It hurts, damn it

      Сквозь сон парень услышал входящее сообщение на телефоне в Instagram: akaa_shiii Куроо-сан сказал Бокуто-сану, что вы сильно поссорились. Что случилось? Объясни нормально, потому что я ничего не понимаю, а Бокуто-сан не может успокоиться из-за этой ситуации.

ken.mako

Опять о выпуске и капитанстве мне мозг поласкал. Я не выдержал — психанул и послал. Не хочу с ним сейчас разговаривать. Голова болит пиздец как.

akaa_shiii Вам нужно успокоиться и поговорить, когда созреете. Что можно такого наговорить, чтобы тебя вывести настолько?

ken.mako

Он возлагает слишком большие надежды на меня и буквально насильно запихивает на пост капитана, а я не хочу разрушить, то что создавалось годами. Короче, психанули мы знатно. Я вспылил и задел его, а он — меня. Мы, когда ехали из Мияги, даже сели отдельно. Мне казалось, что Яку и Ямамото сожрут его и не подавятся. Даже Нэкомата-сенсей помрачнел.

akaa_shiii Оу. Ты это, выспись хорошенько. Удачи. Если что, я всегда на связи.

ken.mako

Спасибо большое, Акааши. Спокойной ночи.

akas_shiii Тебе тоже. Натянув одеяло с головой, Кенма отключился.

***

      Спасибо стечению обстоятельств, которое оправдано разрешило Кенме носить кофты с длинным рукавом. На улице всю ночь и день шёл дождь и дул холодный ветер. На тренировке парень тоже планировал быть в олимпийке, а если заставят снять, то скажет, что чувствует себя плохо и отпросится домой.       На этаже второгодок всегда было достаточно тихо и уютно. Особенно в правом крыле, возле кабинета заместителя директора. Козуме что-то смотрел в телефоне, время от времени поглядывая на проходящих мимо людей. — Хэй, Кенма, ты как? — Такетора подошёл к другу и опёрся о стену. — Да так. Терпимо. Башка болит. Кажется, начинаю заболевать. — Вы вчера с Куроо… — Тора. Пожалуйста… — Козуме убитым взглядом пронзил собеседника. — Хорошо… Хо-ро-шо. Ты, если что, говори… — Обязательно. Особенно, если нужно будет кому-то вмазать, — ехидно хмыкнул блондин. — Хо-хо, это запросто, — Ямамото легонько похлопал по плечу друга и зашёл в свой кабинет.       В шторке уведомлений всплыла знакомая фотография — Шибаяма прислал сообщение. Шиба Я только что случайно пересёкся с Куроо-саном. Он выглядит так будто если с ним кто-то заговорит, то он глотку вырвет. Ты там это…осторожнее.

Пудинг

Спасибо, Шибаяма.

Шиба Это, конечно, не моё дело, но на сколько все плохо? Ну, от 1 до 10.

Пудинг

Где-то 9,5/10.

Шиба пиздец Извините, это на эмоциях

Пудинг

Не парься. И про «пиздец», это ещё мягко сказано, но ты не боись.

Шиба Угу… (❍ᴥ❍ʋ)       В течение первой половины дня у Кенмы хорошо получалось избегать Куроо, потому что увидеть эту лохматую башку очень легко, особенно когда уже не первый год дружите. Во время обеда блондин ловко прятался на боковой лестнице, возле библиотеки, где его никто не нашёл бы, а Тецуро вместе с Яку и Каем начали готовить план «Помочь тупому капитану помириться с Кенмой» (Яку всегда был красноречив в названиях). — Поговорить нужно обязательно только тогда, когда он успокоится, — Мориске решил брать ситуацию в свои руки. — В качестве извинения, ты должен что-то придумать. Но! Но для начала выясни что из всего ему насолило больше, а значит, избегать потом этих тем и… М-м-м… Ну, сейчас важно следить, чтобы он ничего не натворил. — Он — не суицидник. Он не такой! — капитан зашипел. Обидно было слышать подобное в сторону своего лучшего друга. — Куроо-кун… — начал Кай. — Он. Не. Такой! — рявкнул Тецуро. — Я срать хотел на твоё мнение и на тебя, в частности. Ты большой мальчик и можешь сам разрулить свои проблемы, но мне жалко Кенму, которого ты довёл до ручки своим поведением. И если сейчас твоя туша начнёт своевольничать, то станет только хуже. И если вы дружите уже много лет, это вообще не значит, что в один прекрасный день, Кенма от нервотрёпки, из-за тебя между прочим, не нажрётся таблеток или спрыгнет с крыши. Не дай Бог! Именно поэтому я и говорю следить за ним, но на дистанции, — либеро плевался ядом и был за шаг от того, чтобы пропечатать Куроо мощного пендаля.

