по-другому

Чонин чувствовал, как сходит с ума. Состояние было схоже с живым зомби. Он не спал ночами, и единственное, чему он был благодарен, так это приближающимся каникулам. И все же ему казалось, что последний месяц учебы окажется далеко не легким. Он, погрузившись в состояние отвращения к самому себе, снова надел эту дурацкую маску безразличия ко всему окружающему его. Хенджин продолжал встречаться со всеми подряд, однако теперь люди менялись чуть ли не каждые три дня. Казалось, что каждый божий день он говорил о совершенно разных людях, которых целовал, и Чонин бы не удивился, узнав, что у того по партнеру на каждый день недели. Неужели в их школе еще остались те, с кем Хенджин не встречался? Что было еще хуже, так это то, что Хенджин продолжал целовать его, каждый раз говоря, что делает это просто ради удовольствия. Чонин просто не мог заставить себя оттолкнуть его или сказать, чтобы прекратил. Казалось, он думал, что младшему точно так же плевать, как и ему. После того случая на вечеринке Чонин заставлял себя делать вид, что все нормально, пусть и было больно даже вспоминать об этом. Отсутствие реакции, скорее всего, и заставило Хенджина думать, что у него есть право целовать его каждый раз, когда вздумается. Все началось с коротких поцелуев у старшего в комнате. Хенджин, почувствовав себя увереннее, стал целовать его долго, до припухших губ и прерывистого дыхания. Самым запоминающимся был случай в раздевалке футбольной команды. Чонин сам не помнит, как они оказались там, зато помнит, как настойчиво целовал его Хенджин, между поцелуями шепча, что никто не войдет. Как бы ему ни было неприятно это признавать, это был лучший поцелуй за все его шестнадцать лет. Он был агрессивным, но в то же время медленным. В тот день губы побаливали до самой ночи. Он старался избегать Сынмина, потому что каждый раз, когда они разговаривали, он чувствовал, что старший видит его насквозь. Ему не хотелось говорить об этом. Он итак прекрасно знал, что должен сказать Хенджину «Нет» раз и навсегда. Жестокая война между здравым смыслом и больным сердцем внутри давила на Чонина. Бывало, ему становилось трудно дышать, и он сворачивался калачиком в кровати и лежал так в тишине пустой комнаты. Он чувствовал себя слабым, жалким, его раздражало, что окружающие все время спрашивали, в порядке ли он. Его настроение быстро ухудшалось. Он никогда не чувствовал себя таким подавленным. Казалось, он в любую секунду мог сломаться и заплакать. Когда Хенджин притащил его к себе домой в девятый раз за этот месяц, он не ожидал ничего, кроме поцелуев. Он даже начал привыкать к этому. В тот день он проснулся посреди ночи и так и не смог заснуть. Казалось, он уже ничего не чувствовал. Ему не хотелось сидеть в компании старшего и слушать о людях, до которых ему нет дела. И ему совсем не хотелось говорить это старшему, но слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. – Чонин, я думаю, у нас с ней любовь, – у Чонина свело живот. Хенджин говорил так о каждой второй девушке, и его слова всегда оказывались ложью. Они расставалась через пару недель, если не меньше. Чонин почувствовал в груди что-то, похожее на злость, и ему пришлось прикусить губу, чтобы сдержать ее, – Она красивая, милая, и я хочу познакомить вас с ней. Она сказала, что будет сегодня на вечеринке, так что... – Если она так прекрасна, какого черта ты делаешь здесь со мной? – его голос был словно нож, рассекающий воздух. Хенджин нахмурился, а его губы приоткрылись. – Чонин, я хотел провести время с тобой, ты же мой друг, – Чонин усмехнулся и отбросил игровой контроллер, который держал до этого в руках. Друг. – Ну, в прошлый раз, когда я проверял, «проводить время с другом» не означало слушать истории о людях, на которых тебе плевать. – Ты мог бы сказать мне об этом, – Чонин посмотрел на него без каких-либо эмоций. – Я говорю, – Хенджин думал о чем-то несколько долгих секунд, а потом выражение его лица смягчилось. Младший опустил глаза на собственные запястья и стал перебирать бусины на браслетах. – Чонин, прости меня. Я перестану, – он почувствовал, как чужие руки схватили его, превращая разум в кашу, но что-то в голове заставило его очнуться. Он одернул руки, заставив Хенджина надуться, – Иди ко мне, Чонин. Мы давно не целовались. Это тебя успокоит, – Чонин