Геометрия наших чувств

Домой я вернулась чуть позже, чем после занятий английским. Ощущение страха, что мама узнает о моём прогуле, меня не покидало. Хорошо, что я сориентировалась и перед занятием сказала Ольге Вячеславовне, что плохо себя чувствую. Боже, я уже и врать начинаю… при этом мне совершенно не стыдно, особенно учитывая, как занимательно я провела время. Это всё влияние математика, уж в этом я уверена. Чем ближе я подходила к двери, тем сильнее надеялась, что мама не решит заезжать домой перед поездкой в аэропорт. Объясняться, почему я дома на час позже, мне не очень хотелось… Да и ко всему этому поверх на мне всё ещё была толстовка Громова, которую учитель не стал забирать, попросив вернуть как смогу. В квартире никого не было, но я всё равно чего-то опасалась, быстро проскользнула в свою комнату, и упрятала толстовку Димы на дальнюю полку шкафа. Нужно будет максимально быстро ему вернуть её — не представляю, как в случае чего объяснить маме, откуда в моем гардеробе мужская кофта, да еще и на размеров пять больше! Вытянув из сумки мокрую блузку, я забросила её в стирку. Вещь и правда была брендовая и дорогая, так что выбрасывать её мне не хотелось. Стараясь прийти в себя, я села за уроки — их никто не отменял. На улице уже достаточно потемнело, а я всё ещё сидела за письменным столом, питая призрачную надежду на то, что все-таки мне удастся сделать эту чертовую математику. Жаль, что мои мысли были далеко от примеров, цифр и интегралов. Запах духов Димы казалось будто впитался в мою кожу и совершенно не способствовал трезвому и рациональному мышлению. Голова болела — было чувство, что мозг давил на череп. Меня уже тошнит от этих цифр! К черту этого математика с его математикой! Бессмысленно пытаться сконцентрироваться, когда всё отвлекает и напоминает о нём… Ещё и темы сложные, явно с уклоном. Я со злостью закрыла учебник, и решила, что спишу завтра у Арины. Надеюсь, она не будет против… Тем более, одноклассница за прошедшую неделю просила у меня английский и литературу. Уснуть мне удалось лишь под утро, ведь перед глазами все время был его полуголый торс, и то, как я застегивала ему рубашку. Химию, которая возникла между нами в его кабинете, сложно было отрицать. Особенно, когда я случайно задела кончиком пальца оголенный участок кожи на его груди. Это всё неправильно — наше общение, наши ссоры и стычки. Он просто мой учитель, а я его ученица. Большее запрещено. А ситуация с поцелуем… Ох, сложно всё это. К четырем утра я убедила себя в том, что это просто глупое наваждение. Больно нужна я ему. Ночные размышления возымели результат — я приняла решение вести себя по отношению к математику максимально отстранённо и игнорировать все свои эмоции, возникающие в его присутствии… а ещё заодно я дико проспала. По иронии судьбы, конечно же, первым уроком была математика. — Господи, можно я не пойду в школу? — произнесла я в пустоту, со стоном слезая с кровати. Чувство какой-то интимности, что возникло вчера между нами, как назло преследовало меня и утром, но я всеми силами пыталась это игнорировать. Бежевая кофта и черные джинсы, казалось, выпали из шкафа сами по себе. Я даже не успела позавтракать и выпить кофе. Черт, мамы нет дома всего одно утро, а у меня уже проблемы. Какой бы она строгой не была, всё равно её помощь была часто очень необходимой. Не выспавшаяся, злая, с горем пополам я все же сумела привести себя в человеческий вид и явиться к математику с десятиминутным опозданием. Хорошо, что хоть его кофту не забыла прихватить. Когда я вошла в кабинет, то готова была сквозь землю провалиться: тридцать пар глаз смотрели на меня с сожалением вперемешку с насмешкой. Вот же пища для обсуждений сейчас будет. Ну что, Громов, жги. Я готова. — Что я говорил на счет опозданий? — громко и как-то совсем холодно спросил он, смотря на меня в ожидании ответа. Я молчала. Это двойной провал — кроме того, что опоздала, ещё и списать у Арины не успела ничего… Не дай бог сейчас спросит. — Кто опаздывает — тот отвечает вне очереди. Но для начала, покажи мне свою домашнюю работу, — я замерла на месте, размышляя о том, умеет ли он читать мысли? Собрав остатки храбрости, я опустила взгляд в пол и прикусила губу. Да уж, Кристина, что-то ты совсем в последнее распоясалась… — Я не готова, — сказала я, и угрюмо поплелась к своему месту за третьей партой рядом с Ариной. — Ковалевская, вы что-то стали слишком много себе позволять. Я, по-моему, не разрешал вам садиться, — я остановилась возле своей парты, положила на нее сумку с его кофтой и всё так же молча обернулась. То чувство стыда и позора, что я испытывала — сложно описать. — Прошу проследовать к доске — это будет вам в качестве наказания за опоздание и невыполненную домашку. Оторвался он на мне по полной программе — примеры были сложными и запутанными. Я ещё и сонная слабо соображала, что явно бесило математика. Когда он уже устал ждать, то подошёл ко мне и начал сам рядом писать решение. — Чем ты по ночам занимаешься, если не спишь? — с издёвкой шепнул он, явно ожидая моей бурной реакции. По факту, она едва ли не последовала, но я вовремя себя остановила. — Извините, пожалуйста, — прошептала я, явно этим удивив Диму. Он даже на секунду остановился записывать решение на доске, не ожидая такого спокойного ответа. Когда Громов посадил меня на место, я продолжила всё