***

— Кенма, почему ты в олимпийке? — тренер подозвал Козуме к себе. — Меня слегка знобит. Я сегодня потренируюсь в так, а там по состоянию. — Ладно. Но если совсем плохо, то лучше иди домой, — Наой-сан окинул взглядом связующего с головы до пят, анализируя состояние ученика. — Всё нормально, — Кенма вежливо поклонился и ушёл к сетке, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания.       Сегодня атаки с Куроо были все косые и кривые. Не выдержав такого количества неудачных попыток пробить блок, Нэкомата-сенсей тяжело вздохнул и вышел из спортзала. Удивительно, что мужчина не попытался вмешаться в такой расклад дел, ведь подобное явно сказывалось на качестве тренировки. В паре для отработки приёмов и передач Козуме был с Фукунагой. Тецуро ходил поблизости, иногда сверля Кенму взглядом, намекал, что, давай, мы же всегда работали вместе, но фиг ему, а не в паре работать.       Тренировка проходила болезненно, особенно во время приёмов. Мяч со всей силы впечатывался в руку, на которой были порезы. Иногда казалось, что кожа на свежих ранках расходилась всё сильнее, иногда кровоточа, от чего Козуме ощущал влагу на бинтах. Еле пережив эти мучения, Кенма поспешил в раздевалку.       Под косыми, напряжёнными взглядами Куроо и взволнованными — остальных ребят, блондин переоделся и поспешил в сторону метро. Ехать одному, так ещё и в час пик — просто убийство. Ждать Яку и Кая как-то глупо, ведь они явно будут с Тецуро, а это ещё хуже. Немного помявшись, Кенма вспомнил, что есть Шибаяма и Инуока. Напросившись к ним в компанию, Козуме доехал до дома и первым делом обработал раны, а после — сменил кофту на домашнюю пижамную рубашку. Задачу надень можно было считать удачно выполненной, словно в какой-то игре.

***

      Дни сменяли друг друга, Кенма уже хорошо подружился с длинными рукавами, даже во время жары.       В один прекрасный вечер, спустя четверо суток после того самого скандала, Куроо опять начал попытки завести диалог. Кенма всё ещё не горел желанием обсуждать что-либо. Это казалось глупым, таким детским поведением, но внутри ощущалась неприязнь, отвращение от одной мысли о новом диалоге. Нервы опять начали расшатываться, как тонкая берёза во время урагана, и вспомнив «действенный способ» унять это состояние, связующий вновь достал нож. Ощущалось всё происходящие глупым сном, жестоким сюжетом бредовой фантазии.       Раз надрез, два, но в этот раз рука не остановилась на достигнутом результате. Сделав третий порез, Кенма нервно выронил нож на стол. Кровь начала течь тонкой струйкой и пачкать пижаму. Первым делом, Козуме достал бинты в попытках остановить кровотечение. В глазах все плыло из-за проступивших слез и стресса. Спустя долгие семь минут удалось восстановить дыхание и включить холодный разум — кровь перестала течь. Наложив повязку на всё предплечье, Кенма уснул в запачканной одежде, не переживая о том, что будет дальше.       Чтобы лишний раз не пытаться оправдаться простудой, из-за которой Кенму действительно могли отправить в больницу, на следующий день блондин подошёл к Нэкомате-сенсею и показал повязку на руке: — Это ожог. Ближайшие две недели я не смогу играть, пока рука полностью не заживёт. — Хорошо, Кенма. Можешь идти домой. А, и ещё… Как обстоят дела у вас с Куроо-куном? — мужчина заинтересованно приподнял брови, желая услышать хоть какие-то вести. — А? — опешил Козуме. — Только правду мне говори. — Никак, — неприятная горечь была осязаема. — Эвона как. Пожалуйста, решите свои вопросы за период твоего восстановления, потому что разлад в вашем дуэте сильно сказывается на команде. Все переживают за вас, — тренер по-отцовски похлопал Кенму по спине. В его жесте было столько тепла и заботы, что связующему стало не по себе. — Да, Нэкомата-сенсей. Мы всё уладим. Спасибо. — Выздоравливай, Кенма.       Парой часов позже Нэкомата-сенсей подозвал к себе Куроо, в надежде хоть как-то ускорить процесс примирения. Надеяться на Кенму в социальных вопросах было далеко не лучшей идеей, поэтому главную роль Ясуфуми-сан отдал в руки Куроо. — И что ты ему такого сказал? — По поводу выпуска, то что он после меня станет капитаном, и это его очень задело, — разводил руками Тецуро. — Кенма не будет ходить на тренировки две недели из-за ожога на руке. За это время обсудите все ваши проблемы, иначе вход в клуб будет закрыт для обоих. Мне не нужен капитан и основной связующий, которые не могут работать друг с другом и создают плохую атмосферу для всей команды, — мужчина казался более строгим и серьёзным, чем обычно. — Хорошо… — брюнет вздохнул и поспешил сложить мячи.

