глоток свежего воздуха

Зоя сидит рядом и объясняет мне новый материал. Прошло уже дней девять или десять сколько я тут лежу. Мне говорят, что ещё не могут меня отпустить, но обычно отпускают на четвёртый или в крайнем случае пятый день. Врачи держат меня в неведении насчёт моего состояния здоровья. Живот ноет и периодически я блюю кровью. Голова ватная и я не успеваю улавливать то, что мне рассказывает Зоя. Я принимаю таблетки и даже не знаю от чего они. Я просто их пью и всё. Тут дверь открывается. Врач: Ксения, Вас завтра выписывают. Я лишь молчу. Я даже не знаю какие слова мне подобрать. Потому что я даже не знаю в каком я нахожусь состоянии. Зоя: Она уже здорова? Врач: Да, полностью. Зоя: Какие отличные новости! Врач: Вас заберут или вы сами доберётесь? Зоя: Я за ней заеду. Врач: Хорошо, приезжайте в районе двух часов дня. Зоя: Отлично! Я: Да, отлично. Дверь закрывается, а Зоя прям расцвела. Зоя: Я так рада! Наконец-то всё будет как раньше! Я: Я тоже этому безумно рада.

*19:28, квартира Ксюши*

Зоя ушла, я осталась одна. В квартире ничего не изменилось. Всё абсолютно также, даже футболка Глеба лежит на спинке стула. Глеб, что с ним? Где он? Он до сих пор торчит? Да! Он до сих пор торчит! Без задних мыслей я натягиваю пуховик на домашнюю одежду и выхожу из дома. Как ключ проворачивается в замочной скважине, я осознаю, что добраться мне не на чем. Точнее, мне нужно быть там как можно быстрее. На такси я точно не поеду, мне хватило приключений. Остаётся только звонок Феде. Я: Можешь отвезти меня в клуб 18? Федя: Ты в своём уме? В клуб 18? Ты помнишь, что было пару недель назад? Я: Помню, именно поэтому я туда возвращаюсь. Федя: Так вызови такси. Я: Я не могу, это долгая история. Федя: Я тогда с пацанами пойду с тобой. Я: Нет, мне нужно там быть одной. Федя: Хорошо, я тебя услышал. Буду как можно скорее.

