It hurts, damn it

      «С возрастом жить становиться сложнее. Разбитые надежды, страх перед будущем, ответственность, которую перекладывают на твои плечи, душат костлявыми пальцами, перекрывая напрочь кислород. Попытки собрать себя заново часто рушатся от мельчайших изменений. Слёзы боли и горечь обиды, страха стают главными спутниками каждого грёбаного дня. Боязнь открыться даже самым близким, любимым людям сопровождается неуверенностью в себе. Порой моральная боль достигает своего апогея, заставляя хрупкого человека разбиваться на осколки, словно хрустальный сервиз. Тогда на помощь приходит физическое возмещение.       Раз надрез, два надрез… Сколько раз он уже так делал? Когда это началось? Сейчас в его голове блаженная пустота и спокойствие…»

***

      Длинный школьный коридор вновь гудел массой голосов и топотом ботинок. Козуме сидел на подоконнике дальнего окна, покачивая ногой из стороны в сторону. Мимо пробегали ученики, ходили уставшие учителя, готовясь к началу очередного учебного дня, который опять обрушит на плечи учащихся кучу забот в виде домашних работ, контрольных и прочего.       Громкий звонок на урок помешал Кенме закончить прохождение уровня в занимательной игре. Потерев переносицу и сохранив прогресс, парень ловко спрыгнул со своего нагретого места и поплёлся в класс литературы. Слушать монолог учителя об очередном «творении» желания не было вообще. Душный кабинет давил на мозги густым воздухом и вызывал раздражение. Сегодня в планах было шесть уроков, потом тренировка с нагрузкой в два раза больше обычной, потому что через неделю должна состояться долгожданная игра с командой Карасуно, о которой Нэкомата-сенсей так много рассказывал.       Кенма не любил волейбол и не ненавидел. Он просто играл, потому что его друзья без него не могли. Ещё на первом году обучения друг уговорил его остаться и вот уже идёт второй в старшей Некоме. Козуме даже не пытался сбежать — смирился.       Вместо того чтобы вникнуть в тему урока, блондин смотрел в окно, за которым раскинулся прекрасный вид на спортивную площадку, где сейчас проходил урок у третьегодок пятого класса — класса Куроо. Этого весёлого кошака можно было узнать по торчащим, неулаженным волосам, за которые того не один раз отчитывал завуч. Кенма лениво зевнул, возвращая взгляд в учебник, где красовался сборник хокку Басё. До конца учебного дня оставалось ещё пять с половиной уроков.