***

      Тецуро для Кенмы всегда был очень дорог. Они знакомы ещё со времён младшей школы и Куроо — это единственный человек, который общается с Козуме так тесно, единственный, кто понимает без слов, единственный, кому можно безоговорочно доверять и единственный, кого Кенма боится потерять. Но всему есть предел. Например, терпению.       Как и говорил Козуме, он две недели не будет посещать тренировки, а значит, что и с Куроо будет меньше поводов видеться. Проблемой оставалась не закрытая пропасть между ними из-за обиды. Прошло уже достаточно времени, чтоб остыть и с новыми мыслями обсудить всё произошедшее.       В среду, во время обеда, Кенма пошёл в столовую, зная, что там всегда в это время был его лучший друг (Они же все ещё лучшие друзья? Ведь так?). За дальним столиком, в углу зала, где всегда парни вдвоём сидели, Куроо пил чёрный кофе из автомата с напитками. По его виду можно было сказать, что брюнет нервничал и не высыпался. Большие синяки залегли мрачным тенями под глазами. Плечи осунулись, а волосы казались ещё больше взлохмаченными, чем когда-либо.       Кенма взял себе булочку и чай. Желания есть не было, но из-за отсутствия завтрака, нужно было хоть как-то впихнуть в себя еду. Связующий прошёл по залу и сел в противоположном углу столовой. В телефоне было много новых сообщений, уведомлений из игры, в которую он последнее время играет всё реже и реже из-за обычного выгорания. Недолго длившееся одиночество Кенмы было нарушено севшим перед ним человеком — это был Куроо. Его глаза были мрачные и отчаявшиеся. Хотелось заплакать, только от одного вида навсегда уверенного в себя брюнета. — Кенма, — голос был тихий и потерянный, — прости. Прости, что начал давить на больное. Прости, что заставляю и даже не слушаю тебя. Прости. — Куроо… — начал связующий. — Нет. Пожалуйста, выслушай. Уже больше недели мы с тобой, даже не смотрим друг на друга. Ты меня избегал, поэтому сейчас, пожалуйста, выслушай, — Кенма тяжело вздохнул и приготовился к тираде, — Нэкомата-сенсей тебе ведь тоже сказал, что нужно разобраться, поэтому сейчас ты от меня не убежишь. Кенма, пожалуйста, прости меня и давай забудем всё вот это дерьмо, будем, как раньше… Я обещаю, что не буду больше поднимать тему капитанства. Если есть ещё что-то, что тебя беспокоит, пожалуйста, скажи мне сразу. — Ты. — Что — я? — чёрные брови поползли к переносице. — Ты меня беспокоишь. Твой выпуск и вообще весь следующий год для меня, как… Как будто жизнь остановится в конце этого учебного года. Давай не будем поднимать тему будущего и да. За это время концентрация ужаса в моей жизни и так возросла, так что… — Кенма пожал плечами. — Мир? — Куроо протянул мизинец другу. — Мир, — блондин своим обвил палец капитана. На душе стало легче. Будто гора упала с плеч. Всё это время не хватало этого немного хриплого, порой слишком громкого голоса. — Мне тренер сказал, что у тебя ожог и ты две недели вне игры. — Да, — Кенма укусил булочку. — Как тебя так угораздило? — Чай хотел заварить, — и когда это связующий научился так легко врать? — О-о, — протянул Тецуро. — Сильно? — Прилично. И опять мы в метро будем ехать порознь. — Увы… — капитан неловко улыбнулся. — Знаешь, ты выглядишь, как ходячий труп, — парировал Козуме. — Кенма, я не спал двое суток и до этого дремал всего по два-три часа. У меня мигрень, отсутствие аппетита и желание кого-нибудь убить. Естественно я выгляжу так. А ещё на утренней тренировке Ямамото зарядил мне мячом в голову. Я так и не понял, это он случайно или помогает Яку меня убить. — Это всё из-за?.. — Кенма не стал договаривать вопрос. — Угу, — брюнет кивнул. — Из-за всего того, что произошло между нами. Я места себе не находил. Короче всё. Закрыли эту ужасную тему. Теперь все хорошо? — Хорошо, — Куроо улыбнулся на такой ответ и потрепал друга по волосам. — Ты лучший, Кенма.       Мир и облегчение наступили между друзьями, но в глубине души у Козуме было какое-то неприятное чувство. Будто бы узел страха заковал блондина и не давал вдохнуть полной грудью.

