Самый правильный подарок

Дверь за девушкой тихо закрылась, а Даниил в лёгком оцепенении продолжал стоять, прижавшись к косяку затылком и вслушиваясь в тишину коридора. Он ещё не осознал толком, что с ними произошло и, главное, как теперь с этим быть дальше. Сказать, что он не мечтал о близости с Алиной, не ждал и не прокручивал в голове тысячу и один вариант, как это случится и как потом ему всем объяснить, почему они теперь вместе и как долго это «вместе» у них продолжается, было бы неправдой. Но каждый раз перед его мысленным взором представало бледное лицо Этери, её взгляд раненой волчицы, словно именно ей он должен был объяснить всё прежде, чем кому бы то ни было ещё. Ни родителям Алины, ни изголодавшейся по «горячим» подробностям многочисленной братии журналистов, ни унылым физиономиям членов федерации, ни в меру любопытным друзьям и максимально тактичным коллегам, а именно ей. Той, которая шесть лет назад взяла его под своё крыло, приняла в команду и одновременно в своё сердце. Сначала Даниил думал, что ему это кажется, что его новая патронесса, как шутливо окрестили её с лёгкой подачи Макса все его друзья, относится так ко всем. Что взгляд, который переводила Этери с другого человека на него, вовсе не становился чудесным образом на пару градусов теплее, что её слова, обращённые к нему, Даниилу, не звучали мягче и тише, словно она разговаривала с ним в присутствии спящего в коляске младенца. Будто постоянные касания её холодных пальцев были случайными и не несли в себе скрытой нежности и открытой поддержки. Скорее всего он действительно убедил бы себя со времени, что всё это ему только кажется, если бы все, как сговорившись, не подчеркивали особое отношение, которое оказывала ему Снежная Королева российского фк. И всё же, после очередной несмешной шутки на эту тему, щёки молодого хореографа каждый раз заливал предательский румянец, и длинные пушистые ресницы вставали на защиту ищущих укрытия глаз. Напрягало ли это Даниила? Поначалу скорее да, чем нет. Но постепенно её теплота словно растворяла все его зажимы, снимала напряжение, и, наконец, он просто перестал обращать на этот шум извне какое-либо внимание. Даниил привык к тому, что когда они начинали творить с Этери на льду, спорить о программах, разыгрывать по партиям очередную импровизированную шутку над учениками или обсуждать стратегию вывода своих подопечных в сезон, на них словно опускался невидимый купол, изолирующий этих двух от внешнего мира. Им всегда было комфортно друг с другом. Больше того, вместе их общий КПД возрастал в геометрической прогрессии. Когда с ним случались какие-то проколы или он попадал под прицельный перекрёстный огонь со всех сторон, именно Этери отводила от него все удары и позволяла выйти из любой, даже самой скверной ситуации, с минимальными потерями для его репутации, а иногда и кошелька. Однажды, находясь в сильном подпитии у них дома, Макс Траньков, рассказал маме Даниила, как Татьяна Анатольевна охарактеризовала отношение Этери Тутберидзе к своему молодому хореографу: «В случае любой опасности, нависшей над Глейхенгаузом, Этери бросается на его защиту не раздумывая, как волчица, прикрывающая горло своего волка, тем самым подавая однозначный сигнал всем атакующим — она будет биться за него насмерть». Даниил опешил от этих слов. Такого сам Макс не мог придумать… Людмила Борисовна, хорошо чувствовавшая своего сына, тем же вечером решилась с ним поговорить. — Дань, знаешь, всё время думаю, как же тебе повезло, что ты встретил Этери на своем пути. Если когда-нибудь мне придётся тебя оставить, знай, что у тебя рядом есть человек, который сможет за тобой присмотреть не хуже меня. — Мам, ну опять ты заводишь эти разговоры. Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты так говоришь. — Знаю. Не буду больше. Но всё же хочу тебе рассказать одну историю. Она не предназначена для чьих бы то ни было ушей, но думаю, что твои обязательно должны её услышать. Даня посмотрел на часы, вздохнул, придвинул свой стул ближе к маминому и приготовился слушать. — Это случилось в Америке. Двадцать пять лет назад. Этери тогда ждала ребенка и была очень счастлива со своим молодым человеком. У них должен был родиться мальчик. Женщина ненадолго замолчала, и лишь спустя пару минут продолжила. — Это был несчастный случай. Они оба очень хотели малыша. Но так бывает… они его потеряли. Этери очень тяжело это переживала. Носила своё горе в себе. И, к сожалению, эта трагедия не сблизила их с молодым человеком, а развела в разные стороны. Этери через какое-то время вернулась в Россию, ушла с головой в работу, а потом у неё появилась Диана… С рождением дочери она снова стала видеть во всём смысл. Вот только до недавнего времени почти каждую ночь ей снился мальчик, иногда просто его взгляд, словно цепляющийся за неё. Её нерождённый сын. И когда ты пришёл к ней на собеседование в первый раз, она даже не слышала, что ты ей про себя рассказывал. Она узнала тот взгляд в твоих глазах. И единственное, что она в тот момент попросила у Бога, чтобы у неё была возможность видеть эти глаза, твои глаза, Дань, не во сне, а в жизни. Она словно получала с твоим приходом ещё один шанс вложить всю свою нерастраченную любовь к этому мальчику… в тебя. Я прошу тебя об одном, Даня. Постарайся никогда её не ранить. Просто позволь её сердцу дышать. Даниилу с трудом удалось сохранить голос ровным, когда он задавал вопрос: — Мама, а Этери не говорила тебе, этот мальчик всё ещё снится ей по ночам? Людмила Борисовна тяжело вздохнула, улыбнулась и нежно провела рукой по волосам сына. — Я ей задала точно такой же вопрос. — И что она тебе на него ответила? — Нет, Даня, тот мальчик перестал приходить к ней во сне. Почему-то сейчас Даниилу вспомнился этот разговор с мамой. И его обещание никогда не ранить Этери. Сможет ли она его понять, принять их поступок? Не повлекут ли за собой его отношения с Алиной, которые через какое-то время уже сложно будет скрывать, что-то неотвратимое? Сумеет ли он сделать всё так, чтобы не ранить её? Конечно, Этери первая почувствовала, что между Даней и Алиной что-то происходит. Не такое. Не так. Не вовремя. Она никогда не лезла в его личную жизнь, не давала советы, не пыталась на что-то повлиять. Она принимала всё, что происходило с ним. Только однажды, когда она невольно перехватила их откровенные касания взглядами, оставшись с ним вечером в тренерской наедине, тихо сказала, стоя к нему спиной и глядя в окно: — Дань, помни, пожалуйста, что ты старше и отвечаешь за обоих… Я тебе доверяю. Никто из них не произнес ни одного имени, не продолжил разговор, даже не взглянул друг другу в глаза. Этого было не нужно. Даня всё понял. Этери почувствовала, что он её услышал. И больше к этому разговору они не возвращались. И вот, у них с Алиной это случилось. Не так, как планировал он. Быстрее, чем надеялся даже в самых смелых мечтах. Лучше, чем мог себе представить. Алина…его Алина…в этом поступке была вся она. Искренняя в своих чувствах. Внезапная. Настойчивая и в то же время чуткая к моменту. Он всегда удивлялся этой её способности — из десятка вариантов интуитивно выбирать единственно правильный. Правильный…сейчас он пытался примерить это слово к взгляду Этери. Как она на всё посмотрит? Поддержит его, уже их обоих, как всегда поддерживала его одного? Примет случившееся, как данность? Или он встретит обречённый взгляд раненой волчицы, которая будет молча истекать кровью, но биться до последнего за него, пусть даже со всем миром? Тяжёлый ход его мыслей прервал звук, похожий на жужжание гигантского шмеля, бьющегося об оконное стекло с упорством камикадзе. Молодой человек подошёл к окну, на котором сиротливо лежал позабытый на весь вечер айфон, и сейчас изо всех сил пытался вернуть к себе внимание хозяина. Даниил перевёл взгляд на экран и…улыбнулся. Это звонила Алина. В голове разом просветлело. Тягостные мысли куда-то отползли, растворились, как страхи от внезапного включения яркого света. — Привет! Почему долго не подходишь? Я уже соскучилась! — раздался звонкий Алинкин голос на весь номер. Даниил поспешил отключить громкую связь и поднёс телефон к уху.