по-другому

Чонин не глупый, быстро понял, что означало это странное чувство, что он испытывал каждый раз, когда Хенджин находился рядом. Стало больно. Невыносимо больно. Понимание обрушилось на него, словно грузовик, сбивающий оленя, беззащитно стоящего в темноте. Быть влюбленным в лучшего друга детства и, возможно, самого близкого человека, который когда-либо будет рядом, - плохо, но быть влюбленным в Хенджина - еще хуже. Начать хотя бы с того, что старший был тем еще сердцеедом. Было очень неожиданно узнать, что ангел и мечта всех девушек, Хван Хенджин, бегал от одной девушки к другой, встречаясь с каждой не больше недели. Чонин все никак не мог заставить себя понять, как старший мог так поступать. Чувства были сложной вещью для Чонина, но для старшего в них, казалось, вообще не было никакого смысла. Как они могли так быстро сменяться от одного человека к другому? Чонин даже не заметил, когда все это началось. Всякий раз, вспоминая милое и общительное поведение старшего, он понимал, что тот просто флиртовал со всеми подряд. Больно было видеть, как единственный человек, в которого ты когда-либо влюблялся, все время встречается с разными девушками, но еще больнее было видеть, как он разбивает всем им сердца, будь то намеренно или нет. Ему нередко приходилось выслушивать разговоры о том, с какой девушкой целоваться приятно, а с какой - нет. Чонин изо всех сил пытался абстрагироваться и не думать о том, сколько человек целовал старший. Будь его воля, он бы и вовсе не слушал, но интерес брал верх. Он никогда не целовался, и ему было интересно, как это: правда ли так потрясающе, как это описывает Хенджин, или же все совсем наоборот. Кроме всего этого, Хенджину вообще не нравились парни. По крайней мере, так говорил себе Чонин. Однако, случилось то, чего Чонин никак не ожидал. В тот вечер Хенджин пришел к нему домой со слезами на глазах. С прерывистыми рыданиями, эхом раздающимися в тишине комнаты младшего, он рассказал о том, как, наконец, набрался смелости признаться в чувствах парню, в которого долгое время был влюблен, и пригласить его на свидание. Свидание прошло хорошо и закончилось поцелуями, и, судя по тому, как старший описывал их, ему понравилось. Казалось бы, Чонин должен был радоваться такому внезапному открытию, ведь оно давало ему хотя бы малейшую надежду. Но, на самом деле, все было наоборот. Парни, о которых ему после того дня рассказывал Хенджин, отличались от него и внешне, и по характеру. Обычно это был кто-то из их школы. С каждым новым рассказом Чонин чувствовал себя все более раздавленным, но, как обычно, сдерживал свои слова и бессмысленные чувства где-то глубоко внутри. Он мог бы долго терпеть все это. Но ничто не длится вечно. Среди его друзей был парень, способный читать его, как открытую книгу, несмотря на все попытки Чонина скрыть свои эмоции. Его звали Сынмин, и внешне он казался дружелюбным и приятным человеком, но Чонин мог поклясться, что внутри он был далеко не таким, каким его видели другие. Несмотря на не очень хорошее первое впечатление друг о друге, эти двое в конечном итоге стали близкими друзьями. За несколько лет дружбы они вместе пережили многое, например, неожиданное признание Сынмина в том, что он бисексуален. Чонин, как и все остальные, был в шоке. Через время он признался Сынмину в том, что испытывает к Хенджину. Сынмин даже бровью не повел, настолько это было очевидно. В тот день парни сидели на спортивном поле, спортсменов рядом не было, потому что тренер заболел. Чонин случайно проговорился о том, что есть парень, который ему нравится. Сынмин тут же назвал имя старшего, а Чонин и не стал отрицать. – Давно? – спросил Сынмин. – Не знаю... – Чонин нервно прикусил губу, – Сказать честно? Мне кажется, с самого начала, – глаза старшего слегка расширились, он выглядел ошарашенно, – Но мне кажется, я понял это чуть больше года назад, когда признался ему в том, что мне нравятся парни. – Ничего себе... Они разговаривали весь остаток вечера, и школьный проект, ради которого они изначально собрались, был благополучно