно. Я вытираю слёзы, Артём берёт пачку с куртками и мы выходим на балкон. Я беру сигарету из его пачки, его зажигалку и подкуриваю сигу. Артём делает тоже самое. Артём: Рассказывай. Глеб: Она просто меня довела. Я люблю её и я не знаю что мне делать. Артём: Это не любовь, Глеб. Глеб: Это любовь, просто она беременная и всё. Это гормоны. Артём: Это не гормоны. Она просто сука. Глеб: Нет! Не смей такого про неё говорить, она не такая! У меня вырываются эти слова сквозь слёзы да так, что на нас уже поглядывают люди с улицы. Глеб: У нас всё хорошо, она родит и всё будет как раньше, я уверен. Мне просто нужен отдых от неё. Артём: Глеб, я знаю, что ты не послушаешь меня, но я всё-таки тебе это скажу. Давай объективно ты — самый молодой среди нас. Тебе всего девятнадцать лет, Ефиму двадцать, Феде двадцать один, Давиду двадцать три, а мне вообще двадцать четыре. Мы знаем о чём говорим, тем более я. Глеб: Если вы старше, не значит что умнее. Артём: Ты дослушай блять! Так вот, я за свою жизнь повидал много девушек и старше себя, и младше. У меня большой опыт, а у тебя пока нет. Ксюша — манипулятор. Она не та, кто тебе нужна. Если бы она была бы той, то тебе не нужен был бы от неё отдых. Она бы понимала тебя, а не била посуду. Если бы она реально любила, то она бы обработала твои раны, а не выставляла за дверь. Она была бы другой. Я стоял и смотрел на него, у меня не было слов ему ответить. Мои слова заменили слёзы и злость на Артёма. Он не понимает, он ничего нахуй не понимает. Он ничего не знает про неё. Всё, что у них было это секс и всё. Он не знает её как человека. Он подходит ко мне и кладёт свою руку, которая так пропахла дешёвыми сигаретами, мне на плечо. Артём: Всё в порядке? Глеб: Нихуя не в порядке, я пошёл. Я выхожу с балкона и иду к выходу, Артём остался на балконе доставая вторую сигарету. Федя: Ты куда блять? Глеб: Я пошёл. Ефим: Я с тобой. Глеб: Я хочу побыть один, оставьте меня в покое. Я надеваю обувь и выхожу. Блять, идите все нахуй. Просто нахуй и в пизду блять.

***

Всё тело ломит от боли, я кое-как нахожу силы сесть на кровать. Рядом с ней стоит пустой тазик, наклоняясь к которому из моего рта выходит всё содержимое желудка. Всё бы ничего, просто перепил, если бы я не блевал какой-то слизью вперемешку с кровью. Я просто упираюсь голой об стену и обхватываю её руками. Что это за место? Что со мной произошло? Почему это место напоминает самый настоящий притон? Я замечаю людей в округе, лица которых я вижу впервые в своей жизни. Они лежат на полу, на кроватях, на стульях. Везде лежат люди, а один походу уже труп и достаточно давно. Его тело начало разлагаться в краю этой ободранной комнаты. И рядом с одним из них я вижу шприц. Я сразу же задрал свою кофту и на сгибе руки обнаруживаю рану от укола. Блять. Я в настоящем притоне. Тело всё потное, как будто я только что сбросил температуру с сорока градусов до тридцати шести и шести. Мои глаза видят только ободранные стены и потную кровать. Я замечаю силуэт приближающийся к входной двери и на пороге стоит парень. Он под два метра ростом, волосы сбриты почти под ноль и на удивление, он был нормально одет для такого места. Парень: Глеб, будешь ещё? Глеб: Что вчера произошло? Парень: Ты пришёл в клуб 18, такой грустный и унылый. Я даже не знал как тебе помочь тогда, потому что ничего кроме героина предложить не мог. Ну я и предложил. Мы поехали и теперь ты тут. С такими же как ты. Глеб: Я не такой. Парень: Ага, посмотри на себя сначала, а потом говори. Ты теперь один из нас. Как же он оказался чертовски прав. Я один из этих отбросов общества и если не уйду, то окажусь на месте этого трупа. Парень: Раз уж ты ничего не помнишь, то меня зовут Артур. Глеб: Приятно познакомиться. Отвечаю я с каким-то комом в горле, а он в свою очередь присаживается ко мне на кровать. Артур: Ещё одну? Я не хочу, нет, не нужна мне эта хуйня. Глеб: Я бы не отказался. Что ты нахуй делаешь? Артур: Тогда держи. Я шприц уже заправил, так и знал, что ты не откажешься. Не бери это в руки блять, выкинь это и уйди отсюда. Глеб: Благодарю. Он суёт мне этот несчастный шприц в руку. Артур: С тебя шесть с половиной тысяч. Наличка или безнал? Глеб: Безнал, не ношу наличку. Артур: По рукам. Я перевожу ему эти деньги и в моей руке оказывается лекарство от этого ебаного состояния. Ты точно хочешь именно так закончить свою жизнь, Глеб? Скорее всего — да.