***

Мы подъезжаем к клубу, я собираюсь выходить, как Федя хватает меня за руку. Федя: Будь осторожна, неизвестно что с тобой может произойти. Я: Я это осознаю. Жди тут, скоро буду. Федя: Хорошо, удачи тебе. Он разжимает мою руку и я выхожу из машины. Дальше обычный контроль и я оказываюсь в клубе. Народу с того момента стало ещё больше. Так много людей, я уже не узнаю прежний клуб 18. Обойдя весь зал, Глеба я не нашла. Остаются туалеты и второй этаж. В женском тоже ничего, но вот в мужской я не горю желанием заходить, но надо. Я открываю дверь и захожу. Все кабинки открыты, кроме одной, в которой явно два человека, дверь открывается и из неё выходит мужчина, а за ним, что, Глеб? Какого? Мужчина лишь моет руки и выходит из туалета, он даже не обратил на меня внимание. А Глеб увидев меня застывает. Глеб: Ты снова тут? Я: Куда я денусь? Что это было? Глеб: Ничего, я просто заработал себе на дозу. Я: Что это за хуйня? Глеб: Не забивай себе голову ненужной информацией. Я: Говори, что это было. Глеб: Зачем это тебе? Он достаёт из кармана джинс шприц, я подбегаю к нему и выхватываю его. Он не пытается его выхватить, он не подходит ко мне. Он стоит на месте и смотрит прямо мне в глаза. Глеб: Тебе прошлого раза не хватило? Я: Говори живо, что это было блять?! Глеб: Ну отсосал я ему. Всё? Я свободен? Я молчу. Я не узнаю Глеба. Он стал ёбанной шлюхой за дозу. Он теряет себя. Его кожа потеряла человеческий оттенок, его руки дрожат, а его ухмылка выглядит устрашающе. Я: Ты отсосал за дозу? Глеб: Блять, ты правда настолько тупая, что не догоняешь? Нет, Глеб. Я всё понимаю. Мозг понимает, а сердце нет. Глеб: Либо ты мне отдаёшь это, либо всё повторится. Я: Ты уже не спровоцируешь выкидыш. Глеб: Ты всё-таки его потеряла? На глазах слёзы и он всё понимает без слов. Он стоит и смотрит на меня. Но это продлилось недолго, он подходит ко мне и ловким движением руки вырывает шприц из моей руки. Глеб: Я это заслужил. Я: Я не дам тебе уколоться снова. Я пытаюсь вырвать шприц, но он лишь дразнит меня. Он вытягивает эту руку вверх, а я не могу до неё допрыгнуть. Глеб: Какая ты смешная. Да, Глеб, смешная. Но я хотя-бы не на отходниках. Поэтому я ударяю его между ног. Он падает на колени и шприц у моих ног. Я хватаю его и выбегаю из туалета, Глеб за мной. Я бегу через весь зал к выходу, а Глеб даже этого толком сделать не может. Он теряется в людях, запинается и это мне только на руку. Я выбегаю на улицу, подбегаю к машине Феди и стучусь в окно. Он всё понял, как увидел сзади меня приближающегося Глеба, который только смог выйти из клуба. Глеб: Ты так просто от меня не убежишь. Я: Ошибаешься. Выходит Федя и скручивает его. Он затаскивает его на заднее сидение машины, но он сопротивляется. Феде чтобы его усадить, пришлось залезть за заднее сидение и как только дверь захлопывается, я не теряя ни секунды сажусь за руль, блокирую двери и давлю на газ. Федя: Какого хуя? Ты же блять водить не умеешь. Я: Уже умею. Я еду куда глаза глядят. Федя: Блять, твой дом не в этой стороне. Глеб кричит, скручивает руки Феде и орёт во всё горло, а я веду машину. Всё, что я знаю — это педаль тормоза и газа. Поэтому я заехала в ближайшие дворы и останавливаюсь. Я: Садись за руль. Федя: Так дай мне выйти. Я: Глеб выбежит. Перелазь так. Глеб не глупый и не даёт Феде этого сделать, он вцепился в него. Я уже перелезла на соседнее сидение и Федя кое-как перелезает за руль. Мы едем. Федя: К тебе его везём? Я: Естественно. Глеб: Чего нахуй?! Нет блять! Остановите машину, меня сейчас вырвет! Федя лишь сильнее давит на газ. Федя: Если хочешь блевать, то делай это прям в салоне. Мы тебя не выпустим. Я: Федя, ты уверен? Федя: Абсолютно. Пока до тебя не доедем из машины он не выйдет. Через десять минут дороги из Глеба выходит всё содержимое желудка. Я поворачиваюсь и вижу, как он блюёт кровью, вперемешку со слизью и какой-то едой. Дальше он вытирает рот и снова всё повторяется, только это была уже просто кровь со слизью, которая приобрела коричневый оттенок. Глеб: Я сейчас тут нахуй умру! Федя: Не умрёшь, через двадцать минут ты будешь дома. Я: Может мы хотя-бы окно откроем проветрить? Федя: Нет! Мы подъезжаем к дому, как только мы разблокировали двери Глеб выбегает из машины и бежит. Просто бежит во дворы, но он слаб и падает в сугроб. Федя: Что и требовалось доказать. Глеб: Не подходите ко мне блять! Не подходите мрази! Это вы во всём виноваты! Федя лишь поднимает его и тащит его в подъезд. Мой этаж, моя квартира. Он затаскивает его внутрь. Я: Спасибо, дальше я сама. Федя: Уверена? Я: На все сто. Он уходит и я остаюсь наедине с Глебом. Глеб лежит на полу в облёванной кофте. Она вся в крови. Он сам весь в крови. Его волосы, руки, одежда, обувь. Его трясёт, его глаза становятся ядовитыми и вся квартира наполняется проницательным