Вспомнить будущее

Когда Ади открывает глаза, то рядом он обнаруживает пустоту. Очевидно, Сэми ушёл на учёбу ещё несколько часов назад, судя по остывшему завтраку, что ожидал на столе гостя. Вроде, простая яичница с беконом и стакан сока, но для гонщика это лучше любых яств из ресторанов с мишленовскими звездами. Внутри начинает щемить от нежности к заботливому парню. Вообще-то Ади сложно назвать сентиментальным человеком, но сейчас он будто снова окунулся в пубертат. Душа трепещет от воспоминаний о Сэми, что дарил ему поцелуи и ласки. Ади и раньше влюблялся или думал, что влюблялся, потому что никто и никогда не мог вызвать в нем такой шквал эмоций за столь короткий срок. Ади мыслями в нем. Он в него до боли в груди. Он за ним хоть сейчас с обрыва сиганул бы. Он для него весь мир готов разрушить до основания. Он к нему сквозь любые преграды. Он его никогда не отпустит. Он сам никогда не уйдёт. Гонщик сначала думал дождаться парня, но потом решил, что лучше он съездит в гостиницу, сменит одежду и заберёт Сэми из института, чтобы остаток дня провести вместе. Сэми же секунды считает до конца последней пары, коих сегодня было три, и мысленно рвётся домой на всех парах только ради того, чтобы забраться в объятия гонщика и остаться там на вечность, если можно. Но всю мысленную идиллию заставляет порушиться трель звонка, оповещающая о подошедшем времени идти домой. Мальчишка вперёд паровоза несётся в гардероб, практически кубарём скатываясь с лестницы, вырывает из рук гардеробщицы легкую куртку и выбегает на улицу, успевая только один рукав надеть. А перед ним призывно урчит Бугатти, с которой опять все фотографируются. Что же за напасть-то такая, а? Напасть в лице рыжей макушки, которая снова ласково и нежно гладит руль. Так же, как ночью эти руки гладили его самого. Внутри все снова переворачивается, и брюнет решительнее ступает к машине своего любовника, открывая дверь и усаживаясь на пассажирское рядом под возгласы студентов-зевак. — Привет, — рука в руке уже привычно, перегнуться через коробку передач и легко коснуться губами рыжего виска, улыбчиво тыкаясь носом. Глаза в глаза, свободной рукой кинуть сумку с учебниками назад и провести по вороту водолазки, ненароком показывая следы страсти, и голову склонить набок. — Здравствуй, солнце, — расцветает улыбкой парень, стоит Сэми сесть рядом и одарить его скромным поцелуем. Ади приходится несколько раз настойчиво посигналить, чтобы толпящиеся студенты, наконец, отступили от машины. Когда дорога освобождается, гонщик спешит отъехать от института как можно скорее. Не то чтобы он не любил внимание или не привык к нему, но сейчас все мысли занимает Сэми и желание оказаться наедине. Бугатти направляется прямиком к квартире студента по полупустым улицам. Солнце почти полностью скрыто кучевыми облаками, а ветер заметно усиливается, предвещая дождь. Люди спешат поскорее разобраться с делами, чтобы скрыться в тепле своих квартир, а бродячие псы жмутся к канализационным люкам, впитывая тепло через свалявшуюся шерсть на впалых боках. В такую погоду особо не погуляешь, тем более, что Сэми достаточно легко одет. Брюнет явно не заморачивался о своем здоровье, но Ади проследит, чтобы мальчишка не подхватил какое-нибудь противное воспаление легких. Когда машина паркуется возле многоэтажки, гонщик хватает руку Сэми раньше, чем тот успевает выскочить и протягивает ему свою куртку, что до этого валялась на заднем сидении, сам же берет рюкзак парня и только тогда кивает, показывая, что готов идти. — На улице холодно, — Ади лишь пожимает плечами на недоуменный взгляд парня. Да, им от машины до подъездной двери пройти всего ничего, но лучше перестраховаться. Легкая курточка, что надета на Сэми, вряд ли спасет его