Remedy

Проходит около трёх или четырёх месяцев с тех пор, как Юнги узнает, что повязан с Тэхёном. Он до сих пор помнит это чувство — лёгкое покалывание в кончиках пальцев и искристая радость в животе, отдающая куда-то в голову и приносящая невероятные облегчение и эйфорию. Он, Мин клянётся, на деле готов был с ним остаться несмотря даже на то, что где-то по миру ходила та самая Инсё, оказавшаяся его соулмейтом. Ему было хорошо с Кимом, а второй, как бы эгоистично это ни звучало, не имел, к кому уходить. Его метка была пустой, безжизненной, потому Юнги мог не переживать о том, что такой красавец ускачет от него к своему суженному. Конечно, как потом оказалось, метки имеют свойство меняться под действием каких-то определённо неведомых для Мина причин, но он рад, что этот фокус сработал для него, а никак не против. Ведь, благодаря этому, он сейчас может без труда развалиться на Тэхёне, читающем что-то заумное перед сном. Он не знает, как кому-то может быть удобно получать информацию, валяясь на спине и держа книгу прямо над своим лицом, — это по крайней мере выглядит неудобно, — но он здесь не для того, чтобы поваляться ленивым котом на парне. Это, конечно, отличная идея, практикуемая Мином минимум раз в два дня, но он припас кое-что повкуснее. Если, конечно, его догадки подтвердятся. Всё дело в том, что Тэхён, его прекрасный, милый Тэхён, которого хотелось до зуда в теле уже довольно длительное время, всё никак не решится с ним переспать. Не то чтобы они много говорили об этом, но несколько раз Киму удаётся избежать серьёзно настроенного Мина, и, кажется, это уже повод начать наступление. Потому он, провёдший в ванной не(а)много больше обычного, немного запыхавшийся идёт искать свою цель. Квартира небольшая, потому он находит парня скорее, чем его воинственный настрой успевает упасть, что, определённо, является хорошим знаком. Иными словами: сегодня Юнги подготовился к тому, чтобы заняться сексом с Ким Тэхёном, получив его не обманом, а прямым словом и жалобным личиком, если придётся. — Привет, — тихо шепчет Тэхён, когда приятная тяжесть Минового тела приземляется прямо на него. Он, не отрываясь от книги, находит макушку старшего, начиная медленно поглаживать того по голове, и Юнги даже становится немного стыдно от того, с какими намерениями он к нему пришёл. — Как дела? — Мм-м, — вместо ответа мычит Мин, сразу после этого почёсывая за ухом. Это окажется немного сложнее, чем он планирует. — Мне тут было кое-что интересно, — бормочет он, выводя непонятные узоры на Кимовой груди пальцем, и кто угодно уже счёл бы это за попытку кокетничать, но не Тэхён. У него — глаза в книге и рука на Миновой макушке, потому он просто вздымает бровь, всё так же не отрываясь от наверняка занудной книги. — Что же? — Юнги едва ощутимо дёргается, и рука Кима съезжает вниз по затылку, падая на спину старшему. Потому Тэхён на автомате легко почёсывает её, приглаживает ладонью напряжённые отчего-то плечи. Мин ёрзает ещё раз. К несчастью Юнги, волнение Кима сваливается на него как раз в тот момент, когда он должен был начать наступать: Тэхён отставляет книгу и впивается в него внимательным взглядом, слегка обеспокоено глядя на быстрые перемены на лице своей пары. — Это интересует меня уже некоторое время, потому, — Мин решает просто методично повернуться к нему макушкой, устроившись на Кимовой груди щекой. — Скажи мне, ты асексуал? Один выдох покидает лёгкие Тэхёна, его грудная клетка резко проседает, и Юнги всё же находит в себе силы посмотреть на своего парня. Тот, без преувеличения, выглядит потерянным и немного недоумевающим. А затем вздымает бровь и выдаёт попытки улыбнуться: — Нет? — Ким возобновляет поглаживания по спине, но теперь они немного нервные и рваные. Нет. Конечно, блять, Юнги знает ответ на этот вопрос — он иногда слышит Тэхёна в ванной, в конце концов. Этот вопрос, на деле, только для приличия, чтобы точно убедиться, что он не нанесёт какого-то непоправимого вреда своему парню, когда начнёт приставать к нему. Так что от ответа Мин мгновенно веселеет и, победно улыбнувшись, принимает сидячее положение, возвышаясь над младшим. — Тогда займемся сексом? — Тэхён снова выглядит удивлённым, потому парень спешит добавить: — Если ты хочешь конечно. Не будь атмосфера столь напряжённой для него, Юнги бы уже давно обратил внимание на то, как волнующе оказывается восседать на Киме. За время отношений они старались не особо провоцировать друг друга, не заходя, к Миновому позору, дальше поцелуев. Потому сейчас лёгкие отголоски того, что Юнги показывает себя в свете довольно извращённом, скребутся в затылок, но отступить не дают. — К-конечно? — тон Тэхёна не звучит уверенно, но он всё-таки располагает горячие ладони на неприкрытых шортами бёдрах, заставляя предвкушение Мина возрасти в разы. — В смысле, с тех пор, как мы не можем делать это полноценно, мы могли бы попробовать некоторые вещи, но я не думаю, что для тебя они будут… Ну, что ты получишь с них какую-то выгоду. Ким нервно сглатывает, едва ощутимо поглаживая его бёдра так, как поглаживал голову и плечи, заставляя их немного разъехаться. Свалиться на Тэхёна ещё сильнее. Оттого румянец на Кимовых щеках выделяется едва ощутимей, и он невольно ёрзает на месте. — Почему мы не можем сделать этого полноценно? — брови Юнги съезжаются вместе, образуя глубокую ложбинку между ними, и Ким, недолго думая, тянется, чтобы провести по ней большим пальцем — распрямить. — Если ты не знаешь матчасти, то всё в порядке, можно сделать это без проникновения, или я могу рассказать тебе, ты только спроси! Наверное, Юнги выглядит слишком отчаянно в попытках получить этот член. Но он ничего не может поделать с тем, что цепляется за едва мелькнувшую надежду на горизонте. Если Тэхён хочет Мина тоже, но что-то сдерживает его, следует ведь узнать об этом, так? По опыту минувших дней, он чётко запоминает, что не стоит оставлять недомолвок между ними, потому как привести это может к весьма скорбным последствиям. Мин не знает, к каким последствиям может привести отсутствие в их отношениях интимной жизни, но, если однажды Тэхён уйдёт от него, объявив, что Юнги не удовлетворяет его, он себя не простит. Это будет как чересчур не смешная шутка. — О, пожалуйста, прекрати дуться! — Ким смотрит на него слишком жалобно, едва не скуля, а затем давит на его спину, и Юнги, поддавшись давлению, снова оказывается с