отложен и забыт где-то на траве неподалеку от них. Было приятно, наконец, обрести кого-то, готового выслушать о том, что он чувствует. Его мир окончательно рухнул, когда Хенджин задал ему простой, казалось бы, вопрос. – Как думаешь, мне стоит пригласить Сынмина на свидание? – его сердце разбилось на миллион осколков. Глаза болели, хотелось закричать. Сказать Хенджину, какой же он все-таки идиот. Сказать, что ненавидит его, и что Сынмин никогда в жизни не согласится. Вместо этого он улыбнулся. – Если он тебе нравится, конечно! Хенджин заслуживал быть счастливым, как бы ему ни было больно. Если Сынмин - его судьба, и с ним он будет счастлив, так тому и быть. Одна его часть хотела сделать Хенджину больно, чтобы он почувствовал, каково это - быть отвергнутым таким жестоким способом. Однако, старший не был виноват в том, что Чонин - трус. Он запихивал все эти мысли на задворки собственного сознания, потому что любил Хенджина и желал ему только лучшего. И это случилось. Хенджин пригласил Сынмина на свидание. И после долгого разговора с Чонином об этом, он согласился. Ведь Сынмин тоже заслуживал счастья. И они пошли на свидание. И родители Хенджина узнали. Чонин больше никогда не видел старшего, только изредка в коридоре школы или на улице. Хенджин всегда счастливо улыбался, но улыбка казалась настолько фальшивой, что становилось больно. Он избегал Сынмина, как чумы, и потому перестал обедать со своими друзьями во время перерыва. Он чувствовал себя и выглядел так, словно наступил конец света. Окружающие беспокоились о его состоянии. Его родители, одноклассники и даже учителя часто спрашивали, все ли у него в порядке и не хочет ли он поговорить об этом. Ответ был всегда один и тот же: все хорошо. И это было ложью. Ему казалось, что ничего в этом мире больше не имеет значения. Ему было больно даже открывать глаза по утрам, зная, что ему придется снова идти в школу, избегать своих друзей. Он чувствовал себя виноватым, но не знал, почему. Отсутствие воли к чему-либо имело свои последствия, как психологические, так и физические. Он был подавленным и чувствовал тревогу днем и ночью, не мог спать по несколько ночей подряд. Из-за недосыпа у него залегли круги под глазами, а усталость преследовала его целыми днями, словно назойливая тень, не желающая исчезать. Его вес значительно снизился из-за потери аппетита, и он мог поклясться, что слышал, как отец с матерью говорили об этом, в одну из его бессонных ночей. Плач матери преследовал его в ночных кошмарах. Он думал, что это было худшее время в его жизни, но жестокий мир припас самое лучшее напоследок. Хенджин каким-то образом поговорил со своими родителями, и однажды вечером вся их семья пришла к младшему в дом. Чонин понятия не имел о совместном ужине до самого последнего момента. Мать тихо вошла в его комнату, вытащила наушники из ушей, вытянула его из постели и привела вниз, где его уже ждала семья Хван в компании его отца. Они говорили о чем-то, но Чонин не принимал участие в разговоре. Вместо этого, он делал все возможное, чтобы избежать зрительного контакта с кем-либо. Он молчал, даже когда его звали по имени. Отец подал несколько фирменных блюд из своего ресторана. Вкусная еда немного сняла напряжение, но все изменилось, когда родители Хенджина раскрыли истинную причину своего визита. Они продолжали извиняться со слезами на глазах, и даже его собственные родители не сдержали слез. Он ничего не говорил, только кивал время от времени. Он чувствовал себя лишним, ему не хотелось находиться с ними за одним столом. Его комната была единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности. Поэтому он быстро извинился и встал из-за стола. Игнорируя голос матери, что просила его вернуться, он пошел наверх, так ни разу и не взглянув гостям в глаза. Дверь за ним закрылась, и он плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в подушку в безуспешных попытках заглушить рыдания. В какой-то момент дверь открылась. Ему было плевать. Раздались шаги. Плевать. Он почувствовал пальцы, путающиеся в его