по-другому

Рассказав о своей ориентации близким, признаться остальным оказалось гораздо проще. После того, как Ябуки Нако пригласила его на свидание, а он отказал, по школе начали ходить слухи. Девушка была идеальной по всем стандартам, и любой ученик мог только мечтать о том, чтобы она обратила на него внимание. Отказ Чонина всех удивил. Друзьям он рассказал обо всем во время обеденного перерыва. На несколько секунд воцарилось неловкое молчание, пока Сынмин, один из них, не усмехнулся и сказал, что все давно это поняли. Феликс, австралиец с яркими рыжими волосами, согласился с ним, а Джисон начал в шутку приглашать его на свидание. Чонину стало дурно только от одной мысли о том, чтобы встречаться с кем-то, вроде Хана. Хенджин в этот момент улыбался и гладил его по голове, то и дело повторяя, как он гордится. Чонин делал вид, что не замечал, как собственные щеки пылают от чужих прикосновений. Он чувствовал себя прекрасно, наконец-то избавившись от этого груза. Пусть и признался он только родным и близким друзьям, дышать словно стало легче. Но слухи возобновились с новой силой, когда он отказал очередной красавице школы, Ким Ерим. Какой парень откажет такой девушке, которая еще и старше него? «Он гей.» Чонин никогда не обращал внимания на слухи, ему было все равно, что о нем говорят люди, у которых собственная жизнь настолько ничтожна, что они то и делают, что шепчутся о чужой. Но их продолжали распускать на протяжении многих месяцев, и это начало действовать ему на нервы. В тот день несколько студентов прошли мимо их столика в кафетерии, глядя на Чонина и хихикая. Друзья просили его, как и всегда, не обращать на них внимания, но ему настолько надоело слушать весь этот бред, что он, хлопнув ладонью по столу и заставив этим всех присутствующих замолчать, вышел на середину огромного зала и громко объявил, что да, Ян Чонин любит парней. Добавив, что всем стоит перестать так сильно переживать о том, кого и как он предпочитает, он направился к выходу из помещения. Он ушел быстро - не хотел видеть реакцию студентов и преподавателей, но позже узнал, что Хенджин в тот день накричал на нескольких ребят, просто потому что ему, как он потом сказал, не понравилось, как они смотрели на уходящего из кафетерия Чонина. Несколько девушек даже похлопали. Шепот и хихиканье сменились поздравлениями, в которых, в общем-то не было необходимости. Чонин не ждал от них поддержки, ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое. Время от времени он слышал оскорбления в свой адрес, но его друзья и одноклассники делали все, чтобы Чонин не принимал их близко к сердцу. На самом деле, ему было плевать на то, что о нем думают незнакомцы. Гораздо больнее было бы услышать все эти слова от того, кого он любит. Сидя на трибунах и наблюдая за тем, как его лучший друг играет в баскетбол, Чонин не мог перестать думать о том, как хорошо его приняли. Громкий звук свистка вывел его из оцепенения, и он быстро захлопнул блокнот, сунул его в сумку, перекинул ее через плечо и направился вниз, чтобы встретиться там с Хенджином. Старший самодовольно улыбнулся, увидев Чонина. – Я видел, как ты пялишься, – Чонин почувствовал узел в животе, но не подал виду, невозмутимо взглянув на Хенджина, – Неужели я так горяч? Да. – Нет, – младший скорчился, – Ты весь вспотел, – Хенджин лукаво улыбнулся, перекинул сумку через плечо и широко раскрыл руки для объятий, – Нет, не надо! – Обними меня, Нинни! Вернись! – Чонин выбежал из спортзала вместе с Хенджином, кричащим ему вслед. Старший быстро догнал его и притянул к себе. – Отвратительно! Отпусти меня! – старший отказывался отпускать его, еще крепче прижимая к себе, – Мерзость! Хенджин не отпускал младшего до самого дома. Открыв дверь, они увидели родителей старшего, стоящих на кухне. Чонина сковало странное чувство, казалось, даже воздух вокруг них был напряжен. Старший перестал смеяться и перевел взгляд с мамы на папу в немом вопросе. Оба родителя не спускали глаз с Чонина. Молчание длилось еще несколько секунд, и Чонин уже открыл рот, чтобы сказать что угодно, лишь бы нарушить эту удушающую тишину. Мать Хенджина опередила его. – Это правда? Эти слухи? – ее тон был обычным, она всегда говорила с Чонином так: с отвращением, разочарованием, даже ноткой ненависти в глазах. – Простите, не понимаю, о чем вы говорите, – тихо проговорил Чонин, боясь повысить голос. Ее муж хлопнул ладонью по столу, заставив Чонина подпрыгнуть. Он почувствовал, как Хенджин схватил его за запястье, не сводя глаз с родителей. – Ты, омерзительный... – мужчина шумно выдохнул, – Это правда, что парень, которого наш сын осмеливается называть своим лучшим другом, мерзкий педик? – мужчина практически выплевывал эти слова. Чонин чувствовал, как тонет. Он чувствовал, как подкашиваются ноги, и он упал бы на колени, если бы не хватка Хенджина, что усиливалась с каждой секундой. Он увидел совершенно другую сторону мужчины, которого уважал и считал родным человеком всю свою жизнь. Темную сторону, которая пугала его до смерти. Чувство предательства скребло внутри, причиняя невыносимую боль. Оба родителя взглядом сверлили в нем дыры, хотелось сбежать. Он хотел сказать что-нибудь, что угодно, но ком в горле ни звука не позволял издать. К счастью, рядом был Хенджин. – Как вы смеете