***

      Дом, метро, уроки, обед, уроки, метро, дом, ужин, уроки, РSP, сон. И так изо дня в день на протяжении всех двух недель. По утрам поездки с Куроо в школу. Разговоры ни о чём, как и раньше, в школе — обеды с Куроо, обсуждение волейбола и уроков, вечером — переписки с Куроо. Куроо, Куроо, Куроо… Как давно в жизни Кенмы Тецуро стал занимать так много места? Его словно стало в два раза больше прежнего. Рука практически зажила, но на ней появилось четыре новые тонкие полосы, которые спасли от нервов во время поездок в метро в одиночку. — Утречка, Кенма-сан. Побросаете мне? — этот голос, этот чёртов полукровка, который закреплён теперь за Козуме.       Со вчерашнего дня, Кенма должен синхронизироваться с первогодкой Хайбой Львом, чтобы на отборочных префектуры Канто, новичок был способен играть на площадке. Подобная идея Нэкоматы-сенсея не вызывала у Кенмы вдохновения и доверия, ведь бессмысленно запугивать противников высоким, но совсем не играбельным игроком. — Лев, ты слишком громкий, — констатировал факт Кенма и сел переобуваться. Яку с жалостью смотрел на связующего, ведь Мориске знает каково это — учить Хайбу. — Пойдёмте, Кенма-сан. Нам нужно больше тренироваться, чтобы я стал асом команды, — где-то в раздевалке подавился водой Ямамото.       Во время пробежки Лев окончательно довёл Кенму. Связующий не выдержал и пнул своего кохая в спину. — Ты. Меня. Достал, — прошипел Козуме и ушёл под крыло Куроо. — Что случилось, Кенма? — Тецуро с удивлением посмотрел на друга и на Хайбу, что тёр поясницу, корчась от боли неподалёку. — Этот Лев! Ходячий кошмар и нервомотсво сплошное. Если так и будет продолжаться, то я его скормлю боссу из моей игры. Он… Он хуже Шоё! — Вау, Кенма-кун, ты такой грозный, — Куроо злил своим громким смехом. — Я думал ты мирный у нас. — Мне Яку поможет. — О. Этот злой либеро может и не такое сделать, так что ты осторожно с желаниями. Услышит и выполнит, а тебе — отдувайся. — Кенма-сан, сейчас нападающий удар будем отрабатывать? — подбежал Лев. Его огромные зелёные глаза были как у телёнка — такие же наивные и глупые. — Агх… — простонал Кенма и ткнулся лицом в грудь лучшего друга. — Прости, Лев, но Кенма-сан временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Минут через пять он тебе попасует, а пока… Ну, можешь блок тренировать, — Куроо блеснул своими кошачьими глазами и положил руку связующему на спину, тем самым закрывая от всех. — Эй, Кенма. — Чего? — Он уже ушёл. Можешь выходить из убежища, тебя никто не тронет. — Боже, Господи. Не хочу я никуда идти, — пробормотал блондин. — Прости, Кенма, я бы с удовольствием с тобой ещё так постоял, но мне нужно тренироваться, а то злой Яккун меня тоже покусает, — Кенма невольно прыснул, представив такую картину. — Спасибо, Куро, — в привычной манере, лениво не озвучивая вторую «о», Козуме поблагодарил. — Да не за что, — Тецуро потрепал волосы друга и зашёл в спортзал. Связующий проводил его взглядом и на душе стало спокойно и тепло. Хотелось так стоять вечность.       