***

      Железные шкафчики, длинные лавочки и духота — идеальное описание раздевалки волейбольного клуба. На первом этаже, в холе, Кенму встретил Тецуро и потащил в сторону спортзала. Теперь шум, который сводил с ума всех социофобов, сменился на возгласы Ямамото и недовольное шипение Яку. Впрочем, привычная за два года картина. — Хэй, Кенма, ты чего это? — Куроо был близко. Очень близко. Он вообще понимал что такое «личное пространство»? И даже несмотря на это, Козуме не был против, потому что за годы дружбы с Куроо блондин настолько привык к наглому поведению, что теперь тратить лишние силы на тщетные попытки открестится от наглого друга казалось глупым. — Что? — убитый и абсолютно апатичный голос блондина никогда не поднимался ни на октаву выше, если в этом не было необходимости. — Ты выглядишь сейчас так, что возникает ощущение, будто минуту-другую и ты упадёшь без сознания, — брюнет подозрительно покосился на друга. — Опять всю ночь в игру залипал? — Возможно… — Кенма стянул с себя школьную рубашку и достал из шкафчика тренировочную чёрную футболку, тем самым давая понять, что разговор окончен. Желания выслушивать нравоучения от старшего не наблюдалось.       На фоне Шибаяма уточнял нюансы приёма синхронной атаки у Яку, Такетора и Инуока обсуждали выпуск новой манги, а Куроо не мог не волноваться за друга. Ну вот сколько раз ему нужно сказать, что сон очень важен для человека, особенно для спортсменов? Он же волейболист. Помрёт так, если не контролировать. Плохая привычка засиживаться до самого утра сформировалась у Кенмы еще в начальной школе. По сей день ни Куроо, ни мать блондина не могли отучить его от этого. — Сначала разминка, потом отработка приёма по парам, дальше — нападающий удар с поддержкой мяча. Ну, а потом два сета со смешанными командами. Поехали! — объявил Наой и вернул планшет Нэкомате. Пожилой мужчина довольно кивнул, переводя взгляд из учеников на записи.       Всё, как и всегда: третьегодки вели тренировку, указывали на недочёты, тренера исправляли ошибки в технике игры, время от времени что-то обсуждая между собой.       Шумные первогодки пылали от нетерпения, второгодки, а особенно Кенма, вели себя спокойно и терпеливо (Ямамото вычеркните из этого списка сразу), а выпускники излучали ауру всемогущества и напористости, потому что этот год — их последний шанс попасть на Национальные.       Долго, шумно, потно… Кенма хотел домой, в ванну, а потом спать или, скорее всего, пройти уже ту игру, которую скачал пару недель назад. Удивительно, что дурацкий босс заставил Козуме задержаться на одном уровне дольше двух дней.       Всё проходило как обычно. Абсолютно ничего нового не выбивалось из привычного уклада дел, но какое-то странное ощущение щекотало нервы Кенмы изнутри со второй половины тренировки. Причина стала ясна позже, во время пятиминутного перерыва. — Кенма, мне мама написала, сказала, что сегодня я поеду к тёте. Она переезжает, и нужно помочь коробки собрать и загрузить в машину. Тебе придётся ехать с Яку и Каем, — Куроо выглядел виновато, озвучивая сложившуюся ситуацию.       Ах, вот из-за чего возникало это гадское чувство. Козуме как будто унюхал проблему, маячившую на горизонте, заранее. Блондин всей душой ненавидел ездить на метро без Куроо. Тецуро — его скала, стена, защита! Он постоянно следил за остановками, вёл блондина в сторону дома, потому что им всегда было по пути, так как жили они в соседних подъездах уже многие года. Именно Куроо закрывал его своим телом в час пик от толпы, а теперь Кенма должен был ехать с маленьким (прости, Мориске, но это лишь сухой факт) Яку и меланхоличным Каем. — Ясно, — Кенма фыркнул и взял бутылку с водой. Ничего не попишешь.       Именно так «сомнительное» настроение скатилась к «отвратительному».

***

— Боже, Кенма, успокойся. Ну ты же нас знаешь? Знаешь. Почему ты весь зажатый, как загнанный зверёк? — Яку с непониманием и жалостью смотрел на связующего и тяжко вздыхал. — Яккун, не стоит… — Кай мягко улыбнулся и отвёл взгляд к окну вагона.       У Кенмы начала болеть голова, а внутренняя сирена, которая отвечала за чувство защищённости, просто неистово вопила. — Вы — не Куроо. — И этим все сказано, — Мориске хихикнул и заглянул в телефон. На часах уже половина восьмого. Закат закрашивал небо в оранжевый, розовый и фиолетовый цвета, заливая своим светом всё вокруг. Дневная духота спала, позволяя вдохнуть полной грудью, но толкучка в метро упорно забирала весь оставшийся в вагоне кислород. — Кенма, твоя остановка будет следующая. Готовься, — Кай подал сумку товарищу и вместе с ним протиснулся к двери вагона. Ему и Мориске выходить на три остановки позже, а значит — дорогу от станции до дома Козуме пройдёт в гордом одиночестве.       Поток людей напрягал и выбивал из колеи. Желание забиться в угол нарастало, но до дома оставалось всего пять минут ходьбы. Собрав всю волю и силу в кулак, блондин побежал в сторону своего подъезда. Усталость в ногах после интенсивной тренировки давала о себе знать, но это последнее, что сейчас могло остановить Козуме.       Поднявшись на первый этаж и вызвав лифт, Кенма достал телефон и зашёл в чат команды, где должен был отчитаться, что уже дома. Об этом попросил Тецуро, сказав, что ему будет так спокойнее.       Лифт приехал и Кенма вошёл в кабину. Кнопка двенадцатого этажа загорелась красным, после нажатия. Козуме за годы жизни тут знал, что для поездки на лифте на свой этаж ему потребуется одна минута и двадцать три секунды. Такое наблюдение очень помогало рассчитать время, особенно когда проспал будильник на добрых полчаса.