от ледяных порывов. В квартире Ади ведет себя практически по-хозяйски, сразу устраиваясь на удобном диване. С толикой ленцы он наблюдает, как Сэми сначала переодевается, потом разбирает какие-то методички. Одни он выкладывает из рюкзака, другие наоборот помещает внутрь. Вся эта суетливость вызывает в Ади умиление с капелькой превосходства. Он-то свое давно отучился, и вряд ли это было самым счастливым временем его жизни, как многие любят вспоминать свои студенческие годы. Гонщику тогда приходилось учиться и параллельно работать в фирме отца, дабы доказать, что он вполне способен совмещать учебу и самостоятельную жизнь, о которой грезил Ади. А все ради гонок. — Как прошел твой день? Может, заказать что-нибудь перекусить? Ты сегодня вообще обедал? — Тройку получил, первую в жизни! — восклицает студент, всплескивая руками, и вздыхает тяжело. Смириться с плохими оценками выдаётся не очень хорошо, поэтому остаётся только взаимозаменять утрату пятерки ленивыми касаниями к губам гонщика, сидящего на диване. Ади улыбается, а парень готов с его уст улыбку сцеловывать каждый раз. Парни расположились в гостиной и Сэм привычно уже обнял своего молодого человека, вскоре перебираясь на того сверху. Ади не возражает, что хорошо, и даже ластится к невесомым касаниям тонких пальцев, когда те на его впалой щеке разместились. — Не-а, не хочу. Проще ведь приготовить что-нибудь, разве нет? И вообще, может, погуляем позже? — Если будет тепло, то обязательно сходим, — кивает на просьбу парня гонщик. Он сползает по спинке дивана сильнее — так, чтобы Сэми практически лежал на нем, обнимая всем телом. Проворные пальцы пробираются под мягкую ткань домашней футболки, но в жесте нет никакого пошлого подтекста. Просто легкие поглаживания по ребрам, затем фалангами пересчитать позвонки и спуститься до кромки спортивных штанов, но не проникать под резинку. Сэми млеет, а Ади едва ли не урчит от вида розовых щечек напротив. Но долго они так не нежатся, раз Сэми отверг идею с доставкой, он решает заняться готовкой, но в этот раз рыжий не желает оставаться простым наблюдателем. Ади следует за парнем на кухню, где сразу же получает ворох простых указаний. И это при том, что Сэми ранее говорил о своих мизерных навыках готовки. Парень явно лукавил, напрашиваясь на комплименты. И Ади готов их отвешивать, наблюдая, как потрясающе спорится работа на кухне у Сэми. Нож в руке порхает, будто кисточка у художника, превращая кучку овощей в мешанину мелких кусочков ярких цветов. По плану у них греческий салат и мясо, запеченное в духовке. — Чем еще помочь, малыш? — Ади укладывает подбородок на острое плечо. Его не останавливает занятость Сэми. Один раз вкусив мягкость чужой кожи, каждая лишняя минута вдали теперь кажется пыткой. — Почему? Почему малыш? Ты не называл меня так ни разу, — студенту интересно, скорее, нежели как-то не нравится или он удивлён. Нет, просто из-за своего врождённого любопытства ко всем вещам на этой земле Сэми интересно буквально всё. От состава цемента где-то на углу улицы, где копают, вплоть до структуры крыльев бабочек или чего-то более взрослого. Например, мальчишка интересовался когда-то шибари-и-этим-всем. Вот и сейчас внезапный интерес проснулся, стоило только Ади легко коснуться губами нежной кожи где-то в районе загривка. Губы помнят, руки помнят, тело — тоже, жаль только, что гонщик — не совсем. Но не об этом сейчас. — Потому что ты младше меня, а еще очень милый и потрясающе смотришься в моих объятиях, — перечисляет рыжеволосый, с улыбкой наблюдая, как смущается от его слов Сэми. Сэм мысленно благодарит всех за эту случайную и роковую встречу, лопатками притираясь к мерно вздымающейся груди рыжеволосого. В районе эфемерных крыльев неприятно зудит, отчего