так с ним разговаривать? – Как ты смеешь находиться рядом с ним, зная об этом? Ты ведь знал? – усмехнулась его мать, – Такие люди, как он, отвратительны, Хенджин. Никогда больше не подходи к нему, иначе... – Иначе что? Что ты сделаешь? – даже тишина казалась громкой. Чонин чувствовал, как быстро бьется его сердце. Женщина глубоко вздохнула, а затем заговорила снова. – Хван Хенджин, держись от него подальше. Он отвратителен, он позорит человечество, он должен гнить... Хенджин, вернись! – Чонин почувствовал, как его за руку тянут к выходу. Мать долго кричала что-то вслед, но Чонин слышал только шум и видел только то, как Хенджин крепко держит его за руку. Знакомое чувство трепетало в груди, но он не мог понять, что оно значило. В какой-то момент женский голос затих, и не успел он и глазом моргнуть, как они уже были у его порога. Хенджин все еще сжимал его ладонь. – Ключ, – почти прошептал старший. Его тон был мягким, несмотря на то, что он явно был зол. Свободной рукой Чонин пошарил в кармане и нашел маленький ключ, болтающийся на цепочке. Его руки все еще дрожали, когда он пытался отпереть входную дверь. Хенджин, заметив это, осторожно вытащил ключ у него из рук и сам открыл дверь. Он провел их внутрь дома, заперев за собой дверь. К счастью, родителей не было дома: в компании Хенджина они всегда вели себя неловко, обменивались парой фраз и возвращались к своим делам. Все еще держа его за руку, Хенджин потащил его вверх по лестнице в комнату, закрыв за собой дверь после того, как они вошли. Чонин тихо стоял у кровати, не желая ничего говорить. Он боялся сломаться. Он не хотел, чтобы старший увидел его таким: слабым, беспомощным. Он играл с браслетами на запястье, прикусив губу и безуспешно пытаясь справиться с болью внутри. Через несколько минут, когда он, казалось, успокоился, Хенджин подошел ближе и взял его руки в свои - он всегда так делал, когда хотел успокоить его. Чонин почувствовал, как сердце снова бьется с бешеной скоростью. Они оба молчали несколько долгих секунд, а может, даже минут, ни один не произнес ни звука. Чонину хотелось сказать что-то, но он не был уверен, что именно. До него вдруг дошло, что старший только что поссорился с родителями, его мать в ярости, и все из-за него. Он сказал первое, что пришло в голову: – Прости меня, – Чонин совсем не хотел, чтобы его голос надломился, но так и случилось. Чувство уязвимости давило на внутренности, как вдруг Хенджин поднес ладонь к его подбородку, заставив младшего посмотреть на него, и их глаза встретились. У него в глазах были знакомые искорки гнева, и это значило только одно: старший точно злится на него. Все это его вина, он стал причиной его ссоры с матерью. Но. – Перестань, – голос Хенджина был спокойным, – Ты ни в чем не виноват, так что не говори так. Не извиняйся. – Но ведь ты только что поссорился с родителями... они, наверное, злятся, и это все моя вина! Из-за меня... они разозлились из-за меня, Хенджин, ведь я... – Чонин замолчал и покраснел, почувствовав, как старший приложил палец к его губам, чтобы он перестал болтать. – Заткнись, Нинни, – младший словно застыл на месте, не в силах пошевелить и пальцем, – Это им нужно извиняться перед тобой. Я злюсь только на них. Я не знаю, почему они так отреагировали. Я думаю, они вскоре придут в себя и поймут, что ужасно повели себя по отношению к тебе, – его палец все еще покоился на губах младшего, каким-то неведомым образом успокаивая его и вызывая в груди странные чувства. Снова. – Только, пожалуйста, не слушай их. Он так сильно хотел сказать Хенджину, чтобы возвращался домой и держался от него подальше, иначе еще больше разозлит своих родителей, но, отчего-то, не сделал этого. Чонин даже не понял, что плачет, пока Хенджин не обхватил его лицо руками и начал вытирать соленые капли большими пальцами. Глаза младшего сами по себе прикрылись, и он, чувствуя чужие прикосновения, пусть и успокаивающие, все же сломался. Меньше всего на свете он хотел, чтобы Хенджин видел его слезы. В тот день Хенджин остался на ночь, и они оба уснули на огромной кровати младшего, сразу после неловкого ужина с родителями. Они все не могли понять, почему у их сына красные глаза и опухшее лицо, но решили не задавать вопросов. На утро было пасмурно. Чонин, проснувшись, понял, что Хенджин обнимает его. Во сне старший был похож на ангела, один только взгляд на него заставил сердце биться быстрее. – Знаю, знаю, я горячий, – внезапно пробормотал Хенджин, заставив Чонина оттолкнуть его с явным отвращением на лице. Кого он вообще пытался обмануть... – Заткнись, – нахмурился Чонин, прикусив нижнюю губу. Хенджин прикрыл глаза, напевая какую-то мелодию, и все, чего хотелось сейчас Чонину - это остаться в этом моменте навсегда. Он разглядывал лицо старшего, запоминая каждую деталь, как вдруг вспомнил события прошедшего дня. Как бы сильно не хотелось игнорировать собственные мысли, Чонин чувствовал, что должен сказать. – Хенджин, насчет вчерашнего, я... – Это они поступили неправильно, Чонин. – Да, но... – Я поговорю с ними позже, Нинни, – старший, наконец, открыл глаза, и его взгляд заставил внутренности скрутиться, перевернуться и сжаться, – Успокойся. Они одумаются, обещаю. Чонин не был уверен в том, действительно ли это произойдет, но решил поверить старшему.