замер, почувствовав, как руки старшего обхватили его лицо, но он резко отпрянул. – Значит, ты признаешь это, – он усмехнулся, поднимаясь на ноги и бросая свои вещи в рюкзак, – Ты используешь меня только ради собственного удовольствия. Я – запасной план, когда тебе нечем заняться? Ты больной придурок. Ты только что говорил о своей девушке. Я ухожу, найди себе кого-то другого, кто будет поднимать тебе настроение, – даже не удостоив старшего взглядом, Чонин захлопнул дверь комнаты. Он спустился вниз и направился прямиком к входной двери, не обращая внимания на мать Хенджина. Он не думал ни о чем, когда вызывал такси к дому одного из своих одноклассников, который славился своими первоклассными вечеринками. К сожалению, это был не Чанбин, так что Чонин заранее знал, что гости будут пить. Его часто приглашали на подобные вечеринки, но никогда до конца не принимали, потому что он не хотел пить вместе с ними. Даже его друзья зачастую не позволяли ему пить, они слишком заботились о нем. В тот момент ему было на все плевать. Там было много знакомых лиц: пьяных и веселых из-за вещей, которые вовсе не казались смешными. Они делали вещи, которые бы никогда не сделали в трезвом состоянии. Их староста, например, танцевала посреди танцпола, пока остальные хлопали ей. Чонин прекрасно понимал, что она бы не сделала ничего подобного, не напившись. Те, кто замечал Чонина, удивленно приветствовали его. Один из них, парень, чье имя Чонин никак не мог вспомнить, потащил его на кухню к остальным: кто-то целовался, а кто-то смешивал несколько разных напитков, чтобы получить своеобразный коктейль. Парень схватил два стакана и наполнил их содовой и какой-то прозрачной жидкостью, Чонин так и не понял, что это. Из одного он пил сам, а другой отдал Чонину. Когда обжигающая жидкость коснулась языка, он поморщился, горечь была отвратительной. Он чувствовал, как горло горит, пока напиток шел вниз по телу. Через несколько минут он почувствовал себя пьяным и на удивление спокойным. Парень заметил это и снова наполнил его стакан, подбадривая младшего снова осушить его до дна. Вкус был не так уж и плох, как казалось в первый раз. С каждым новым стаканом он все больше привыкал к нему, и жжение в горле даже начало нравиться. Он не сразу понял, что его потащили на танцпол, что первый парень исчез, а вместо него появился другой, что он обвил его шею своими руками и танцевал вместе с ним в такт какой-то неизвестной ему песни. Его обычное «я» запаниковало бы и убежало, но прикосновения казались абсолютно нормальными, а светловолосый парень был симпатичным, очень симпатичным. Голос на задворках сознания велел ему оттолкнуть его, но он полностью игнорировал его. Парень о чем-то говорил, но Чонин не понимал, о чем идет речь, только смеялся, когда нужно было, и улыбался, когда не знал, что ответить. Чонин словно попал в чары, теряясь еще больше по мере того, как ночь продолжалась, а количество алкоголя в крови увеличивалось. Он вышел на лужайку перед домом, как ни странно, людей там было меньше. Он почувствовал ладони, обхватившие его лицо, как это привык делать Хенджин. Мысль о нем вызвала только волну злости внутри, и он схватил блондина за талию. Их губы встретились, и как бы сильно ему не хотелось наслаждаться поцелуем, его мысли возвращались к мыслям о Хенджине. Губы блондина были совсем не похожи на старшего. Поцелуи с Хенджином были идеальны, они не заставляли его чувствовать себя отвратительно, как прямо сейчас. Рука, оказавшаяся на его плече, резко оторвала его от парня. – Чонин, какого черта ты делаешь? – он услышал до ужаса знакомый голос, две руки на плечах повернули его к себе, и... ох. – Хенджин, отпусти меня, – он попытался вырваться из крепкой хватки, но потерял равновесие, едва не споткнувшись и не упав на землю. – Да, отпусти его, Хенджин, – чужой голос заставил и его, и Хенджина поднять глаза на светловолосого. – Я говорил не с тобой, – прорычал Хенджин. Чонину понадобилось несколько секунд, чтобы обработать в голове его слова, заставившие злость внутри значительно вырасти. – Извини? – усмехнулся светловолосый, – Мы тут были немного заняты, а ты помешал. – Умоляю, как будто Чонин по доброй воле когда-нибудь будет целоваться с кем-то, вроде тебя. – Хенджин, какого черта ты делаешь? – прошипел Чонин как раз в тот момент, когда блондин