парень прямо-таки вжимается в стоящего за своей спиной молодого человека с тихим стоном. — Ади, дорогой… — выходит слишком тихо и сбито в момент, когда брюнет разворачивается всем телом и прыгает на столешницу, умещаясь на той, чтобы унять неприятные ощущения в районе спины и лицо своего любовника в обе ладони взять, всматриваясь в переливающиеся радужки напротив. Поведение хозяина квартиры разительно отличается от вчерашнего. Сэми заметно осмелел, сам притираясь к гонщику, даже не подозревая, что своими легкими касаниями каждый раз вызывает взрыв Хиросимы внутри. Вот сейчас их лица так близко, что Ади в одно мгновение может преодолеть ничтожные сантиметры и коснуться сладких губ, но вместо этого парень корчит рожицу, заливаясь смехом. Он видит, как Сэми пытается что-то ему сказать и хочет немного расслабить мальчика. Не съест же он его, в самом деле. Парень улыбается, предрекая все вопросы и непонимание со стороны своего возлюбленного, Сэми улыбается ласково, качнув головой, и притягивает парня к себе ещё ближе. Хочется рассказать, как было раньше, показать больше, чем дозволено, и попросить об этом же, но пока нельзя. Все постепенно и поступательно должно быть, но вопреки всему брюнет просто придвигается к чужому уху и сбивчиво шепчет просьбы о том, что у него есть одно предложение. Стеснение почти берет верх, заставляя краснеть, но резкий выдох и холодные руки на угловатой талии отрезвляют. — Просто хочу попробовать принадлежать тебе полностью. Внутренний голос вопит о том, что он ведет себя как идиот, обуреваемый гормонами, но Ади не слушает все эти внутренние увещевания. Он тут, кажется, впервые так серьезно влюбился, и теперь вместо крови по венам скользит приторная патока, побуждающая творить нелепые безумства. Но стоит Сэми произнести последнюю фразу, как вся задорность улетучивается в секунду. — Очень интересно, что же ты имеешь в виду? — вся ласковость в голосе гонщика сменяется вкрадчивыми нотками. Ади накрывает ладони, что до сих пор покоились на его щеках, и отводит руки Сэми ему за спину, вынуждая откинуться немного назад. Поза не совсем удобная, но Сэми приходится обвить талию гонщика ногами, чтобы не свалиться на столешницу. Ади как будто только этого и ждал, наслаждаясь тем, что расстояние между телами исчезло. Он отчетливо видит, как в волнении вздымается грудная клетка Сэми, как он облизывает свои губы и заламывает пальцы, настраивая себя на разговор — Ты же лукавишь, я вижу. Знаешь, о чем я, потому что делаешь это уже сейчас, — Сэми сбивчиво хрипит на ухо своего любовника, демонстративно поведя плечами, чтобы акцентировать внимание на скованных сзади запястьях. Ощущения не очень приятные, а внутри все сжимается от одного только осознания того, что может последовать дальше. Главное только начать. Брюнет выдыхает судорожно, подаваясь вперёд и грудью вжимаясь в чужую мерно вздымающуюся, чтобы чувствовать ещё большее соприкосновение. Студент сглатывает тяжелый ком в горле и всё-таки неуверенно начинает свой монолог: — Скажи мне, ты пробовал когда-нибудь с кем-то из своих… партнеров? Да, партнёров. Так вот, пробовали ли вы что-то под названиями «сенсорная депривация» или, может, «шибари»? С точки зрения психологии это очень интересная вещь, я читал. Это полная принадлежность, полное, стопроцентное доверие. Это борьба со своими личными конфликтами, улаживание их… — шёпот постепенно становится размеренным и совсем тихим, спокойным, а Сэми своим бархатным голосочком обоих на этой кухне уже просто вводит в транс. Ладони сами освобождаются из цепкой хватки гонщика и парень начинает кончиками тёплых пальцы исследовать руки рыжеволосого. Ади, кажется, завороженно слушает своего спутника, на что тот одаривает любовника