Прошла выстраданная неделя, а этот чёртов Лев, как криворучка, так и не мог нормально отбить мяч. Шумного первогодки было настолько много, что хотелось просто собрать вещи и уехать из страны, подальше от Хайбы. Нервы расшатались в хлам. Из-за постоянного «Кенма-сан» у блондина начался нервный тик при каждом вежливом обращении к нему.       Одним холодным вечером, когда Кенму довели особенно, он просто отключился после тренировки в раздевалке. Пришёл в себя он уже в медкабинете с ваткой, воняющей нашатырным спиртом возле носа. — Что случилось? — прохрипел Кенма. — Ты потерял сознание, — голос Куроо звучал приглушённо, как будто, он где-то там, за стенкой, а не возле кушетки. — Козуме-чан, у тебе переутомление и, скорее всего, ты на грани нервного срыва. Тебе отдых необходим, — врач заполняла бумажку, которая своим содержанием гласила об отстранении Кенмы на два дня от школьных и клубных занятий. — Кенма, тебе нужно отдохнуть и восстановиться, потому что скоро тренировочный лагерь в Шинзен, а ты тут у нас на грани, — Куроо склонился над другом и посмотрел в глаза.       «Очень близко. Слишком… Но эти глаза!» — подумал Кенма. — Д-да. Хорошо. — Козуме-кун, — врач отдала листик блондину. — Два дня полноценного отдыха дома. Позвони родителям, чтобы они тебя забрали, потому что отпускать тебя домой без присмотра, я не имею права. — Спасибо Вам, Митобе-сан, но я Кенму проведу сам, — поклонился брюнет. — Хорошо. Козуме-кун, если тебе станет хуже, то лучше обратиться в больницу. С этим делом шутить нельзя, — женщина поправила очки, вновь разглядывая лицо Кенмы. — Спасибо. До свидания. — Ох, лучше без «до свидания». Хорошего дня, ребятки. — Хорошего дня, — повторили парни и вышли из кабинета.       Дверь в медпункт закрылась с характерным щелчком, от которого Козуме поморщился. Голова гудела, а все звуки доставляли дикий дискомфорт. — Боже, Кенма, я там чуть сам не грохнулся, когда увидел, как ты упал. Меня до сих пор всего трясёт, — Куроо показал, как у него дрожит рука. — Прости. — Как ты себя так довёл? — нервно моргал Куроо. — Я не знаю. Наверное, это из-за моих мучений со Львом. — Ах, вот оно что. Я запрещу Хайбе к тебе подходить. — А смысл? У нас сегодня получилось нормально провести семь атак из десяти. Индивидуальные тренировки для него окончены, так что всё. — Кенма-а, — протянул Тецуро. — Ну чего? — Козуме остановился на лестнице, смерив собеседника взглядом. — Я за тебя волнуюсь. Ты же сам знаешь. — Куро, только не говори «кровь за кровь», ладно? Как бы Лев меня не выбешивал, но убивать его не нужно, — улыбнулся Кенма. — Ты же сам хотел его скормить боссу из игры! — Вот и оставь мне это дело для успокоения нервов, — брюнет зашёлся смехом, а блондин хмыкнул и пошёл к выходу из корпуса школы.

***

      Зачем травить себя таблетками, если есть более дешёвый и эффективный способ? Кенма проводит красно-черным лезвием по своему бедру, вот ещё одна полоса на животе, вот ещё одна на боку. Руки пришлось оставить в покое, потому что сильно заметно, а новые порезы можно прятать под любой одеждой.       «Раз надрез, два надрез, три, четыре, пять…». Спокойствие и тепло разливается патокой по хрупкому телу Кенмы.