волосах. Наконец, тихий голос позвал его по имени, и он вдруг оказался в чужих объятиях. В объятиях, по которым скучал больше всего на свете. Он плакал, слушая успокаивающий тихий голос старшего. Он не понимал, что тот говорит, он просто наслаждался чужим теплом, которого так сильно не хватало. Их с Хенджином отношения наладились, и все вернулось на круги своя. После разговора с Сынмином оказалось, что ему никогда не нравился Хенджин и встречался он с ним только потому что хотел попробовать что-то новое, но после сожалел об этом. Во время обеденных перерывов Чонин сидел в компании своих друзей, и люди вокруг стали замечать, насколько лучше он стал выглядеть. Казалось бы, дела пошли хорошо, но противное чувство в груди никуда не уходило. Все узнали о бисексуальности Хенджина, и разговоры об этом не утихали на протяжении долгого времени. Это было самой большой новостью в школе, но вскоре все утихло. Чонин был рад, что люди не вели себя грубо и не заставляли Хенджина чувствовать себя так же, как его год назад. Прошло несколько недель с тех пор, как парни помирились, жизнь вернулась в нормальное русло. Все было так прекрасно, кроме одной вещи. Чонин чувствовал, как его любовь к старшему растет все больше и больше с каждым днем. Казалось, она была способна разорвать его грудную клетку. – Чонин, с этим нужно что-то делать, – это было воскресенье, и они с Сынмином гуляли в парке неподалеку от дома. Голова Чонина лежала у него на коленях, пока старший проводил пальцами по густым темным прядям, – Нельзя продолжать жить так, мне больно смотреть на тебя. Младший вздохнул, наслаждаясь массажем головы. Услышав слова старшего без малейшего намека на сарказм, его внутренности превратились в кашу. – Не могу. Я не знаю, что мне сделать. Я не могу забыть о нем, а признание только причинит еще большую боль нам обоим. Поэтому я буду молчать, пока эти чувства не утихнут. Пальцы Сынмина остановились, и Чонин уже собирался что-то сказать, как тот больно щелкнул его по лбу. – До самой смерти собрался ждать? – он продолжил перебирать его волосы и младший прикрыл глаза, – Пообещай мне, что все это не выйдет из-под контроля, хорошо? – Хорошо. Это случилось в пятницу, во время последнего экзамена в году. Чонин планировал пойти куда-то с друзьями, чтобы отпраздновать это событие. Так они и сделали, устроив пикник в парке. Чонин чувствовал, что это было самое счастливое событие за последнее время. Но больше его волновало то, что произошло после пикника. Тесты были довольно трудными, подготовка занимала почти все свободное время, не оставляя возможности для их обычных ночевок, во время которых они любили смотреть фильмы и говорить обо всем на свете. Когда экзамены закончились, парни решили ухватиться за первую же возможность, наконец, провести время вместе, как раньше. Они попрощались с остальными относительно рано, и направились к дому младшего, по дороге весело обсуждая какую-то игру. Его родители уехали провести годовщину свадьбы на каком-то курорте рядом с пляжем. Они расстелили спальные мешки, одеяла и подушки в гостиной у телевизора и приготовили рамен. Сериал, который они включили, оказался неплохим, пусть и на первый взгляд казался скучным. Тем не менее, посмотрев несколько серий, они устали и выключили телевизор, решив просто поговорить. Они разговаривали пару часов подряд, темы менялись одна за другой. И каким-то образом они перешли к той, которую Чонин изо всех сил старался избегать. – Когда я целуюсь с девушками, их помада остается на моем лице. Это бесит, но дыхание у них получше, чем у парней, – сказал Хенджин, отправляя в рот горсть чипсов. – Мне не понять, о чем ты, извини, – Чонин просто пожал плечами, выхватив пачку из рук старшего. – Если честно, целоваться с парнями лучше, чем с девушками, так что не волнуйся, ты ничего не упускаешь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь жеванием старшего. – Вообще не понять, – младший тут же пожалел об этом, увидев, как глаза Хенджина расширились. – Подожди... только не говори мне, что ты никогда не