мимолетным поцелуем куда-то в шею, где теперь уже у Ади бешено пульсирует венка. — Одним словом, я просто хотел предложить тебе попробовать. Когда читаешь об этом — одно, а когда пробуешь — другое, сам понимаешь, Ади со свистом втягивает воздух, а потом подхватывает худощавое тело под ребра, заставляя приподняться со стола. В жизни гонщика было немало экспериментов, в том числе и сексуального характера. Ему нравилось доминировать в постели, нравилось ощущать слабость и податливость партнера, а от мысли, что это Сэми, и вовсе сердце заходилось бешеным стуком. — Придумай стоп-слово, —хоть Ади и уверен в своем самоконтроле, он должен предусмотреть любые варианты исхода событий и обезопасить своего партнера. На первый раз рыжий не планирует заходить далеко, дабы не напугать Сэми. Что бы он там не читал, реальность всегда отличается от литературы, и не все готовы к такому мощному наплыву эмоций, какой бывает во время процесса. Процесс готовки забыт парнями, салат так и остается стоять на столе без заправки, а мясо, давно размороженное, в чашке в раковине. Про себя Ади отмечает, что совместные приемы пищи не венчаются у них успехом, но после Сэми точно надо будет хорошо поесть. Больше гонщик не поведется на уговоры и закажет пиццу. — Сейчас ты идешь в спальню, избавляешься от одежды и ждешь меня, — тон Ади не терпит возражений, но Сэми и не пытается противиться. Парнишка понятливо кивает и идет в сторону комнаты. Ади же тем временем направляется в прихожую, где осталась болтаться на вешалке его куртка, в кармане которой смазка и презервативы. Наученный горьким опытом, гонщик в этот раз хорошо подготовился. Там же ему на глаза попадается легкий шарф, который он прихватывает с собой. Парень поначалу опешивает, даже дергается слегка от перемены тона Ади. Поначалу он был нежным и вкрадчивым, спокойным и боязливым, а сейчас же голос рыжеволосого приобретает оттенок стали, уверенности и грубости, от чего Сэми напрягается всем телом, но послушно шлепает босиком в сторону спальни, на ходу стаскивая с себя домашнюю футболку. — «Хватит», ладно? — уже на пороге комнаты оборачивается мальчишка и смотрит через плечо. — Простое «хватит». И Сэми улыбается уголками губ, скрываясь уже в темноте небольшой спаленки. Нервозность нападает внезапно, даже руки трястись начинают. То ли от предвкушения предстоящего эксперимента, то ли от боязни — студент не знает, но очень уж дергается, когда домашние растянутые треники путаются в ногах. — Да чтоб тебя, — чертыхается мальчишка, снова плюхаясь на мягкий матрас и руками помогая себе стянуть с ног застрявшие резинки на щиколотках. О белье как-то парень не подумал, больше занятый мыслями о гонщике за стеной и попытками успокоить своё шальное сердцебиение. Когда Ади появляется на пороге, брюнет выдыхает облегченно и голову набок склоняет изучающе, лишь моргая своими большими глазищами. —Кажется, я просил снять все, — Ади пальцем подцепляет острый подбородок и заглядывает в темные омуты. — Запомни, я говорю, ты делаешь. В следующий раз накажу. Сэми тут же исправляет свою оплошность, стягивая белье. От развернувшейся картины по телу пробегает электрический разряд, который замирает в паховой области. Ади чувствует себя кукловодом, без предупреждения рыжий накрывает глаза парня шарфом и завязывает его на затылке, лишая Сэми одного из органов чувств. Затем руки. Вытащив собственный ремень из шлевок джинс, Ади затягивает его на тонких запястьях, что теперь бездвижно соединены за спиной. Сэми охает, не то возбужденно, не то болезненно, но выпутаться самостоятельно парень все равно не сможет. Тонкое тело пылает в руках гонщика. То, что юный студент получает удовольствие от происходящего, заметно по члену, который давно встал и сейчас