собрался что-то сказать, – Что с тобой такое? Что ты здесь делаешь? Проваливай! – Чонин, ты хоть знаешь, кто это? – младший замолчал, внезапно осознав, что он не знает, кого только что целовал. Светловолосый сказал свое имя во время недавнего разговора, но Чонин не запомнил его. – Разве это имеет значение? Уходи, тебе здесь не рады. – Знаешь что? – вклинился блондин, – Уйду я. Я не собираюсь терпеть все это дерьмо, – он прошел мимо них, плечом пихнув Хенджина. Чонин врезался взглядом в старшего, и злость внутри превратилась в ярость, пылающую огнем. – Что с тобой происходит?! – выкрикнул он. – Почему ты только что целовался с каким-то незнакомцем? Ты ведь даже не знаешь его! – Ох, как мы заговорили, – усмехнулся Чонин, – Мне нельзя поцеловать одного человека, когда ты встречаешься со всеми подряд и заставляешь меня сидеть и слушать это! – Все не так. – А как же? – Я знаю тех, с кем встречаюсь. – Бред. Держу пари, ты и половины их имен не вспомнишь. – Чонин, ты ничего о нем не знал! – Это был один человек, Хенджин. Один единственный человек. Я не отдаюсь каждому встречному, как чертова шлюха! В этот момент музыка, доносящаяся из дома, вкупе с криками пьяных подростков, казалось, прекратилась. Шум словно доносился из-под толщи воды. Чонин ни капли не жалел о сказанном. Он был зол, очень зол. Хенджин резко втянул воздух и прикрыл глаза. Когда он открыл их, они горели настолько ярко, что у Чонина подкосились колени. Он не подал виду. – Никогда больше не смей мне этого говорить. – Я буду говорить то, что захочу, – прошло еще несколько секунд молчания, и старший заметно смягчился. Он вздохнул и измученно опустил плечи. – Просто... иди домой, Чонин. Тебе нужно протрезветь, – это было не то, что Чонин ожидал услышать. Гнев внутри продолжал кипеть с огромной силой, он промолчал, когда старший повернулся к нему спиной и пошел прочь. Чонин почувствовал, как кружится голова. Его желудок сжался, и он едва ли успел наклониться, прежде чем выпустить наружу все, что съел и выпил этой ночью. Летние каникулы должны были быть беззаботным временем, полным счастья: выходные на пляже и прогулки с друзьями. Время было идеальным, чтобы пойти в парк, поесть мороженого или пойти в бассейн. Даже отправиться на прогулку в одиночестве было отличной идеей. Все было хорошо, правда. За исключением того, что Чонин сидел взаперти в своей комнате, временами все еще плача из-за того, что случилось около месяца назад. Он так сильно хотел все исправить. Он понимал, что его родители и друзья беспокоятся, но ему было все равно. Они знали, что что-то точно произошло между ним и Хенджином, ведь эти двое были настолько неразлучны, что на третий день после вечеринки все сразу поняли – они поссорились. У него не было никакого желания делать что-либо, кроме просмотра сериалов, которые ему даже не нравились. Его родители работали целыми днями, так что он почти не видел их. Он был рад, что хотя бы не приходится объяснять, почему он не ест и проводит целый день в постели. Однажды его мама попыталась поговорить с ним, но он отверг все ее предложения пойти погулять с друзьями, пока за окном стояла хорошая погода. Он ненавидел солнце. Его отношения с родителями тоже изменились после того, как он пьяный пришел домой посреди ночи. Они не то, чтобы разозлились, но он почувствовал, как подорвал их доверие, и это стало еще одной причиной не выходить из комнаты на протяжении месяца. Только когда Сынмин ворвался к нему в комнату и прочитал огромную нотацию, он вышел из дома более, чем на один час. Он остался у старшего на ночь, и они вполне неплохо провели время. Чонин рассказал ему о том, что произошло между ним и старшим. Сынмин, как оказалось, о ситуации знал только из тех слухов, что ходили по школе. Наступило утро, и все, чего ему хотелось, это навсегда остаться в теплом спальном мешке, но у Сынмина были другие планы: – Вставай. У нас много дел. – Нет, дай мне поспать, – простонал Чонин, дергая мягкую ткань мешка. – Нет, Мы пойдем обедать в твое любимое японское кафе, – Чонин оживился – суши всегда были его слабостью, – И ты расскажешь мне, что собираешься сказать Хенджину сегодня в парке. – Нет. Не говори мне, что ты... – Да, я звонил ему. – Предатель. – Это для твоего же блага. А теперь поднимай свою задницу, я хочу есть. В тот момент, когда Чонин