Тэхёном лицом к лицу. И сразу получает за это пару коротких поцелуев-бабочек. Мин ничего не может поделать с тем, что улыбается в ответ. — Нет нужды притворяться. Я и так всё знаю. Врач в больнице предупредил меня, что у тебя могут быть проблемы с эрекцией, да я и сам это понимаю, так что в этом нет ничего страшного. Я ведь тоже медик и… — Но у меня нет никаких проблем! — Юнги снова отстраняется, в этот раз поднимаясь на руках и обиженно глядя на Кима, улавливая, каким растерянным снова выглядит младший. Он не должен быть таким резким. У многих людей на самом деле проблемы с этим, да и сам Мин знает это не по наслышке, но реакция собственного организма на Тэхёна ещё никогда не подводила его. «У меня на тебя стоит крепче всех», — хочется выпалить Юнги, но он вовремя замолкает, лишь опускаясь обратно и уже тише повторяя: — У меня нет никаких проблем с этим. Правда, — он опускает глаза, не имея смелости смотреть сейчас на Тэхёна, потому только мямлит ему куда-то в подбородок: — Я уже очень давно… — он закусывает губу снова, не осмеливаясь сказать это, отчего-то считая, что будет за это опозорен. Но рядом всё ещё его Тэхён, его поддерживающий и понимающий мальчик, который никогда не засмеёт Юнги за естественные желания. Он, по крайней мере, смеет надеяться на это. — Хочу тебя, — он всё-таки заканчивает, и слышит, как Ким тихонько выдыхает, и принимается медленно оглаживать Миново лицо, заставляя в итоге посмотреть на себя и зардеться. — Мне приятно это слышать, — Тэхён мягко улыбается, обхватывая его лицо руками и затягивая в короткий поцелуй, после которого принимается гладить его волосы и зачёсывать их назад. — Спасибо. В ответ на это Юнги улыбается тоже, той самой очаровательной улыбкой с дёснами, что так нравится младшему. От неё Кимовы губы растягиваются ещё шире, его руки сползают ниже, и он снова возвращается к тому, что кончиками пальцев водит по плечам старшего, что уже не кажутся столь напряжёнными. — Значит, это стоило тех секунд унижения, что я пережил, — он ёжится, когда Тэхёновы пальцы задевают шею, но секундой позднее приходит в себя, прикрывает глаза. — Унижения? — Мин не видит, как сейчас вздымается бровь говорящего. — Да ладно, я же знаю, как выгляжу. От такого наглого (хоть и правдивого) заявления Юнги быстро распахивает глаза, чтобы убедиться, что Ким заметит его притворно удивляющееся лицо. Но тот в ответ только улыбается широко, и от былой мягкости там мало что остаётся — он оголяет то самое горячее очарование, что не давало Мину спокойно жить. Тэхён быстро затягивает его в поцелуй, всё так же улыбаясь, пока не углубляет его. Поцелуй становится тяжелее, он более вязкий и горячий, и если от этого кровь в жилах Юнги не начинает бурлить, значит, он всё ещё спит. Но она начинает, разносит жар по телу, заставляя краснеть и тяжело дышать, когда Ким отстраняется на ничтожные секунды, чтобы набрать в лёгкие немного больше раскалённого воздуха между ними. А когда он возвращается, вжимая Мина в своё тело со всех сил, оставляя между ними ничтожно мало места, голова Юнги начинает предательски кружиться, и он ощущает, как жар начинает понемногу скапливаться внизу живота. Он не может возбудиться от простых поцелуев, Юнги больше, чем уверен в этом, но когда Тэхён, всё ещё прижимающий парня к себе, одним рывком усаживает их обоих, только кончиками пальцев заползая под кромку шорт на бёдрах, Мин пересматривает свои взгляды. Вместе с убеждениями, что у него нет кинка на силу, или какой-нибудь ёбаный сайз кинк, или как вообще это дерьмо может называться, но то, что делает Ким, неоспоримо горячо. Возможно, у него просто кинк на Тэхёна. — Погоди, — младший всё-таки вытаскивает одну руку, что доселе сжимала и легко царапала бедро Юнги, и мягко кладёт её на грудь Мину, ненавязчиво давит. Ограничивает. — Я многого могу не знать, но чётко понимаю, что я не подготовлен в физическом плане. Мин на секунду застывает на месте, обдумывая услышанное. За это время лицо Тэхёна успевает мелькнуть завидным спектром эмоций, и Юнги хватает только на то, чтобы хмыкнуть, напирая на руку, что удерживает расстояние между ними. — Ты действительно думал, что я пойду к тебе приставать, не готовясь? Я задет, — старший улыбается Киму в губы в тот момент, когда они приоткрываются, а на лице Тэхёна скользит недопонимание. — Что? Конечно я не хочу быть сверху с тобой, ты вообще себя видел? — они возвращаются к тому, о чём говорили минутами ранее, но Ким, уже подрастерявший уверенность, опускает глаза. — Ну, ты бываешь довольно настойчив. На это Юнги широко и довольно улыбается, притягивая Тэхёна обратно к себе, снова непозволительно близко, едва не зажимая его руку между ними. Углубляет поцелуй, заставляя его превратиться в куда более мокрый и горячий, и дыхание Кима сбивается, отчего Мин довольно усмехается ему в губы ещё раз. Постепенно он начинает кусаться, забираясь пальцами под футболку младшего и слишком нетерпеливо снимая её, чтобы в следующую секунду проделать это и со своей. И в тот момент, когда Юнги отстраняется, чтобы скинуть её, он замечает, насколько непозволительно красивым выглядит Тэхён: его губы красные и опухшие, они блестят оттого, что Ким облизывается, когда кидает мимолётный взгляд куда-то Мину в шею, и улыбается сам, даже не думая приглаживать взлохматившиеся волосы. Тэхён уже выглядит так, будто уже прошёл какой-то марафон, и Юнги рад, что он заставляет его выглядеть таким образом. В этом есть что-то интимное, что-то, что опускает тепло куда-то в грудь, и, не будь Мин столь взвинченным, он обязательно бы растрогался, предаваясь разного рода мыслям. Но ему не до этого, потому что Ким опускает свои руки ему на ягодицы, стоит футболке старшего оказаться на полу, после чего кратко толкает на себя, инициируя его движение. Юнги от этого давится в возмущении, что тонет сразу же, стоит Тэхёну снова поцеловать его, более требовательно, но оттого не менее приятно, так что Мин просто начинает медленно ёрзать на нём, притираясь к паху парня. Ему тяжело наблюдать за тем, как болезненно заламываются брови Кима, а губы приоткрываются, чтобы получать больше кислорода, который, очевидно, им обоим необходим. Вместо широких оголённых плеч, Мин хватается за едва румяные Тэхёновы щеки, приближаясь своими губами к его, красным и блестящим, не смея ни поцеловать, ни отстраниться. Тэхён тянет его ближе, прижимает к своей горячей груди, к