трется о плоский живот. Несомненно, Ади чувствует не меньшее возбуждение, поэтому он спускает свои штаны вместе с бельем и трется сочащейся головкой о ягодицы брюнета, размазывая естественную смазку. Бедрами Сэми старается толкнуться навстречу, но крепкие руки не позволяют ему этого сделать. Не желая и дальше находиться в стоячем положении, Ади подталкивает мальчишку к кровати, чтобы тот забрался на нее. — Такой послушный. Не бойся, мой ангел, — рыжий подбадривает дрожащего парня и разворачивает его к себе лицом. Как только оба оказываются коленями на мягком матрасе, Ади с остервенением впивается в приоткрытые губы. Сэми стонет, и эти стоны перетекают в чужую гортань, пеплом оседая внутри гонщика. Ладони скользят по бокам, оглаживая россыпь фиолетовых пятен, что остались с прошлой ночи. Внутри черепной коробки мигает ярко-красная лампочка, предупреждая Ади, что разум вот-вот покинет его. В районе солнечного сплетения снова оживает чудовище, которое грезит завладеть парнем полностью, подчинить своей воле, растоптать его хрупкость. Поэтому Ади прекращает терзать губы и поцелуями спускается к шее, оставляя на ней все больше засосов. Сейчас он жалеет, что все его игрушки, которые он бы хотел применить, покоятся дома, но, с другой стороны, это могло бы напугать Сэми. Он и так слепым котенком тычется в руки Ади, боясь остаться в одиночестве в таком положении. Глупый, даже не понимает, что гонщик и под угрозой смертной казни не смог бы сейчас уйти. Ади зависим от тихих стонов, нежной улыбки и мягкости чужого тела. В зобу дыхание сперло от переполняющих ощущений, что внутри мальчишки стали стремительно разливаться. Предвкушение, страх, возбуждение и волнение вперемешку с глупыми мыслями стали заполонять рассудок брюнета, отчего тот постоянно дергался в объятиях холодных ладоней гонщика, чтобы разогнать противные и навязчивые рассуждения. Сейчас нужно отпустить весь свой трезвый рассудок, ну, или его остатки, и поддаться искушению, ощущениям, которые так и норовят взять верх над студентом. Сэми слепо тычется носом в непослушные рыжие вихры и жадно вдыхает уже знакомый аромат чужой кожи вперемешку с… подождите-ка! Это запах его шампуня! Точно-точно! Нотки манго и чего-то молочного. Парень их узнает из тысячи, если не из миллиона. Приятное тепло растекается по всему телу от осознания, и Сэми наконец позволяет себе, своему мозгу и телу расслабиться, безвольной куклой оседая в опытных руках. Только одни губы что-то шепчут в пульсирующий рыжий висок Ади, что понятно разве что одному Сэму, который выгибается навстречу ласкам. Неуклюже, но намеренно завалиться на постель, лопатками придавливая и так болтающиеся без дела конечности, провалившись в мягкий матрас сильнее, ногами оплести бёдра гонщика, не желая отпускать того ни на секунду, и попытаться хотя бы пальцами ухватиться за чужую плоть. Но, когда ничего не выходит, Сэми стонет предательски громко, выражая всё своё негодование с толикой страха, что до сих пор теплится где-то под рёбрами. — Ты только не отпускай, ладно? — жадно глотает воздух парнишка, мечась по холодным простыням. — Я не отпущу тебя, — обещает Ади. После слов гонщика Сэми заметно расслабляется в его руках, полностью доверяя свое тело на растерзание чужим рукам. Люди довольно уязвимы в моменты удовольствия, но брюнет не стыдится быть настолько порабощенным и открытым, по крайней мере, не с Ади, который понимает и принимает парня. Схватившись за узел шарфа на затылке Сэми, Ади вынуждает того встать на колени и опустить голову так, чтобы влажные губы уперлись в головку члена. Брюнет слегка приоткрывает рот, кончиком языка размазывая предэякулят, будто бы пробуя на вкус. — Открой ротик шире, малыш, — пальцами Ади давит на челюсть