Пудинг

Я уже зашёл в квартиру и хочу помереть. За сегодня у меня стресса было больше, чем за последние три месяца

Наглый кошак Охо-хо. Прости-прости, виноват. Яккун, Кай-кун, я ваш должник ฅ^•ﻌ•^ฅ Злой гном Я все ещё свято верю, что ты мне отдашь мою тетрадь по физике. И да, с тебя кофе! Кенма, ты отлично справился! Наглый кошак Злопамятный ты, Яку. А я думал мы друзья…ಠ_ಠ Злой гном Не испытывай моё терпение, ты, чучело некомовское. Наглый кошак Я пошёл плакаЦ. Никто меня не любит. Ну вот как так? (; ´༎ຶٹ༎ຶ') ЭроКез Куроо-сан, я готов вас утешить, потому что знаю какой Яку-сан бывает жестокий. Сегодня он меня восемь раз ударил, а главное — не за что!!! Пудинг Я готов был тебя сам убить, потому что вы с Инуокой орали, как идиоты ЭроКез Ну Кееенма. Это обидно ващет. Я тоже пошёл плакаЦ. (ᗒᗣᗕ)՞       Кенма слегка улыбнулся на это и пошёл в комнату, чтобы взять домашние вещи. Желание погрузиться в горячую ванну и снять с себя напряжение, усталость и социальное давление заставило блондина потратить последние силы, чтобы набрать воду, добавить пенку и морскую соль.