которой сразу опускается рука Юнги, в то время как вторая длинными пальцами вплетается в волосы на затылке. Мин водит бёдрами медленно, постепенно накаляя обоих, но делает это скорее для того, чтобы вдоволь насмотреться на довольное лицо Тэхёна, которое выглядит так, будто Юнги вытворяет с ним какие-то невероятные вещи, а не трётся собственным пахом об чужой. Парень тихо постанывает, когда старший прижимается к нему всем телом, давит на эрекцию и ловит один из столь горячих выдохов своими губами. Это даже не похоже на поцелуй, — больше на простое прикосновение губ. Оно не становится неловким даже после того, как Тэхён, притянув старшего к себе слишком сильно, вместо собственной губы закусывает чужую, ведь парень тотчас начинает её зализывать, вызывающе высунув язык, стоит Юнги отстраниться от него. От такой картины возбуждение начинает накапливаться с новой силой, и Мин, перестав двигаться, только шустро облизывается, зеркаля жест младшего, и проводит ладонью по чужой плоти, заставляя Тэхёна застонать чуть громче и воспалённо звать его по имени. Он здесь. Всегда рядом для Тэхёна, потому сейчас так услужливо стягивает с него штаны, чертыхаясь и путаясь в штанинах. От этой картины Ким только посмеивается, покорно дожидаясь, пока Мин расправится со своей одеждой до конца, чтобы притянуть к себе обратно, прижать ближе и нервно выдохнуть, когда их члены соприкасаются. Без единой преграды. Без лишней ткани, и это ощущается восхитительно, загоняя в краску и заставляя пялиться вниз, пока Юнги целует его в шею и водит короткими ногтями по широким плечам. Он приходит в себя прежде, чем Мин успевает сделать что-то ещё, и окольцовывает его руками в талии, обжигая жаром своей кожи. Тот на это только охает, ощущая, как дыхание сбивается ещё сильнее от того, насколько сильно их тела прижимаются друг к другу. Кожа к коже, губы к губам, и возбуждение от этого разрастается ещё сильнее, заставляя жаждать больше. Больше фрикций, касаний и поцелуев, потому Юнги снова уверенно тянется к Тэхёновому лицу, ловя чужой раскаленный взгляд на себе. Он не ощущал такого никогда ранее, ещё никто прежде не смотрел на него так любовно, одновременно столь горячо, не дарил нескончаемое количество поцелуев и не отдавался вот так, полностью забываясь. Юнги распахивает глаза прямо перед поцелуем, за которым так отчаянно тянется младший. От этого парень опешивает, обеспокоенно скользит взглядом по его лицу, не находя, к своему сожалению, там никакого ответа. Мин усмехается, зачёсывает парню волосы назад, наблюдая, как тот довольно тянется за руками, никак не отрывая глаз от старшего. — Кажется, я ещё никогда не спал ни с кем по симпатии, — как можно спокойнее пытается выпалить он, опасаясь, чтобы это не звучало слишком смешно для младшего. Но Тэхён не смеется: он только долго и трогательно смотрит на Юнги, так, будто не видел ничего красивее, и по итогу смущённо прячет лицо в ключицах Мина, пока тот в ответ обнимает его за шею, гладит по непослушным волосам. Они оба усмехаются на это. Тэхён как ответ дарит ему много коротких и тёплых поцелуев, которые, несмотря на всю свою мягкость, всё же заставляют дыхание Юнги сбиваться, ощущать нарастающий жар по всему телу, игнорировать который становится невозможно. Потому он возобновляет движение бёдрами, пачкая их обоих в своём предсемени. Это оказывается настолько приятно — находиться столь близко к человеку, который нравится тебе так сильно, иметь возможность коснуться его и заставить чувствовать себя хорошо. Плоть Юнги дёргается, когда Тэхён медово стонет, сжимая руки на Миновой талии, иногда опускаясь на ягодицы. От этого доселе тяжело дышащий Мин закусывает губу, стараясь не застонать в ответ, так, будто его что-то сдерживает. Тэхёну это совсем не нравится, и он впивается в него глазами, с лицом выражающим лёгкое недовольство и густыми бровями, едва сведенными к переносице. Его волосы, кажется, начинают завиваться в местах, где соприкасаются с влажной кожей, а взгляд немного плывёт, когда Мин нетерпеливо опускает ладонь к промежности, захватывая их члены вместе. Не успев издать задушенный стон, Тэхён останавливает их обоих, воровато осматриваясь по сторонам. Он снова сильнее жмёт Юнги ближе к себе, зажимает ладонь парня между их животами и переводит всё ещё немного обеспокоенный взгляд на него: — Где лубрикант? Юнги становится слишком очарован внезапной серьёзностью Тэхёна, что граничит с привычной уже нежностью, что выражается в том, как парень начинает короткими ногтями поглаживать белую кожу на ягодицах, едва ощутимо подминая её и намекая, к чему собирается переходить. Он не давит, не спешит и не требует, лишь ожидая ответных действий от партнёра, и это заставляет сердце Мина сжаться ещё сильнее, вкупе с очаровывающей ответственностью в такой момент. Мин ухмыляется, ведь помнит, как планировал купить всё необходимое и обдумывал, какую контрацепцию выбрать, опираясь лишь на воспоминания о мимолётных вороватых взглядах на утренние эрекции своего парня. Юнги помнит это, и прекрасно знает, что… Блять, погодите. Он ведь купил их, да? Он не решил отложить их выбор на потом, верно? — Блять, — глаза Мина смешно округляются от осознания собственной оплошности, и он спешит спрятаться от позора в изгибе крепкой шеи, терпко пахнущей Тэхёном. — Боже, я забыл. Прости. Ким на это не злится ни капли: только хмыкает лукаво и принимается поглаживать его по голове, массируя изредка кожу, тем самым надеясь успокоить. В тот же момент он целует старшего в щеку и, не отстраняясь, любовно шепчет прямо в ухо: — Всё в порядке. Я позабочусь об этом, — он бегло целует Юнги ещё раз, оглаживает шею и старается встать, зарабатывая тем самым старшему крупный испуг, от которого он только вцепляется в тело Кима сильнее. — Хён, мне нужно встать, чтобы найти необходимое. Я буду в этой же комнате и вернусь как только возьму это, — мурлычет Тэхён мягко и доходчиво, так, будто разговаривает с ребёнком, которым Мин, вероятно, сейчас и кажется, оплетая руками и ногами тело младшего. Но Ким не против: он только оглаживает спину размашистыми движениями ладоней и пару раз игриво бьёт по заднице, как бы подгоняя. Юнги, откровенно говоря, не хочется отпускать Тэхёна. Конечно, он в курсе, что парень от него никуда не убежит, но Мин так долго ждал этой трепещущей близости, что, оказавшись здесь, боится даже лишний раз моргнуть. Ему кажется, что, оторвись