криком. Он орал так, как никогда раньше. Он орал так, как не орал в машине. Ему плохо, ему больно и он ничего не может с собой поделать. Я ничего не могу с ним поделать. Моё сердце разрывается от боли, потому что я ничем не могу ему помочь. Глеб: Отдай блять шприц! Я: Поздно, он у Феди. Глеб пытается встать, но не может. Глеб: Где Федя?! Он только что же был тут! Я: Ушёл, ты до двери даже дойти не сможешь. Да до какой двери, блять, ты даже на ноги встать не можешь. Глеб: Я могу! Ещё как могу! Он снова пытается встать, у него это даже получается, но он снова падает. Я подхожу к нему, роюсь в карманах и нахожу его ключи. Он хватает мою руку с ключами. Глеб: Нет блять! Я тебе не позволю себя тут запереть! Я одним движением другой руки освобождаю себя. Достаю свою связку ключей и прицепляю его ключи. Так он точно не выберется отсюда, но для этого мне нужно всегда держать их при себе. Я: А теперь пора тебя помыть и переодеть. Ты голоден кстати? Глеб: Нет блять! Мне ничего не нужно кроме Феди! Я молча стягиваю с него одежду, ему надо в душ и один он не справится. Он воротится, не даёт снять с себя даже ёбанную обувь. С горем пополам он остаётся в одних трусах. Я несу его одежду в стирку и возвращаюсь к нему. Он лежит, его тело всё в синяках и настолько худым я его никогда ещё не видела. Никогда. Его вены отчётливо видны, его ноги и сгибы рук все в синяках от уколов. Я беру его под руку и веду в душ, раздеваюсь сама, заплетаю волосы и одеваю на них шапочку. Потом снимаю с него трусы и запихиваю с душ. Он скатывается по стенке и сидит. Я присаживаюсь к нему, выливаю себе в ладонь шампунь и запускаю свои пальцы в его длинные сальные волосы. Они выглядят как сопли. Я промываю ему кожу головы и чувствую коросты. Он расчесал себе голову в кровь. Я начинаю перебирать его волосы и понимаю, что почти вся его кожа головы в засохшей крови. Он просто сидит. Он уже перестал сопротивляться, он слаб. Ему нужен отдых. Ему нужен покой. Дальше я приступаю к его телу, беру гель для душа и выливаю его на мочалку. Я беру его руку и мылю её. Его руки, они такие лёгкие и такие болезненные. Я: Я всё помыла кроме спины. Можешь повернуться? Он поворачивается и на его спине я наблюдаю миллион царапин, как будто его поцарапало животное. Некоторые свежие и даже не успели обрасти коростами, а некоторые уже почти заросли. Я приступаю мыть его спину. Глеб: Ай! Больно блять! Я: Потерпи мой хороший. Сейчас помоемся и пойдёшь отдыхать. И на что мне это чудо? Почему я так привязалась к нему? Почему я сейчас сижу с ним в душе и мою каждый миллиметр его тела. Прежняя Ксюша уже бы забила на него давно и нашла бы ему замену. Но что-то мне подсказывает, что он незаменим. Как только я наконец-то закончила со всем телом, он блюёт вновь. Он корчится от боли, из его глаз выступают слёзы. Он ничего не может с этим поделать. Я лишь повторно мою его волосы, которые до сих пор грязные. Он когда вообще в последний раз мылся? Я мою его тело, снова. После долгих ещё пять или шесть подходов мытья головы, я наконец-то вымыла все остатки крови. Я выхожу из душа, а он продолжает сидеть. Первая вытираюсь я, потом снимаю шапочку, но волосы пока что не нужно распускать. Мне снова пришлось взять его под руку и вывести из душа. Он стоит, пока я протираю его тело и волосы. Я: Теперь ты чистый, сейчас пойдём оденем тебя. Я веду его к шкафу и достаю ему чистую одежду. Он кое-как стоит на ногах. Он измотан. Я натягиваю на него трусы, затем треники и футболку. Дальше я веду его к кровати, на которую он падает спиной. Я возвращаюсь к шкафу, беру свою одежду, одеваюсь и достаю носки Глеба. Подхожу к нему и на ноги натягиваю носки. Я: Теперь всё. Есть будешь? Глеб: Откажусь. Ты точно всё сделала? Я достоин вознаграждения? Я стою в недоумении. Я: Какого ещё вознаграждения? Глеб: Может приедет Федя и отдаст мне то, что принадлежит мне? Я: Нет! С тебя довольно. Ты теперь будешь под полным моим контролем, пока я не пойму, что ты завязал. Глеб: Да иди ты нахуй. Я достаю свою аптечку, беру оттуда хлоргексидин. Потом беру ватные диски из ванной и усаживаюсь рядом с ним. Я кладу его голову к себе на колени, роюсь в волосах, смачиваю ватные диски раствором и начинаю обрабатывать ему раны. Глеб: Больно блять! Прекрати! Я: Нужно потерпеть немного. Это тебе поможет. Я целую его в лоб и продолжаю обрабатывать. С головой закончено. Дальше я задираю его футболку и обрабатываю раны на животе, потом руки, а потом ноги. Осталась спина. Я: Повернись на бок. Глеб: Ещё чего? Я: Нужно обработать спину. Глеб: Пошла нахуй. Тогда я сама, Глеб. Я переворачиваю его на бок, задираю футболку и обрабатываю спину и снова кладу на неё же. Я: Это всё. Глеб: Слава богу. С этими словами он засыпает. Я лишь сижу рядом с ним и глажу его по голове. Мы справимся, Глеб, справимся.