целовался, – Чонин почувствовал, как румянец ползет вверх по его шее и щекам. – Ну, я бы сказал тебе, если бы поцеловал кого-то, не думаешь? – Но почему? Как так вышло, что ты ни с кем не целовался? Многие убить готовы, чтобы пойти с тобой на свидание, – Чонин почувствовал, как сильно колотится его сердце. – Предпочту сохранить это для кого-то особенного. Я никогда не горел желанием целоваться. Наступили несколько секунд тишины. Чонин ждал, что старший рассмеется, скажет что-нибудь о том, какой он неудачник, но не ожидал, что Хенджин скажет это. – Хочешь попробовать? – голос в голове кричит: смени тему, говори о чем-то другом, но Чонин не слушает. – Я бы хотел, но... – вместо этого отвечает он, – Не было, с кем, – тревога внутри затуманивает мысли и заставляет говорить первое, что придёт в голову. – Попробуй со мной. Когда он ошеломленно посмотрел на Хенджина, его лицо не выражало никаких эмоций, только неизвестно откуда взявшуюся решимость. Решимость на что - не понятно. Голос в голове звучал громче, чем когда-либо, он просто кричал ему отказаться, перевести все в шутку, забыть и никогда больше не вспоминать об этом. Однако, слова вырвались до того, как он успел подумать. – Д-да... да, конечно, – на секунду Хенджин удивился, и Чонин почувствовал, как сердце сжалось и с глухим стуком упало к его ногам, – О боже, это была шутка? П-прости... я не должен был этого говорить. Забудь... – Нет... стой! Я имел в виду... нет, это была не шутка, я говорил серьезно, просто... не ожидал, что ты согласишься, – Чонин не мог даже посмотреть ему в глаза. Он густо покраснел, молясь всем богам провалиться под землю прямо сейчас. Тишина была оглушительной, и смущение росло с каждой секундой. Он даже не слышал, как старший несколько раз позвал его по имени. Их взгляды были вынуждены встретиться, когда Хенджин придвинулся ближе и обхватил его лицо обеими руками, хлопая ресницами. Они смотрели друг другу в глаза в течение, казалось, нескольких часов. Младший не мог пошевелиться. Здравый смысл говорил, что они друзья, а друзья не могут целовать друг друга, но в горле был ком, и Хенджин заговорил первым. – Ты уверен, что я могу поцеловать тебя? – младший не мог заставить себя ответить, лишь неуверенно кивнул, – Обещаю, никаких обязательств. Это просто поцелуй, не волнуйся. Чонин хотел бы остановить его, пока не стало слишком поздно, ведь для Хенджина это просто поцелуй, который ничего не значит, когда для Чонина он значит все на свете. Ему будет больно. Невыносимо больно. Он открыл рот, чтобы прекратить все это, как Хенджин сократил и без того небольшое пространство между ними, прижимаясь к губам младшего своими. Все произошло быстро, слишком быстро. Чонин не уверен, что это можно даже назвать поцелуем. Так хорошо и так неправильно. Как только их губы оторвались друг от друга, Чонин понял, что хочет еще. Те две секунды, что он чувствовал мягкие губы старшего – он понял, что ему мало. Чонину пришлось прикусить губу, чтобы не поцеловать его снова. Хенджин рассмеялся и нежно взъерошил его волосы, наверное, пытаясь успокоить нервничающего друга. Попытка провалилась, потому что сердце младшего забилось еще быстрее. – Давай спать, – сказал Хенджин, прежде чем затащить его в свой спальный мешок. Каким-то образом они оба поместились в одном одеяльном коконе, оставив второй лежать неподалеку. Хенджин обнял Чонина за талию, позволяя ему уткнуться в свою грудь. Внутри Чонина бушевала буря, сердце и разум словно отключились. Прежде чем кто-то из них смог уснуть, Хенджин тихо прошептал: – Это ничего не изменит, слышишь? Это просто поцелуй, не думай об этом, – как бы ни было больно Чонину слышать это, он в самой глубине своего сознания знал, что это ошибка. С самого начала знал, с того момента, как Хенджин предложил сделать это. Сколько бы старший ни говорил, что это ничего не значит, Чонин никогда не поверит. – Конечно, Джинни. Просто поцелуй, – он почувствовал, как Хенджин улыбнулся и чмокнул его в макушку. Он уснул быстро, а Чонин до самого утра чувствовал привкус чужих губ на своих.