он от Кима хотя бы на секунду, тот испарится, как в десятках снов до этого, и Юнги не уверен, что переживёт это ещё раз. Но, по крайней мере, когда Тэхёну всё же не удаётся уговорить старшего, он не жалуется на излишнюю тяжесть: только хватает его под ягодицы и целует пару раз в нос, слабо улыбаясь, когда Юнги пошатывается от внезапного подъема и трусливо хватается за Кима, кажется, даже немного царапая ему надплечья. Наклоняться за презервативами, спрятанными где-то в сумках тяжело, и Тэхён ловит не один непонимающий взгляд, пока пытается достать их из упаковки и попутно не уронить отправителя взглядов. — Пожалуйста, не смотри на меня так. Я купил их ещё когда встречался с девушкой, а у них срок годности 3 года, — он облегчённо выдыхает, когда блестящая лента приземляется на кровать. Юнги такой ответ устраивает сполна. Парень остаётся стоять посреди комнаты, вот так, голозадый и с таким же парнем на руках, ворочаясь вокруг и выискивая что-нибудь, что сошло бы за лубрикант. За время его мучительных раздумий, Мин, кажется, даже успевает заскучать, укладывая голову у младшего на плече, предварительно целуя его и потираясь носом об облюбленную терпко пахнущую кожу. — У меня есть крем с кокосовым маслом, я читал, что оно может стать неплохой заменой лубриканту, — Юнги на это только хмыкает, но Тэхён, не поняв, что причиной тому — научный интерес парня к смазкам, а не сама идея замены, быстро приходит в себя, серьёзно всматривается в лицо парня: — Но мы можем остановиться и сделать это тогда, когда будем полностью готовы. Если ты… не хочешь использовать что-то другое. Голос Тэхёна звучит мягко и обволакивающе, он совершенно беззлобный и успокаивающий, но услышанного достаточно, чтобы Юнги знатно перепугался, тут же отстраняясь от шеи парня и ошарашенно глядя ему в глаза: — Нет! — едва не вскрикивает он и чуть не падает с рук, отстраняясь слишком сильно. Потому Ким снова тихо посмеивается, наконец осторожно присаживаясь и, неотрывно глядя на Мина, поглаживает его плечи. Мягко улыбаясь, глядя в растерянные глаза. — Я уже очень давно ждал этого, и хочу наконец сделать это с любимым человеком, — Юнги хмурится и дуется, а, когда видит перекошенное вмиг лицо Тэхёна, тут же пугается, не понимая, что не так. — Я сказал что-то не то? Ким только мотает головой, поджимает губы и вздымает брови так, будто он очень обижен, чем пугает старшего ещё больше. — Тэхённи, — Мин тут же хватается за щёки младшего, потупившего взгляд, — прости меня. Я не хотел тебя задеть, — он обеспокоенно целует парня в лоб, поглаживая красное лицо большими пальцами. А затем всё же заставляет Кима посмотреть на себя, тут же теряясь ещё больше: опустивший широкие плечи Тэхён неловко отводит влажные глаза, изредка шмыгая покрасневшим носом. От недоумения Юнги снова пугается, думая, что ранил младшего слишком сильно, сам того не заметив, пока Ким не улыбается, всё силясь что-то сказать. — Т-ты любишь меня… — шмыгает носом ещё раз младший, пока утирает глаза. — Конечно? — брови старшего вздымаются, и он проводит ладонью парню по волосам, оглаживает влажную кожу на щеке. — Реагируешь так, будто первый раз слышишь, — он фыркает совсем беззлобно, едва улыбаясь, но Тэхён в ответ на него смотрит всё равно озадаченно, очаровательно дуясь. — Но Юнги… Ты действительно говоришь это в первый раз. Губы старшего тут же растягиваются в отчётливо различимое «о», и он, закусывая губу, тяжело выдыхает. Он часто думал о том, что его чувства к Тэхёну уже давно переросли какую-то влюблённость или простую симпатию, и Мин не раз представлял, как более уместно можно сказать парню об этом. Почему-то он снова забыл, что так и не сделал этого. Рядом с Тэхёном он всегда теряет голову. От этой мысли Юнги лукаво хмыкает. — Но это действительно так. Почему ты тогда плачешь? — на этих словах старший утирает его слёзы своими ладонями, немного влажными и шершавыми, не опасаясь даже, что текущий момент портит весь эротический подтекст. Сейчас есть только он и Тэхён, сидящие вместе и признающиеся наконец друг другу в любви. Даже если таким нелепым способом. — Потому что ты любишь меня, — Ким снова хмыкает, впиваясь нечитаемыми глазами в лицо старшего, и Мин не может удержаться, чтобы, хихикнув, не поцеловать младшего в горячий лоб. — Неужели это так плохо? Быть любимым мной? — Тэхён не перестаёт лить слёзы, слишком мило сложив губы и неловко утирая щёки, и Юнги не может не быть очарованным этой картиной. Он жмурится довольно, широко ухмыляясь и, сам того не замечая, начинает посмеиваться. — Не смейся с меня! — дуется Ким и обиженно лязгает старшего по обнажённой заднице. — Ты любишь меня, а потому не можешь с меня смеяться! Совершенно не напуганный угрозами младшего, Юнги остаётся озабочен только тем, как бы пережить этот очаровательный нападок нежности, хлынувший на него неожиданно сильной волной, пока он просто наблюдал за таким хрупким растрогавшимся парнем. Вместо извинений он берёт чужие медовые руки в свои и принимается медленно выцеловывать пальцы и ладони, пахнущие кожей и отдающие солью от слёз. Целует в раскрытые линии жизни, в розовые костяшки, нежные запястья, на которых остался призрачный запах его парфюма, и отрывается только чтобы стереть несколько последних слезинок с красного уже лица своего любимого мальчика. Его мягкого, хорошего Тэхёна, чьи щёки сейчас так мягко пружинят под собственными губами, всё такие же влажные и солёные. Его ясные глаза, сейчас слегка красные, доверчиво наблюдают за каждым его движением, провожают до тех пор, пока не закрываются под напором горячих губ, и его пушистые ресницы подрагивают, когда Юнги сцеловывает влагу с них, оставляя последний поцелуй на чувственной родинке под глазом. Он возвращает Тэхёновы руки себе на спину, принимаясь осторожно прижиматься губами к плечам, не спеша ведя по ключицам к яремной впадине, останавливаясь на уровне сердца. Мягко выцеловывает метку парня, чувствуя, как в тот же момент грудная клетка Кима резко поднимается, а его сердцебиение уловимо ускоряется. Юнги остаётся на месте некоторое время, всё так же целует выглядящий аляповатым на фоне карамельной кожи пластырь, поглаживая подушечками пальцев крепкую шею и плечи. Они легко дрожат, а кожа парня покрывается мурашками, когда Мин, мазнув языком по метке последний раз, опускается к поджарой груди, нарочито задевая твёрдые соски. Бархатные стоны