увидел Хенджина на качелях, его сердце сжалось. Старший выглядел ужасно, даже хуже, чем в прошлую их ссору. Его темные волосы отросли и торчали во все стороны, а одежда, обычно чистая и аккуратная, была помята. Даже в тусклом свете легко можно было разглядеть темные круги под его глазами. Он медленно подошел к парню, чувствуя, как трясутся коленки. Сердце бешено колотилось, а пальцы слегка дрожали. – Хенджин, – его голос прозвучал тихо, возможно, слишком тихо. Он словно боялся, что старший исчезнет. У него перехватило дыхание, когда Хенджин поднял на него блестящие глаза, полные нечитаемых эмоций. Он ожидал вспышки гнева, криков, чего угодно. Чонин сказал ему ужасные вещи, и заслужил все, что старший хотел бы ему сказать. Он понял бы, даже если бы он набросился на него с кулаками. Но вместо всего этого Хенджин спрыгнул с качелей и бросился к Чонину, сжал его в объятиях и уткнулся ему в шею. Было что-то в его действиях, что заставило сердце Чонина разбиться на мелкие кусочки. Слишком много невысказанных слов висели в воздухе, причиняя боль обоим. Он только через несколько секунд понял, что нужно обнять его в ответ. – Хенджин, пожалуйста, не плачь, – попросил Чонин, чувствуя, как собственные глаза щиплет от слез, – Пожалуйста, не плачь... Пожалуйста, – его голос надломился. Он почувствовал слезы Хенджина, просачивающиеся сквозь ткань футболки. Он больше не мог сдерживать эмоции. – Прости меня, Чонин, – Чонин почувствовал, как сжались внутренности, когда он услышал, как разбито звучит голос старшего. – Заткнись, это я виноват, Джинни. Я не должен был этого говорить. Прости меня, – Хенджин крепко сжал талию младшего. Так, что ему показалось, что он вот-вот сломается пополам. – Я должен кое-что тебе сказать, – Хенджин, наконец, отстранился от младшего, – Но я боюсь, что ты возненавидишь меня, – старший посмотрел ему в глаза, и в его взгляде была заметная нерешительность. – Я никогда не смогу ненавидеть тебя, – прошептал Чонин, изо всех сил стараясь не отводить глаз от пристального взгляда. Хенджин горько рассмеялся и прикрыл глаза руками, с громким стоном откинув голову назад. – Поверь мне, сможешь, когда я скажу это. – Нет, я... – Ты мне нравишься. Чонин застыл. Он мог поклясться, что почувствовал, как его когда-то быстро бьющееся сердце остановилось, заставляя кровь в его венах бежать быстрее. Он то и дело открывал и закрывал рот, не зная, что ответить. Он многое хотел сказать, но ни одно слово не казалось подходящим. Хенджин снова закрыл лицо руками, и Чонин хотел бы убрать их, посмотреть ему в глаза и сказать все, что думает, но тело не реагировало. Когда старший заговорил, его плечи снова затряслись, а в голосе слышалась боль. – Прости меня, Чонинни. Я пойму, если ты пошлешь меня куда-подальше, потому что я гребаный лицемер. Я не должен был целовать тебя, потому что знал, что пожалею об этом. Я знал, что все испорчу, но не смог сдержаться. Ты был восхитителен, и я не мог ничего с собой поделать. Я хотел большего, и каждый раз, когда мы целовались, мне казалось, что чего-то не хватало. Я знал, что должен остановиться, но не мог. Я никогда больше не заговорю с тобой, если ты этого захочешь. Я бы хотел остаться друзьями, но я просто не смогу, Чонин, понимаешь? Я и так сделал тебе больно... – с его губ сорвался всхлип, и он больше не мог говорить. Его голос сорвался до шепота, – Прости меня... Прости... Чонин прикрыл глаза и глубоко вздохнул, позволяя каждому слову, которое только что сказал старший, проникнуть в его разум. Когда он снова открыл их, увидел, что Хенджин стоит на коленях на грязном тротуаре, все еще закрыв лицо руками. Чонин опустился на колени перед ним и трясущимися руками убрал ладони старшего от лица. Он провел большими пальцами по его щекам, вытирая следы от слез. – Пожалуйста, скажи мне, что это правда. Все, что ты сейчас сказал, правда? – Хенджин невесело рассмеялся и опустил голову. – Да. К сожалению. – Ну, это точно не то, что я ожидал услышать. – Чонин, что... В голове был шум, когда младший наклонился и нерешительно коснулся своими губами его, и ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, что он целует Хенджина. Он начал неуверенно шевелить губами так, словно никогда раньше не целовался. Его только что зародившаяся уверенность испарилась окончательно, когда Хенджин