***

      На площадке кипела битва старшей Карасуно и старшей Некома. Быстрая атака девятого и десятого воронов поразила всех, но и к ней смогли приспособиться игроки Некомы. Три полноценные игры, и Карасуно ни одной не выиграла. Да, они сильны, но ещё не слажено играют, именно это и стало причиной полного разгрома.       Команда старшей Некомы стояла у входа в спортзал, в котором только что играли, разговаривали со своими новыми знакомыми. Буквально через двадцать минут будет отправление, об этом сообщил Нэкомата-сенсей, перед тем как вернутся в здание за своими вещами. Тренер Укай собрал своих воронят и поспешно отправился на станцию поездов, обещая напоследок встретится на Национальных и показать настоящую «Битву на мусорной свалке».       Кенма в сторонке наблюдал за окружающими. Для него сегодня было много нового и морально сложного. Чего только стояла длительная поездка в Сендай и шумный Хината. Рыжего парнишу невозможно было остановить от постоянного лепетания. Хотелось поскорее вернутся домой, в Токио, где уже все привычно и знакомо. Сокомандники бурно обсуждали дружеский матч и грядущие отборочные, создавая вокруг галдёж, сравнимый со стрекотанием цикад летом.       Куроо спокойной походкой вышел из здания спортивного зала, поправляя шлейку спортивной сумки. В его рослой крепкой фигуре читалась удовлетворённость от прошедшей игры. — У нас есть ещё чуть больше десяти минут. Не хочешь прогуляться возле спортзала? — Тецуро был максимально расслаблен и, кажется, сполна наслаждался сегодняшним днём. Команда играла в полную силу и капитан этому несказанно радовался. — Да, давай, — Кенма вдохнул вечерний воздух, который казался более мягким и чистым, в сравнении с токийским. Необычайная лёгкость разливалась по уставшему телу. Немного клонило в сон. Появлялось желание сесть поскорее в автобус, уложить голову на плечо Куроо и отдохнуть. — Знаешь, Кенма, сегодня ты себя очень хорошо проявил. Спокойно реагировал на всё, сумел успокоить команду, выстроить тактику и воплотить её в реальность, — Куроо смотрел в небо, наблюдая за летящими птицами. — Ты молодец. Хороший будущий капитан для Некомы. — Куроо, нет, — Козуме торопливо ответил, мотнув головой. Пара светлых прядей выбилась из-за уха, закрывая глаза. — Что нет? — Тецуро перевёл взгляд на блондина. От былой расслабленности не осталось и следа. Черные густые брови дёрнулись и немного съехались к переносице. — Я не буду капитаном. Я не подхожу на эту должность, — они уже говорили об этом и ни раз, а Куроо продолжал о своем. Внутренняя злоба начала просачиваться на задворки сознания Козуме. — Почему это? Ты спокоен и собран, вселяешь веру своей откровенностью. Тебе доверяют, а значит команда последует за тобой, Кенма, — опять он за своё. Давил морально, чтобы было именно так, как он считает нужным. Зараза! — Я вижу, как это сложно. Ты из кожи вон лезешь, чтобы мы прошли на Национальные, чтобы командный дух не растеряли. Не смогу я вытащить их всех. Меня бы кто вёл за собой… — бросив косой взгляд на друга, Кенма вздохнул. — Не быть мне лидером. — Кенма… — глаза брюнета начали постепенно темнеть и грустнеть. — Я думал уже и так все очевидно, кто будет будущим капитаном, а ты… — А я, Куроо, не смогу, — перебил Козуме. — На эту должность подойдёт Ямамото. У него и запал есть, и цель уже намечена, и силы воли с энтузиазмом хоть отбавляй. Мужество! — в конце Кенма попытался выдавить типичный возглас Такеторы, но получилось сомнительно. — Почему ты так себя загоняешь и унижаешь? — Я смотрю правде в глаза. Тихий, не общительный, нелюдимый, замкнутый капитан разобьёт команду и сломает все то, что ты так отчаянно строил, а я этого не хочу. — Кенма, прекращ-… — Нет, Куроо. Это всего лишь сухие факты. Аксиома, которую ты никак не можешь понять, потому что слепо веришь в меня… — блондин глубоко вздохнул, — Слепо веришь в правильность своего выбора, Куроо. Эгоистично с твоей стороны, знаешь ли. — То есть, ты хочешь сказать, что я ошибаюсь? — Да. Ты ошибаешься. Вера в мои тактики — это, конечно, приятно, но абсолютно не практично для Некомы. Самоуверенность, которую ты излучаешь, когда говоришь, что я идеальный будущий капитан, просто портит твой образ адекватного человека.