парня, и тот раскрывает рот максимально широко, пропуская чужие пальцы внутрь и обводя фаланги языком. Очевидно, он недоволен тем, что гонщик его обманул, лишая члена, поэтому мальчишка пытается толкнуться головой вперед, дабы нащупать чужой орган. Сэми хнычет, а Ади наслаждается тем, как покорен парень. Сейчас Сэми ведет себя так, будто ему жизненно необходимо получить чужой член, и гонщик не в силах ему отказать. Извлекая пальцы, он проводит ими по губам, размазывая слюну, а затем заменяет их возбужденным органом. Бедра непроизвольно толкаются навстречу жаркой глубине, а головка упирается в горло. Раздраженные рецепторы пускают электрические заряды по венам рыжего, заставляя выстанывать имя Сэми. Солоноватая смазка выделяется все больше, смешиваясь со слюной и стекая вниз по острому подбородку. Поначалу парень теряется от резкого отсутствия тепла другого тела рядом и начинает пытаться нащупать сквозь призму удовольствия и темноту чужие конечности. Вот он, Ади. Он рядом, здесь, его слышно, он чувствуется. Теперь чувствуется даже больше, чем пару мгновений назад, потому что прямо перед носом — Сэми чувствует его член. Губы облизать даже мельком не получается, когда брюнета хватают за подбородок и что-то шепчут хрипло, а у парня только послушно разомкнуть губы получается, как сразу во рту оказывается пара тонких и длинных пальцев. Кожа солоноватая, немного грубая на фалангах по бокам, потому что о руль стирается быстро, но не противная. Сэми голову назад откидывает и в спине прогибается, чтобы глубже взять, но сначала давится неуклюже и закашливается, заглаживая свою оплошность стонами и слепыми толканиями макушкой в живот, будто бы ластясь. Гонщик стонет, напрягается и парень это чувствует. Ади уже сам на краю блуждает, судя по всему, раздумывая над тем, давать ли продолжение сейчас податливому мальчику, меняя свои пальцы на член, и Сэм понимает, что сокровенное «да» случилось, как только начинает самостоятельно насаживаться на возбуждение рыжеволосого. Дышать становится тяжело, потому что все пространство гортани занимает пульсирующий от возбуждения член молодого человека, но студент ни на минуту не медлит. Он только вбирает в себя до максимума, носом уже упираясь в подтянутый живот своего любовника, задерживаясь там максимально долго, чтобы потом оторваться с пошлым причмоком и впалой щекой потереться о его бедро благодарно, пачкая распаленную кожу Ади слюной вперемешку с едва заметной красной капелькой крови, что на треснутом уголке губ теперь покоится. Ади шипит и бедрами подается навстречу так сильно, будто если Сэми сейчас отвернётся, то мир прекратит существование. Это там, с друзьями в гараже или на гонках, гонщик может показывать какие у него стальные яйца и что он хозяин жизни, но здесь, в полутьме спальни, парень впервые так сильно обнажает свои слабости. Пусть он и ведущий в данном процессе, но это нисколько не мешает Ади растворяться в пленительной тесноте чужого рта. Рыжий готов скулить от переизбытка эмоций, его колени едва не подламываются каждый раз, когда юркий язычок задевает чувствительную уздечку или когда с пошлым хлюпаньем ствол проникает до гортани. Минет в исполнении Сэми просто восхитительный, хоть это и больше похоже на то, что гонщик трахает его рот своим членом так, как ему нравится, но удовольствие получает не только Ади. Мальчишка под ним совсем взмок и выглядит как чистый грех, и Ади наконец решает окунуться в него полностью. Он нежно, но настойчиво дергает темные прядки, вынуждая парня отстраниться. А дальше никакого промедления, перевернуть брюнета на колени, так чтобы ягодицы были выставлены в самом выгодном ракурсе и раскрыты настолько, что слюна сама собралась во рту гонщика. А потом подойти к краю