отстранился, широко раскрыв глаза. – Что ты делаешь? – спросил он, и Чонин смущенно отвел взгляд, чувствуя на щеках румянец. – Я... ну, знаешь... Я просто... Э-э, прости, я... – он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пока Хенджин продолжал взглядом прожигать его тело, – Хенджин, ты мне тоже нравишься. Очень. Я понял это давно. Задолго до нашего первого поцелуя, – он открыл глаза и увидел, что старший удивленно моргает. – Стой, правда? – Да, – ответил Чонин, – Но я не понимаю одного. Ты сказал, что я нравлюсь тебе с тех пор, как мы впервые поцеловались, но почему ты продолжал встречаться со всеми подряд? – в ответ Хенджин смущенно почесал шею. – Я надеялся, что это поможет мне забыть тебя. – Идиот. – Я знаю. – Мне было очень больно. – Я знаю, прости меня. – Ты прощен, – и Хенджин неуверенно улыбнулся, – Я влюбился в идиота. – Я знаю. Чонин снова поцеловал его, и на этот раз Хенджин ответил так, словно вложил в поцелуй все свои чувства. Они рассмеялись, отстранившись друг от друга. – Зачем ты пригласил Сынмина на свидание? – вдруг спросил Чонин. – Он никогда не нравился мне по-настоящему, я просто подумал, что он симпатичный. Я ошибся. Он нравится мне намного больше, как друг. – Идиотский поступок, – сказал Чонин, и Хенджин усмехнулся. – Назвать меня шлюхой – вот идиотский поступок. – Так же, как и прервать мой единственный поцелуй не с лучшим другом. – Прости. – Я не злюсь. Я даже не помню его имени. – Я же говорил! – они рассмеялись, даже не обращая внимания на то, что сидят на грязном тротуаре. После нескольких секунд нерешительного молчания они одновременно заговорили: – Будешь моим парнем? – и они снова рассмеялись. Чонин внезапно остановился и посмотрел на старшего. – Это значит, что мы будем встречаться неделю, а потом ты бросишь меня, как и всех остальных? – Хенджин вздохнул, а затем взял руки младшего в свои. – Я бы никогда так с тобой не поступил, – он улыбнулся, – И да, я буду твоим парнем, если ты будешь моим, – Чонин широко улыбнулся и едва успел перевести дыхание, как Хенджин заключил его в объятия, целуя каждую морщинку на лице и заставляя сердце Чонина биться в бешеной скорости. Оказалось, новости разлетаются быстро, и вскоре вся школа узнала о них. Некоторые были настроены скептически, беспокоились за Чонина и грозились жестоко убить Хенджина, если тот сделает младшему больно. Под некоторыми подразумевался Сынмин. Их друзья были поклонниками их пары номер один, многие одноклассники поздравляли их, и это было немного странно и неловко. Хенджин никогда не боялся проявлять чувства на публике и без колебаний целовал Чонина, когда была возможность. Чонин все еще чувствовал себя неуверенно, когда кто-то говорил ему, что они милая пара. Рассказать об этом родителям оказалось еще труднее, чем он думал. Сначала мать Хенджина сказала, что ей нужно время, чтобы принять это. Через несколько дней родители старшего сказали, что будут поддерживать их, и Чонину даже стало интересно, что же такого с ними произошло, что они кардинально изменили свое мнение. Отрицательно отреагировали родители Чонина. Ему было больно, когда его мать и отец, которые приняли его ориентацию, оказались против того, чтобы он был счастлив в отношениях. Потребовалась долгая ночь разговоров, то и дело переходящих на крики. Однако, они все же дали им шанс. Когда Хенджин пришел к ним на следующий день, они оба выслушали длинную лекцию о том, что им делать можно, а что – нельзя. Естественно, никто их слушать не собирался. Им понадобилось некоторое время, чтобы, наконец, принять Хенджина, как парня их сына. Это солнечное лето они провели вместе. Хенджин сдержал свое обещание и не бросил его. Чонин наконец-то чувствовал себя счастливым. Он думает об этой истории, прижимаясь к груди Хенджина в их общей квартире. Учеба в колледже высасывает все силы, и объятия старшего – отличное зарядное устройство. Чонин улыбается про себя, вспоминая все, что случилось за эти два года в старшей школе. – Хенджин, я люблю тебя, – говорит он. Старший что-то сонно бормочет в ответ и чмокает его в губы. Чонин и не думал, что когда-нибудь будет так счастлив, как сейчас. В жизни могут произойти удивительно приятные сюжетные повороты, иногда просто требуется больше времени, чтобы они произошли в определенное время с определенными людьми.