По крайней мере для меня. — Кенма… — тихая попытка перебить была грубо остановлена. — Нет, Куроо. Я не буду капитаном. И эту тему можем больше даже не поднимать. — Кенма! — терпение брюнета сошло на ноль, и он повысил голос, хватая за рукав младшего. — Ну что? — судорожный вдох — попытка успокоиться. — Почему ты не веришь в себя? Почему даже не хочешь попробовать? Хотя бы попытаться! — брюнет злобно тараторил, играя желваками. — Потому что очевидные вещи лежат на поверхности и ради их понимания не нужно копать глубже. Ты, Яку, Кай уйдёте сразу после Весеннего турнира. Вас больше никогда не будет в Некоме. Ты не сможешь поддержать и вселить веру в меня! Понимаешь? Моей, Куроо, моей опоры не будет рядом, потому что ты выпустишься! — обида постепенно начала разгораться внутри связующего. — Ты так много времени тратил на изучение обязанностей капитана, так много сил тратил, чтобы команда достигла нынешнего уровня, а я никчёмен в этом. Я завалю команду, затащу её на дно, а этого я не хочу больше всего. Я не хочу ломать то, во что ты вкладывал душу. Понимаешь, Куроо? Не хочу оплошать и сломать то, что так тебе дорого, — голос его был глухим и хриплым. — Я уверен в своём выборе, потому что вижу со сороны твоё влияние на второгодок и первогодок. Они тебя уважают, — процедил сквозь зубы нынешний капитан и сильнее сжал кулак. Ткань олимпийки жалобно зашелестела под натиском пальцев. — Разговор закончен. Я не хочу больше это обсуждать. Всё! — блондин выдернул рукав, поправляя его. — Кенма. — Нет. — Кенма! — рявкнул Тецуро. — Отвали, — прошипел блондин, и ускорил шаг в сторону автобуса. — Кенма, стой! Блять! Ты серьёзно драму развёл из этого? Кенма! Козуме! — Куроо не бежал за ним, но это «Козуме» стало последней каплей. Последний раз Куроо звал Кенму так во время ссоры три года назад. И вот сейчас опять. Впервые за три года, вновь Кенма стал «Козуме». Таким холодным и чужим… Блондин не обернулся. Не дал ни малейшего повода подумать, что его собственная фамилия резанула по ушам неприятным набором звуков.       Последние месяца тема про капитанство Кенмы поднималась неоднократно и связующий отнекивался, никогда толком не объясняя своего решения. Так же разговоры про выпуск третьегодок были очень болезненный как для Кенмы, так и для Куроо. Оба ходили в постоянном напряжении и задумчивости. Подобное уже было во времена средней школы, но тогда было не так сложно, а теперь, после Некомы, каждого ждёт взрослая жизнь, в которой они могли разойтись как в море корабли. Парни боялись, что после выпуска многолетняя дружба могла пошатнуться и распасться как карточный домик.       Кенма забежал в просторный автобус и сел на одинарное сидение у окна, хотя обычно всегда сидел с Куроо. Все, кто тогда уже был в салоне, посмотрел на него, как на умалишённого. Шибаяма округлил глаза, а Фукунага, словно поняв всё и сразу, тяжело вздохнул. Спустя минуту в автобус зашёл сам Тецуро, осмотрев всех, его взгляд остановился на Кенме. — Хорошо… Успокоишься — поговорим, — прошептал капитан и сел в другом конце транспорта.       Нэкомата-сенсей посмотрел на ребят и немного погрустнел, увидев разлад. Это не могло скрыться не от чьих глаз. И, конечно, для Кенмы и Куроо это не было секретом. Дабы отгородиться от этого мира, Козуме включил музыку в наушниках на всю мощь. Настроения проходить игру не было, поэтому он бессмысленно смотрел в окно, где солнце скатывалось за горизонт, мелькали тени деревьев и, время от времени, появлялись дома. Префектура Мияги отличалась от Канто наличием гор и огромных рисовых полей, что простилались на много километров вдаль. Здесь жизнь словно замедлялась, давала возможность остановится и спокойно насладится красотой природы и привычным укладом быта.       Куроо нервно крутил в руках телефон, борясь с желанием назло Кенме позвонить на его сотовый. Нэкомата-сенсей время от времени поглядывал на раздраженного капитана, но продолжал молчать. Крайне редко бывало такое, чтобы мужчина влазил в отношения учеников. На своей памяти Куроо такое видел на первом году обучения один раз, когда дело дошло до драки новичков. Многострадальный телефон Куроо завибрировал, сообщая о новом уведомлении. Парень нехотя разблокировал экран. Злой гном Что ТЫ блять НАТВОРИЛ? Почему КЕНМА сидит ОТДЕЛЬНО? Он даже в игру не рубится! Ты же ПОНИМАЕШЬ насколько ВСЁ ХРЕНОВО? Наглый кошак Я его похвалил и сказал, что он будет хорошим капитаном, а он сказал, что капитаном будет Тора, послал меня и ушёл. Злой гном Куроо, поздравляю, ТЫ КУСОК ИДИОТА! Наглый кошак Почему это кусок? Злой гном Потому что на полноценного не тянешь. Ты же в курсе КАКАЯ это острая и больная тема для него. Наш выпуск больная тема для всех, но для Кенмы это просто моральная СМЕРТЬ. Ты идиот и единственное, что сейчас останавливает меня и Ямамото надрать тебе хорошенько зад — тренера и чёртов автобус! И да, СРАЛ Я НА ТО, ЧТО ТЫ КАПИТАН И ВЫШЕ МЕНЯ НА ДВЕ ГОЛОВЫ!       Куроо вздохнул и зыркнул на Яку. Он сидел с Такеторой через три ряда от самого Тецуро, и оба смотрели так, словно готовы испепелить своего капитана. Оно и понятно было, ведь Кенма очень уязвимый, а Тецуро не думал, что может легко задеть чувства окружающих. Дурень, одним словом, который никогда не следил за языком и легко выводил всех из себя.       «Тебе бы манерам поучится», — однажды сказала Куроо его одноклассница, которую он задел словесно не намеренно. Острый язык и не умение думать на перед часто делало из парня в глазах других — ту ещё занозу.