срываются с уст парня, а он сам цепляется короткими ногтями за бледную кожу на пояснице старшего, силясь собрать свои мысли воедино. — Если я сделаю что-то не так, скажи мне, ладно? Говори, если тебе будет некомфортно, или если ты захочешь остановиться. Не молчи, — Тэхён кратко потирается своей щекой о Минову, целуя её после того, как получает робкий кивок. Обнимая Юнги за талию одной рукой и набирая немного крема второй, он ещё раз клюёт парня в нос, а затем прижимает к себе ближе, заставляя опустить чужую голову себе на плечо. Их животы снова соприкасаются, отчего Мин шумно вздыхает, щекоча тем самым кожу на шее Тэхёна. Чтобы как-то отвлечься, он принимается оглаживать плечи и надплечья парня, хоть и знает, что Ким не сделает ему больно: это видно по тому, как осторожно он поглаживает его спину свободной рукой, второй же мягко нажимая на сфинктер, не вызывая, к своей радости, никаких отрицательных эмоций у старшего. Как и ожидается, Тэхён подготавливает его мягко: медленно, осторожно, каждый раз заглядывая в лицо Юнги, покоящееся всё так же на его плече, за что из разу в раз получает поцелуи, от которых хмыкает и улыбается, возвращаясь к своему делу. Никто из них не может сказать, сколько это длилось, потому как никто не считал, но где-то к третьему пальцу Мин начинает моргать медленнее, а глупая улыбка просто расползается по его лицу, не сходя ни когда Тэхён начинает разводить пальцы, ни когда двигает ими немного быстрее, подстраиваясь под нужный угол. Это оказывается так хорошо — просто восседать на своём излюбленном Тэхёне, глядя на его сосредоточенное лицо вблизи и ощущая жар его тела, зная, что он позаботится о тебе, целовать его, когда вздумается и глупо улыбаться, ведь никто не спросит, почему он это делает: глядя на него, парень улыбается тоже. Тэхён не улыбается, смотря на него, лишь тогда, когда задевает чувствительный комок нервов, отчего Юнги делает слишком громкий вдох, который так и не перерастает в полноценный стон. Тогда Ким глядит на него сосредоточенно, повторяя проделанное и наблюдая за Миновой реакцией, что была довольно своеобразна: Юнги всё так же не стонал, лишь нервно вздыхая и едва слышно мыча, а ещё он дышал так сбивчиво и громко, что младшему показалось, что у парня началась астма. Брови его в такие моменты были заломаны, а глаза прикрыты, и открывал он их только чтобы посмотреть, почему Тэхён останавливается. Киму было сложно читать старшего, потому как он не имеет достаточно много опыта в сексе с мужчиной, и единственное, на что Ким может сейчас полагаться — его партнер, который услужливо молчит. Потому Тэхён пробует ещё раз, нажимая на простату сильнее, но реакция Мина остаётся той же, разве что его вдох кажется ещё громче, а хаотичное дыхание становится более явным. — Юнги, милый, — шепчет он ему так, чтобы слышать дыхание старшего и быть точно уверенным, что всё в порядке: — Пожалуйста, я хочу слышать. Мне нужно знать, нравится тебе или нет. Дай мне услышать тебя, — его голос снова мягкий, снова обволакивающий и успокаивающий, но от этого старшему становится немного стыдно: он доставляет Тэхёну дискомфорт. Никому никогда не было дела до его ощущений. До его, в конце концов, удовольствия, потому он привык смиренно молчать, так что начать быть громким сейчас оказывается довольно сложной работой для старшего. Но он постарается, поэтому, как только Ким снова задевает его простату, Мин задушенно, тихо, но едва различимо постанывает, тут же желая спрятаться где-то в изгибе Тэхёновой шеи снова. Гонимый желанием услышать его опять, Ким повторяет движение, но теперь быстрее и настойчивее, толкнувшись несколько раз, и парень снова отзывается, звуча теперь немного громче. — Ты звучишь великолепно, — мурлычет Тэхён ему в покрасневшее ухо, снова задевая комок нервов и стараясь увидеть реакцию на спрятанном всё-таки лице: — Тебе нравится? — Д-да, — с придыханием, неловко признаётся старший, и его голос становится куда громче, когда Тэхён стимулирует его слишком сильно и открыто целует в шею. Он осознаёт, что младшему это нравится тоже, ведь в этот же момент член Кима, словно реагируя на его стенания, нервно дёргается, теперь уже смешивая их предсемя вместе. Между их животами становится непозволительно жарко и влажно, ведь Ким двигает пальцами интенсивно, собираясь, кажется, довести Юнги до края уже сейчас, потому когда его бёдра начинают предательски подрагивать, Юнги снова поднимает голову к младшему: — Пожалуйста, медленнее, — уже румяный, выпаливает он, стараясь не пересекаться взглядами с парнем. — У меня никого давно не было, и я боюсь, что кончу слишком быстро, если ты продолжить так растягивать меня. Тэхён на это только хмыкает, незамысловато улыбаясь, и снова принимается поглаживать лопатки старшего свободной рукой: — Ты можешь кончать сколько и когда угодно. Если ты устанешь, мы остановимся. — Этот ответ не до конца удовлетворяет старшего, потому Ким, хихикнув, продолжает: — Прости, мне просто настолько понравилось, как ты звучишь, что я не мог остановиться. Не ожидая, что Мин скажет что-то в отместку, Ким всё же выходит, снова берёт в руки баночку крема, собираясь набрать ещё немного. Он улыбается всё так же, глядя Юнги за спину, чтобы контролировать процесс, когда старший выдаёт: — Тогда узнай, как я звучу, когда ты будешь внутри меня, — его речь звучит низко и сладко, так, что, только заслышав её, Тэхён тут же роняет баночку из рук, ошарашенно глядя на своего партнёра. Всё того же, что ещё пару минут назад прятался в изгибе его шеи, а сейчас прищуривает глаза и вызывающе улыбается, отчего у Кима в горле пересыхает, и он теряет любой дар речи, пялясь на него: — Ээ-э, — он всё так же сконфуженно шарит взглядом по Миновому самодовольному лицу и с неким сожалением подмечает, как баночка, отскочив от матраса, звонко падает на пол. Ему приходится прочистить горло, чтобы хоть как-то собрать свои мысли воедино. — Х-хорошо. Да, хорошо. Сейчас. Ким уже было подрывается встать, чтобы всё-таки поднять несчастную баночку с кремом, но ухмыляющийся Юнги останавливает его, намекая, что сделает это самостоятельно. Не торопясь, он слезает с Тэхёновых рук, проводит напоследок рукой по шее младшего и разворачивается, высматривая свою цель. Он быстро цепляет её взглядом и, подмечая, что дотянуться до баночки можно, не вставая с кровати, так и поступает: только подползает к краю и, выпячивая зад, полностью