Самый правильный подарок

Когда Даниил открыл глаза, то первое, что он почувствовал, был нежный аромат, исходящий от шелковистых волос и нежной кожи девушки, завернувшейся в его объятия как в кокон, её лёгкое дыхание и...ощущение тишины внутри себя. Он снова прикрыл глаза, чтобы не спугнуть это состояние и как можно дольше в нём задержаться. Почему-то вспомнился папа и жаркий августовский вечер, когда они забрались на крышу их большого дачного дома, легли, устремив глаза в небо и раскинув руки, как крылья, словно примериваясь к полёту, и медленно вдыхали в себя счастье. Когда сердце Дани уже перестало вмещать эту звенящую тишину, он повернул голову к отцу, как бы прося помощи, но увидел в его глазах отражение своих собственных чувств. Разве что без страха или смятения. Его глаза, устремлённые на сына, были полны безграничной любви и благодарности к этому моменту, к единению с ним, Даней, и каким-то тишайшим покоем. Даня открыл было рот, чтобы выпустить из себя всё то, что металось и билось внутри, словно стая суетливых мотыльков, пойманных в банку, но тихий папин голос остановил его порыв. - Держись, мой мальчик: на свете Два раза не умирать. Ничто нас в жизни не может Вышибить из седла!— Такая уж поговорка У майора была... Когда Дане было лет семь-восемь, папа однажды рассказал ему стихотворение Константина Симонова "Сын артиллериста". Рассказал так, что мальчишка разревелся навзрыд, а потом вжался в отца так сильно, как только мог. Он не осознавал ещё умом, но почувствовал тогда всем сердцем, как выглядит слово "Смерть"... С тех пор, у двух мужчин, большого и маленького, появился свой ритуал. В минуты сильной радости или большой боли Даня с папой смотрели друг другу в глаза и один начинал, а другой продолжал - "Ничто нас в жизни не может вышибить из седла..." Этот, уже общий девиз по жизни наделял их мужской союз какой-то особой непробиваемой силой, как казалось Дане. Даниил нежно обнимал со спины спавшую Алину и явственно ощущал, что вальяжно устроившееся в его душе, как в удобном кресле, счастье заглянуло к нему не на миг, как тогда на крыше, а поселилось надолго... может быть навсегда. И быстро промелькнула непонятно откуда взявшаяся мысль, как лисица, перебегающая загородную дорогу и выхваченная из тьмы светом автомобильных фар, что он бы очень хотел снова повторить тот вечер на крыше, когда он лежит, распластавшись под небом, как перед алтарём, и читает мальчишке рядом то самое стихотворение, что стало негласным девизом в их семье, словно вручая его, как эстафетную палочку. - Держись, мой мальчик: на свете два раза не умирать... И эти строки наполняют обоих трепетом и соединяют друг с другом невидимыми нитями. Алина пошевелилась во сне, поближе придвинувшись к нему спиной, словно даже пару сантиметров пространства между их телами считала излишними. Даниил встряхнул с себя оцепенение, улыбнулся и неспешно обвёл взглядом все изгибы спящей рядом девушки. К безграничной нежности добавились и другие чувства. Осторожно повернув запястье левой руки, молодой человек взглянул на часы, чтобы понять, сколько времени у них ещё осталось. Было около десяти вечера. Практически ничего. Пора будить Алину, чтобы она успела вернуться в свой номер. Он знал, что мама всегда звонит ей около одиннадцати по видеосвязи. Зарывшись поглубже носом в волосы девушки и чуть крепче сжав рукой её правую грудь, Даниил прошептал: - Просыпайся, мой любимый подарок, скоро мама позвонит. Слово "мама" быстро вывело девушку из состояния сладкого сна. Она резко повернулась, уткнулась глазами в грудь молодого человека и спросила: - Дань, а который сейчас час? - Скоро десять. Мы ещё можем немного полежать, но на большее времени уже не хватит, - сказал он, понизив голос на конце фразы так, что Алину накрыла волна, мгновенно залившая на щёки девушки яркий румянец. Она хотела было ответить что-то ершистое, но споткнулась о его взгляд, который излучал любовь и укутывал её в нежность, как в одеяло. Девушка потянулась, выгнулась, как кошка, потом медленно провела пальчиком по его носу, остановившись на линии губ. Даниил перехватил её руку, поцеловал голубую венку на запястье нежно, почти невесомо, а потом вовлек в глубокий чувственный поцелуй, словно собирался вобрать в себя все воспоминания того, что случилось между ними пару часов назад. Прошло не менее получаса, прежде чем они смогли оторваться друг от друга и подняться с кровати. - Одевайся. А я пока гляну, нет ли кого в коридоре. Алина быстро оделась, мельком взглянула на себя в зеркало и застыла на мгновение, не в силах отвести взгляд от отражения. На неё смотрела красивая девушка с блестящими, слегка растрёпанными волосами, чуть припухшими губами, яркими, сочными, приоткрытыми, словно ждущими поцелуя. Но больше всего её поразил взгляд, которым она пристально изучала сама себя...такой откровенный и глубокий, что перехватило дыхание. На неё смотрела уже не озорная девчонка, а женщина: счастливая, влюблённая, а главное...любимая. - Я готова, - Алина наконец перевела взгляд на Даниила. - Ну...я тогда пойду, да? - спросила она неуверенно, словно давала ему время придумать что-нибудь, чтобы её остановить. Молодой человек привлёк девушку снова к себе, потёрся носом о бархатную кожу раскрасневшейся щеки и нежно поцеловал. - Иди. Завтра к тебе рано придут с результатами по "короне" и с последним обследованием для допуска на лёд. Алина выдохнула, кивнула и взялась за ручку двери. Даниил накрыл её пальцы своими и задержал на мгновение поворот ручки. - Алин...после мамы не забудь набрать. Ладно? - Не забуду, - Алина бросила на на него последний раз взгляд и выпорхнула за дверь.