***

      Четыре с половиной часа езды и вот вдалеке показался край Токио. Его можно было спутать с продолжением Сайтамы из-за невзрачных двухэтажных жилых домиков и небольших участков зелени.       Перед тем как покинуть салон автобуса Яку прошептал Тецуро на ухо: — Не доставай его! — и поспешно выбежал из транспорта, провожая его хмурым взглядом.       Когда автобус доехал до остановки Кенмы и Куроо, Нэкомата-сенсей подозвал к себе капитана, вручая журнал с тренировками. Воспользовавшись заминкой, Кенма первым выбежал на улицу, за ним через пару мгновений вышел Куроо, с сумкой на перевес. Лицо старшего было хмурым и озадаченным. — Кенма, нам нужно поговорить. — Нет, — блондин застегнул мастерку. С него хватит на сегодня душевных разговоров. Гордость и обида недопонимания затуманила разум, включая детский эгоизм. — Да, Кенма, да! — ну не умеет Тецуро отступать от задуманного, вовремя остановиться. — О-т-в-а-л-и от меня! Так ясно? Или тебе написать? — Что я такого сделал, что ты на меня шипишь как змея? Похлеще Дайшо будешь, — Куроо искренне не понимал друга, и попытка превратить всё в шутку про капитана Нохеби с треском провалилась. — Я не хочу с тобой ни о чём разговаривать. У меня нет настроения, — Кенма быстро ретировался на другую сторону дороги, а потом и вовсе скрылся среди многоэтажных домов, чтобы не видеть красную олимпийку Куроо.       «Только хуже стало!» — подумал брюнет и достал телефон. — Яку, завтра на обеденном перерыве на нашем месте… Ох… И Кая с собой захвати. — Это по поводу Кенмы? — голос либеро оставался таким же спокойным, будто он знал всё на перёд. — Да, нужно срочно что-то делать. Я попытался спокойно обсудить, что именно его так… А он тупо сбежал, — Тецуро тяжело вздохнул и потёр лоб. — Боже, Куроо, я надеюсь, что ты его не стал догонять и настаивать на разговоре? — Нет. Я его отпустил. — Правильно. Вам нужно остыть. Ладно, до завтра, — за шуршанием и пиканьем кассового аппарата на фоне, Куроо понял, что Яку был в магазине. Стало неловко отвлекать сокомандника от обычной рутины своими проблемами. — Давай. Пока.

***

      Кенма залетел в квартиру и закрыл дверь на два замка. Хорошо, что никого не было дома, а то сразу бы тревогу начали бить, потому что вид у парня, мягко говоря, паршивый. Красные глаза, обкусанные губы и растрёпанные волосы. Когда к горлу подкатил ком и прорвал на слёзы, Кенма и сам не заметил.       Парень снял обувь, бросил сумку на пол и зашёл в ванну. Всё время, что он там провёл, плач не прекращался. Тело пробивала дрожь усталости и побочная реакция организма на истерику.       Боль, обида, злость, непонимание… Всё смешалось в один мощный яд, который разлился в крови и теперь травил изнутри хрупкое тело парня. Почему Куроо его не слышал? Почему не понимал? И в конце концов, почему Кенме так больно?       Когда Козуме вернулся к себе в комнату, сил и желания делать что-либо не было. Голова болела и гула из-за роя мыслей. Он не хотел видеть Тецуро ближайшее время. Не ходить в школу — плохой вариант, потому что время контрольных. Не ходить на тренировки тоже сомнительное решение, потому что скоро отборочные. Ситуация полная задница, с которой нужно было как-то бороться.       Кенма поднялся с кровати и стал искать в ящиках успокоительное и обезболивающее. В тумбочке ничего не было, в столе тоже. Только в одном из захламлённых ящиков шкафа парень нашёл две пластины таблеток, но внимание привлекло отнюдь не это. Возле успокоительного лежал нож-бабочка, лезвие которого маняще переливалось красно-чёрным цветом. Это подарок Ямамото, который тот купил, когда был в Нагое. Наверное, странный презент, но ведь это же Такетора…       «Говорят, что физическая боль способна заглушить моральную», — Кенма взял в руки нож и начал его крутить под освещением настольной лампы. Сглотнув ком в горле, Козуме поднёс лезвие к руке. Пальцы онемели, а в голове будто бы пронёсся ветер. Насколько долго он терпел, чтобы вот так сейчас поступить?       «Нет, не умереть, а только… Чтоб отвлечься…»       Блондин рвано вдохнул и полоснул по руке. Не глубоко, кровь еле-еле выступила, но импульс прошёлся по всему телу, подобно разряду тока.       «Раз надрез, два надрез… Достаточно!»       Кенма выбросил нож на пол и упал на кровать. Завтра на тренировке он будет либо в олимпийке, либо с бинтами на руках, но тогда нужно будет это как-то объяснить. Но сейчас не важно. Сил не осталось на то, чтобы разобрать свою сумку после поездки, поэтому блондин предпочёл уткнуться лицом в подушку, ощущая жжение на лице от засохших на щеках слезах, и пульсирующую боль на руке.       Сквозь дрёму парень услышал входящее сообщение на телефоне в Instagram…