выставляя его Киму на осмотр, наклоняется за злосчастным кремом. От этого младший только давится слюной, не понимая, какой чёрт укусил его Юнги. Конечно, он не против такого поведения: всегда не был и никогда не будет, но с такой стороной Мина парню сталкиваться еще не приходилось, что порождает как минимум три желания, жгущиеся в момент, когда он смотрит на неприкрытый зад Юнги. Каждое из них оказывается довольно неприличным, потому, когда Мин на влажный поцелуй только вздрагивает, Тэхён облегчённо выдыхает, поглаживая упругую бледную кожу. Юнги разворачивается, мягко и довольно улыбаясь, и тянется за поцелуем, снова намереваясь оседлать парня, но оказывается остановлен. Как только в руки младшего попадает крем, он бережно опускает Юнги на простыни, нависая сверху. От этого не страшно ни капли, и широкие Тэхёновы плечи выглядят так, будто закроют его ото всего на свете, потому он только цепляется в них, высоко задирая голову. — Если я сделаю тебе больно, дай мне знать, и я остановлюсь, — он мурчит старшему в висок, оставляя на влажных волосах поцелуй, кратко проводя по коже носом. От этого Юнги снова вздрагивает, и, когда Ким опускается ниже, вцепляется ладонями в простыни, нервно выдыхая. Он знает, что Тэхён не причинит ему зла, но всё равно ощущает лёгкую тревожность, граничащую с предвкушением, что смешиваются с возбуждением, опускаясь тяжёлым грузом на пах. Это заставляет свести ноги, что Ким снова растолковывает по-своему, бережно оглаживая бёдра: — Если ты не готов к этому, мы можем остановиться, — он целует острое колено, которое тотчас дёргается, а Юнги — заливается краской снова. — Прекрати отговаривать меня, иначе я подумаю, что ты сам этого не хочешь, — он хмыкает, и Тэхён улыбается в ответ, опуская глаза и теребя несчастную баночку с кремом. — Я просто боюсь ранить тебя, — тихо, едва уловимо отвечает парень, что в который раз побуждает в Мине тепло, щекочущее грудь, и он глупо улыбается в ответ на услышанное. — Всё будет в порядке, — старший поглаживает костяшки второго, что подрагивают от того, насколько активно тот перебирает пальцами по поверхности баночки крема. Мин тянется дальше, желая привстать и обвести влажными подушечками точёное лицо, но тут же чувствует мягкое давление на живот. Тэхён в ответ на откровенное непонимание на лице старшего только тепло улыбается, всё же аккуратно опускаясь вниз и обращая всё внимание на чужую изнывающую плоть и подрагивающие бёдра. Юнги, словно маленький, старается не наблюдать за копошениями Кима, подсматривая лишь изредка, будучи заинтригованным нахмуренными Тэхёновыми бровями. Его касания едва ощущаются на теле, перебиваясь мазками широких ладоней по коже, что вносят в привычно холодную материю недостающее тепло. Такой контраст заставляет Мина вздрагивать каждый раз, томясь в непонятном страхе и ожидании, что никак не могут перебороть друг друга. Первые миллиметры внутри вносят не тепло — настоящий жар, и это выжимает воздух из лёгких старшего, испаряя его, заставляя дышать чаще, поверхностнее, цепляясь руками за простыни. Вот он, наконец здесь. Лежит перед Тэхёном, полностью открытый и обезоруженный, с ломающейся над рёбрами кожей, с нервно подрагивающим животом. Юнги так долго ждал этого, что сейчас боится даже дышать, издавая лишь тихие всхлипы. Они в свою очередь становятся чуть громче, когда парень деликатно обвивает его запястье тонкими пальцами, подтягивает к лицу и мягко выцеловывает белые полосы длинных шрамов, отчего его грудь начинает вздыматься сильнее, и Юнги откидывается на спину, переставая следить за младшим. Это оказывается слишком приятно, и заставляет краснеть не только щеками, но и локтями, коленями, жалобно смотреть из-под приопущенных ресниц и закусывать губу, чтобы не звучать слишком откровенно, просто получая поцелуи в полосы шрамов. То, каким надломленным и нуждающимся сейчас выглядит Юнги, посылает волны возбуждения вниз живота, умоляя поторапливаться, но Тэхён ничего не может поделать с тем, что просто соединяет их пальцы, поглаживает большим хрупкое белое запястье, а свободной рукой легко проводит по чужой ноющей плоти, отчего старший ломается снова, и его тело вздымается над мягким матрасом. Тэхён на это только усмехается, но Мин не видит этого, предпочитая вперить взгляд в потолок. Он позволяет себе тихо постанывать, когда Ким коротким ногтем давит на головку, проводя по чувствительному отверстию, нагло отвлекая, и Юнги ведётся, забываясь и метаясь по кровати. Это становится невыносимо приятно, так, будто он может кончить в любой момент только от рук Кима, и, честное слово, никто не будет его осуждать за то, как стремительно он разрушается под руками Тэхёна. Как превращается в полный хаос, с трудом оставаясь в сознании, путаясь в смеси удовольствия и внимания, что даёт ему парень. Он приходит в себя лишь тогда, когда Тэхён, нависая, заглядывает в глаза, убирая влажную руку от воспалённой плоти и дает привыкнуть. Его щёки красные, а волосы — встревоженные, он дышит поверхностно, глядит неотрывно, а после только улыбается широко и целует в оголённое плечо: — Ты такой красивый, — горячие губы снова соприкасаются с кожей, — красивый, — тонкие пальцы скользят по шее, фиксируют лицо, — красивый, — как мантра, и Тэхён, одаривая его шею поцелуями, поднимается выше, зацеловывая лицо и заставляя раскрасневшегося Юнги нервно хватать воздух. В стремлении поцеловать Мина в лоб, парень подаётся вперёд, неосознанно задевая простату старшего, отчего тот цепляется своими пальцами в чужие и более слышно стонет, снова запрокинув голову. От этого его собственный член нервно поджимается, а Тэхён ощущает искристое предвкушение, смешанное с чистым удовлетворением уже оттого, как хорошо он делает своему Юнги. Раскинувшемся по простыням, глядящему из-под мокрой чёлки на него глазами, в которых плещутся откровенное желание и немая мольба. С его покусанными фигурными губами, приобретшими прекрасный розовый оттенок, ведь он терзает собственную кожу зубами, стараясь не шуметь слишком сильно. Он забывается, будучи всё ещё очень чувствительным оттого, как сильно член Тэхёна упирается ему в комок нервов, посылая приятные импульсы по всему телу, заставляя поджилки трястись, а собственную плоть — истекать предсеменем и пачкать свой живот. Юнги не отвлекается даже тогда, когда Ким целует его в выступающее адамово яблоко, проводит носом по вздёрнутому