так же послушно записывать примеры, с последних сил стараясь не уснуть. — Ты это, — устав от моего мертвецкого состояния, начала Арина, — в следующий раз на математику не опаздывай… Наверное, лучше уже вообще не приходи. — Угу, — расстроенно произнесла я. Начало дня — идеальнее не придумаешь. Уставшая, грустная, опозорилась на весь класс… Да ещё и игнорировать колкости Димы — задача не из лёгких. После урока к математику начали подходить куча учеников с какими-то вопросами, поэтому я решила отдать ему пакет с толстовкой позже. В целом, день прошел не плохо: с Ариной я общалась всё ближе, и старалась больше не показывать свое плохое настроение. После последнего урока я разрывалась между тем, что бы сбежать домой или все-таки отдать математику эту чертову кофту. В конце-концов, я же не зря таскалась с ней по всей школе. Распрощавшись с Ариной, я договорилась встретиться с ней возле кинотеатра около девяти, поднялась на второй этаж и без стука вошла в кабинет. — Аистова, я по моему тебе все сказал, — с плохо скрываемым раздражением сказал математик, а я буквально застыла у входа в кабинет. Лена всем телом лезла к Диме едва не ложась на стол рядом с его ноутбуком. Он сидел в очках печатая какой-то текст, полностью игнорируя попытки Аистовой привлечь к себе внимание. Отвлекся математик лишь тогда, когда я подошла к столу, держа в руках его кофту. — Тебе что, с утра математики не хватило? — ядовито проговорила Лена сквозь зубы. Огрызаться при Громове я не рискнула — на худой конец я же решила относится к нему так же, как и к остальным учителям. А при них я бы не позволила себе ссориться с кем-то в их присутствии. Тяжело вздохнув, я молча положила пакет на стол Димы и двинулась к выходу. — Лена, я тебя больше не задерживаю, можешь быть свободна, — неожиданно вмешался математик. Девушка хмыкнула и быстро направилась к выходу, задевая меня плечом. — Ковалевская, задержись, — прилетело мне в спину, когда Лена ушла, и я снова тяжело вздохнула. Да что же такое? Мужчина поднялся со своего кресла и приблизился ко мне. Находясь на расстоянии вытянутой руки, учитель смотрел на меня сквозь очки явно любопытным взглядом. — Ты заболела? — Что? Я? Нет, — его вопрос застал меня врасплох. — С чего вы взяли. — Ты сегодня такая послушная и тихая. Не похоже на тебя. — Извините, — а за это нужно извиняться вообще, или нет? Я стояла молча, опустив взгляд в пол, и, кажется, слышала каждый вдох и выдох учителя. — Я тебя обидел вчера? — никак не сдавался он. — Нет, всё нормально, — всё ведь правда так было, да? — Я не отпущу тебя, пока не признаешься. А в идеале превращу твой сегодняшний вечер в математический кошмар, — это он мне сейчас что, математикой угрожает? — Ну вот вы сами сейчас меня выводите на конфликт, честное слово! — не удержалась я. — А может экспрессивная ты мне нравишься больше, — забавно произнёс он. Вот же вампир, специально меня на эмоции выводит. — А вы мне больше нравитесь, когда не трогаете меня. — Значит ты не отрицаешь тот факт, что я тебе нравлюсь? — его вопрос был настолько откровенным и смелым, что я ляпнула первое, что пришло мне в голову: — Не ваше дело, — мне понадобилась доля секунды, чтобы адски пожалеть о своих словах, и понять, как глупо я сейчас выгляжу. Но учитель только едва заметно улыбнулся уголками губ. — Кофе будешь? — сменив тему, предложил мужчина, направляясь в подсобку. — Буду, — кофе уж точно мне не помешает пусть даже и от Громова. — Так скажешь, чего ты такая уставшая? — никак не унимался Дима, разговаривая со мной из подсобки. — А что от вас Аистова хотела? — вопросом на вопрос ответила ему я. Интересно, я всё ещё следую своему плану быть сдержанной? Или уже можно пускаться в пляс? — Меня, — констатировал брюнет. — К сожалению, уже второй год, — наигранно несчастно сказал мужчина, выходя из подсобки с двумя чашками кофе. — Ох, — сделала глубокий вздох я, — Оказывается, не только вы к ученицам пристаёте, но и они к вам. Как… справедливо, правда? — не скрывая издёвки, вырвалось у меня. — Кристина, ты сейчас меня доведешь, — он выглядел до того игриво и с тем же по-забавному опасно, что я не могла остановиться. — До греха? — мой звонкий смех заполнил кабинет, а математик отставил две чашки кофе и двинулся в мою сторону. — Хуже, Ковалевская, хуже. Я выжидающе наблюдала за мужчиной, пока тот не приблизился ко мне. Оказался он ближе, чем я рассчитывала: вплотную, выразительно заглядывая мне в глаза сверху вниз. С его губ сорвался полушёпот: — Ты так часто вспоминаешь о том поцелуе… Твой парень не против, что в твоих мыслях так много меня? — А ваша девушка не против, что вы флиртуете со своей ученицей? — в тон ему спросила я. Он так звонко, задорно и искренне рассмеялся что даже я не сдержала улыбки. — Знаешь, этот бред ещё хуже, чем тот, который ты пишешь на доске. Нет у меня никакой девушки, — он не должен был отчитываться, это точно, но мне как-то стало даже легче, что та девушка в кафе не с ним. — Так ты не объяснишься? — А вы? — я как попугай копировала его вопросы, потому что не знала, как себя вести. Чёрт, чёрт, чёрт! Я в школе, в кабинете, во всю флиртую со своим учителем, задавая ему неловкие вопросы. Да и он не лучше. Кристина, когда ты свернула не туда? — Как же мне это надоело, — без тени гнева простонал он, внезапно положив мне руку на затылок и притягивая к себе для поцелуя…