подбородку и мягко спрашивает: — Всё в порядке? — его голос звучит тяжелее, он становится более вязким от накала, что парень сейчас ощущает, так что Юнги только хаотично кивает головой, сжимая Кимовы руки сильнее. К своему несчастью, он опускает глаза на Тэхёна ровно в тот момент, когда парень делает первое неровно нервное движение, и его красные губы предательски распахиваются, выпуская бархатный стон из уст. — Д-да, — спешит Мин ответить лишь для того, чтобы посмотреть снова, как брови Тэхёна нахмурятся в тот момент, когда он повторно мягко толкнётся в податливое тело, а его зубы захватят нижнюю губу, прикусывая её и выпуская лишь шумный выдох на третьем движении; Юнги будто попадает на место Кима, оставаясь недовольным тем, что не слышит басистых стонов над собой, что воспаляют его снова и снова, заставляя жадно хвататься за крепкие руки. Не то чтобы тело Тэхёна не могло сделать этого: поблёскивающая в некоторых местах карамельная кожа легко притягивает взор, вынуждает зачарованно смотреть на то, как мышцы перекатываются под ней, а широкая грудь и форменные плечи, надплечья нервно вздымаются, когда младший немного ускоряется. Он выглядит восхитительно, возвышаясь над ним; выглядит, как самая главная и единственная мечта, как бредный сон, и Юнги лишь воспалённо улыбается, ловя медовые стоны и изнывая от осознания, что это — его заслуга. Тэхёну хорошо с ним, и это — единственное, что может значить, кроме того, что он сейчас не может коснуться его. — Тэхён-а, — Мин отвлекает его от собственного размеренного темпа, и тот встречается внимательным взглядом с Юнгиновым, освобождая одну руку, чтобы провести кончиками пальцев по тяжело вздымающейся груди. — Мы можем поменять позицию? Вместе с произнесенными словами краснеют и его уши, ведь он всё ещё считает, что Тэхён за такое его высмеет. Но он только мягко кивает, опускаясь, чтобы поцеловать метку на Миновой руке и подняться к лицу, осторожно поцеловать в лоб и тихо проговорить: — Конечно. Всё ещё двигаясь так, чтобы не навредить старшему, он отстраняется, тянет Юнги за руки и меняет местами, с тяжёлым вздохом ложась на скомканные и местами влажные простыни. То, насколько он на деле оказывается нежным и осторожным, до сих пор ранит Мина, заставляя изредка думать, что он всё ещё не заслужил этого. Потому как касания Тэхёна бережные, они не несут за собой никакой боли, лишь оставляют тепло в местах соприкосновения, и он благодарен ему за заботу, проявляющуюся даже здесь, в ситуации, в которой Ким не может быть уверенным до конца, но всё равно пытается, чтобы не доставить Юнги неудобств: — Ложись на меня, — звучит уверенное, за что Мин только неуверенно косится на Тэхёна, теребя пальцы. — Доверься мне. Ложись на меня спиной и приподними таз. Я позабочусь о тебе, — он шепчет любовно, протягивая руки, как приглашение, за которое Юнги цепляется, боясь упасть на ватных ногах. Оказаться на груди Кима снова — уже приятнее, чем просто наблюдать за ним издалека. Так он не видит его лица, но может ощущать Тэхёново тепло, исходящее отовсюду, чувствовать его естественный запах, смешанный с почти выветрившимся парфюмом и, в конце концов, целовать его до потери сознания. Этим он и собирается заняться, но, стоит ему оказаться на Киме, как тот снова осторожно заполняет его, поддерживая напряжённые бёдра и постепенно опуская на себя, так, чтобы их тела соприкоснулись. Но этого оказывается слишком много: этот угол какой-то слишком удачный, он слишком сильно давит на чувствительную зону, потому, не успев Юнги опуститься полностью, он тут же протяжно стонет, чувствуя, как плоть Тэхёна на это дёргается внутри. Это создаёт ещё больше стимуляции, и ему приходится буквально хныкать, не узнавая себя. Это ощущается слишком хорошо, так, будто он может кончить в любой момент, и от движений Тэхёна хочется одновременно уйти и прижаться ближе. От этой неопределённости он снова теряется, не осознавая даже, насколько громким становится, и ему остаётся только цепляться за руки Кима, обхватывающие его тело. Юнги снова медленно забывается, растворяется в том, насколько приятно это может быть, потому только вслепую тычется своим лицом в Тэхёново, находящееся совсем близко. Прижимаясь к его щеке, не видя даже, как горячо на это усмехается парень, закусывая несчастные алые губы, зато прекрасно слыша, как томно он стонет ему в ухо и изнывая от этого. Мин, кажется, находится в шаге от того, чтобы расплакаться: он никогда не ожидал, что секс может быть настолько приятным. Но вот он здесь, буквально ноет от того, насколько хорошо Тэхён заполняет его, и в какой-то момент все ощущения становятся оголённым нервом — он слишком отчётливо ощущает, как крупная головка упирается в простату, как влажно целует Тэхён Минову шею и какая крепкая его хватка на коже, что наверняка оставит следы. И этого всего становится слишком, потому он забывается полностью, а удовольствие, достигая своего предела, скапливается в нём и сильными волнами наводняет его, растекаясь по всему телу, заставляя кричать и плакать, дрожать бёдрами и метаться по Тэхёновой груди. Хвататься судорожно за крепкие руки, наверняка оставлять там следы и поджимая пальцы от того, насколько это на деле хорошо — как никогда в жизни. Некоторое время он не ощущает ничего, кроме собственного удовольствия, но даже через приятную негу он слышит, как Тэхён начинает постанывать громче, обессилено выдыхая: — Блять, Юнги. Он на это только улыбается, насколько это возможно, и, поправляя свои волосы, поворачивается к младшему лицом. Тот же — полное воплощение вожделения, и это заставляет низ его живота нервно скручиваться снова, пока он принимает горячие поцелуи в шею, разносящие мурашки по коже. Он не может не выдохнуть, когда Тэхён целует его в щеку, поглаживая по грязному животу, пачкая сильнее. — Кажется, это первый раз когда я слышу, как наш хороший мальчик матерится, — дразнится Юнги, тотчас чувствуя, как в отместку Ким рвано толкается бёдрами, стимулируя слишком чувствительную сейчас простату, отчего тот высоко вскрикивает, отчего-то снова тычась в лицо Тэхёна своим. — Как ты себя чувствуешь? — игнорируя услышанное и будучи полностью довольным проделанной пакостью, Ким тихим, слегка охрипшим голосом интересуется, осторожно выходя из расслабленного тела. Снова меняет их местами, аккуратно перекладывая старшего, в итоге оказываясь сверху и целуя белое плечо. — Хорошо, — он фыркает, когда младший рывком сажает его, и это снова кажется непозволительно горячим — то, какой силой он обладает, никогда не используя её против Юнги. Никогда не причиняя вреда, и это — единственное, что на деле ранит Мина. То, каким ласковым с ним остаётся Ким в любое время, вне зависимости от настроения и взаимоотношений, всегда относящийся к нему, как к самой большой драгоценности в его жизни. Ощущая так не вовремя подкатывающий к горлу ком, он нервно сглатывает и мелко улыбается, будучи не в силах сопротивляться этому. И ещё более нервно вздыхает тогда, когда Тэхён, будучи всё таким же крупным и соблазнительным, с широкими плечами и крепкой грудью, чувственно садится ему на бедро, руками упираясь в Миновы плечи, а пахом — прижимаясь к чужой бледной коже. Такой крепкий и хрупкий одновременно, с осунувшимися плечами, опущенной головой, отказываясь от любой другой помощи, просто начинает объезжать его бедро, не останавливаясь ни на секунду, показывая ту слабость, о которой Юнги не мог и мечтать. Он соврёт, если скажет, что ему не нравится: карамельная кожа от пота блестит всё ярче, а движения бедёр — плавные и завораживающие, такие, что, кажется, только Тэхёну и присущи. Столь крепкие на фоне Минового тощего тела, они выглядят восхитительно, делая работу, от которой младший стонет едва громче, снова прикусывает губу и блаженно прикрывает глаза, и на этот раз Юнги может сполна насмотреться на это: на слипшиеся пряди мокрых волос, на розоватые щёки и прекрасное лицо, что, возбуждаясь, становится всё краше. Его голос, слегка уже севший от нагрузки, звучит обволакивающе мягко, а глаза, редко приоткрывающиеся, чтобы найти Миновы губы, глядят вожделенно и любовно, и это кажется ему самой искренней вещью, что Юнги видел в своей жизни. Глаза не врут, наверное потому Тэхён предпочитает держать их закрытыми, боясь сказать что-то слишком откровенное, что-то, для чего ещё рано, что спугнёт, но кажется сейчас таким необходимым. Потому он распахивает их, и они, обрамлённые целомудренным сплетением мягких ресниц, с тёплым блеском в глазах, устремляются куда-то себе же в руки, всё никак не встретясь с адресатом. Юнги не осуждает его за это. Лишь решается заправить несколько мешающих прядей ему за ухо, за что зарабатывает один беглый взгляд, краткую улыбку, а после проводит ладонью младшему по щеке. Он не ожидает этого, но, чувствуя наконец потеплевшую шершавую кожу над своей, останавливается, забывая обо всем на свете, прижимая руку к своему лицу. Наконец поднимая свои глаза на Мина, — не мимолётно, не отводя через секунду, — он позволяет прочитать всё, что томится там, и содержанием Юнги оказывается вполне доволен. Он знает это всё и сам, потому что такой же отблеск хранится и в его сердце, но Мин только смиренно улыбается, большим пальцем поглаживая слегка влажную кожу: — Ты восхитительный. Тэхён, зардевшись, на такое заявление лишь тепло улыбается, а его глаза снова прячутся, превращаясь в чувственные полумесяцы. Он, кажется, хочет сказать что-то в ответ, но вместо этого лишь прижимает Минову руку к себе сильнее, гладит длинные фаланги тёплыми подушечками и просто ждёт, живописно восседая на нём. Потому Юнги ведёт рукой ниже, обводит крепкую, не теряющую аккуратность грудь, пальцами впадая в глубокие ямки ключиц, потирая покрасневшие соски и наконец прижимая руку к аляпистой метке, приближаясь к губам младшего: — Я люблю тебя, — шепчет он прежде, чем мягко поцеловать его и почувствовать, как под ладонью сердцебиение начинает едва уловимо ускоряться, синхронизируясь с тяжёлым дыханием. — Я тоже, — мурчит Тэхён, отстраняясь на ничтожные секунды, набирая побольше воздуха в лёгкие, — люблю тебя, — шепчет в губы, осторожно постанывая, когда невесть когда ставшая горячей рука Юнги опускается ниже, накрывая его плоть, но не окольцовывая. Лишь прижимая её к своему бедру крепче, так, чтобы дать в итоге больше контакта, того вожделенного трения, от которого Тэхён сейчас шумно дышит в его губы, снова закусывая Миновы вместо собственных, отстраняясь, чтобы откинуть голову назад. И получить череду влажных мягких поцелуев, граничащих с мимолётными касаниями, подкрепляющихся свободной ладонью, что деликатно поддерживает поясницу, жмёт ближе, поглаживает, лишь изредка опускаясь на ягодицы. Именно потому Тэхёна надолго не хватает: лишь толкнувшись ещё пару раз в широкую ладонь, он наконец достигает своего пика, постанывая так, что старшему остаётся только зачарованно глядеть на него, переживая очередной нападок восхищения и ничем не ограничиваемой любви. Потому Юнги, проведя последние пару раз по всё ещё напряжённой плоти, остаётся только поддерживать его обеими руками, наблюдая за тем, как крупно содрогается тело. И только широко неконтролируемо улыбнуться, прижать Тэхёна к себе ближе, наконец меняя их ноги местами и обплетая карамельное тело своими белыми ногами, руками, роняя их на тоже порядком подуставший матрас. Зарываясь в терпко пахнущую Кимом шею и улыбаясь так довольно и счастливо, наверняка зная, что, завидь Ким на его лице подобную улыбку, расцвёл бы в точно такой же, заставляя его сердце биться сильнее. Но сейчас — только ощущение всепоглощающего тепла отовсюду: оно убаюкивает, позволяя полностью расслабиться и, будучи окружённым медовым запахом, наконец уснуть, всё так же свернувшись в руках Тэхёна, так же чувствуя его осторожные касания в своих волосах. Ощущая уже сквозь одолевающую дремоту мягкое прикосновение губ к его мокрому лбу, и касание это заставляет ещё недолго оставаться в сознании, здесь, с ним, для того, чтобы сказать: — Знаешь, — совсем тихо, не открывая глаз, — до того, как встретить тебя, мне всегда было так холодно. Куда бы я ни шёл, что бы ни надевал, как бы ярко ни светило солнце за окном на улице. — Он замолкает на секунду, позволяя усвоить услышанное и потираясь лицом о Кимову шею в поисках позиции, в которой его будет лучше слышно: — Но с тобой мне так тепло. Тепло и хорошо. Всегда. Юнги уже не слышит, что ему отвечает Тэхён (и отвечает ли вовсе), ощущает только влажное касание к его носу, сопровождаемое мягким поглаживанием по действительно тёплой коже, до сих пор немного влажной от контакта. Парень уже не может держать себя здесь, потому беззаботно проваливается в сон, чувствуя лишь незначительное копошение под боком. Он знает, что Тэхён позаботится о них сейчас. Всегда заботится.