бездны, чтобы с мокрым проникновением в нутро упасть. Ади не тратит время на растяжку, потому что с прошлого раза мышцы и так готовы, он просто страхуется, обильно поливая член смазкой для скольжения. Между бедрами образуются тоненькие ниточки каждый раз, когда в момент фрикций бедра гонщика отстраняются. Это выглядит слишком пошло и грязно, но чудовище внутри снова заходится судорожным рыком от переизбытка ощущений. Ади тянет, трогает и вертит Сэми, как хочет, а мальчишка тряпичной куклой мотается по кровати. Его руки давно затекли, но этот факт не волнует парня, он лишь перемежает громкие стоны с мольбами войти глубже и сильнее. Это давно переходит все грани нормального, и секс становится просто безумным трахом, но гонщик не пользуется Сэми как доступной дыркой. Он каждым мощным толчком обозначает свои права, вдалбливает знание о том, что он полностью владеет Сэми, а тот в свою очередь так же владеет им. Они — единое целое. Это факт. Аксиома, которую не переписать даже богам. Колени парня совсем ослабли от напора, и он едва удерживается в горизонтальном положении, не заваливаясь на бок. Ему помогают сильные руки, что держат за талию и клеймят россыпью синяков от стальной хватки. Возможно, Ади бы испугался своей напористости и того, с какой жестокостью он метит парня синяками и укусами, но он просто не может противиться внутреннему чудовищу. Этот мерзкий демон между тем подкидывает картинки, что стирают реальность в пыль. Гонщик не понимает, это просто бредовый транс или воспоминания, но то, что он видит, повергает в шок. Такая же полутьма спальни, только помещение более изысканное, будто они в замке. Повсюду лепнина, какие-то вычурные картины, но интерьер волнует Ади меньше всего. Потому что перед ним лежит парень, в точно такой же изломанной позе и с повязкой на глазах. Он умоляет его голосом Сэми, чтобы Ади дал ему кончить. Он даже чувствует, как по губам ползет ухмылка, но он точно не собирался так едко улыбаться. Парень под ним не просто похож на Сэми, это он и есть, отличие лишь в том, что по бокам от хрупкого тела разметались белоснежные крылья, что при каждом толчке пытаются хлопать, но усилием воли брюнет удерживает их в раскрытом положении, иначе он может ударить Ади. Этот непонятный морок исчезает так же быстро, как и появился. Ади снова в квартире, в Бостоне. Сэми под ним протяжно стонет, потому что он не выдержал и от очередного попадания головкой члена по простате просто кончил. Гонщик чувствует приближение собственного оргазма и делает еще пару фрикций прежде, чем изливается на чужую поясницу. Рыжий загнанно дышит, но спешит избавить Сэми от пут на руках и снять шарф, что закрывает глаза. — Малыш, ты в порядке? — получив неуверенный кивок, Ади как ненормальный бросается обнимать парня, наплевав, что они грязные и потные. Он целует и растирает запястья, любовно обводит щеки и глаза шероховатыми пальцами. В зрачках плещется безумие, но это от того, что он, кажется, вспомнил. Вспомнил, кто он есть и кто перед ним. Его главная и единственная любовь. Нет, не всей жизни, а блядского существования. Потому что Ади может быть демоном, человеком или столетним дубом, но он все равно будет любить Сэми и обретет его в любой из своих жизней. Сэми хоть краем глаза пытается взглянуть на своего любовника, но повязка плотная, ни зги не видно. Чувствует, как Ади стонет гортанно, матерится на своём излюбленном итальянском и только сильнее вжимает в себя темную макушку. Брюнет хрипит и губы только успевает облизать, как сразу же закусывает их с болезненным стоном. Хоть секс и был относительно недавно, но доселе девственное колечко мышц все равно причиняет дискомфорт хозяину в любом случае, хотя Ади уже помог с этим. Гонщик сегодня напорист крайне, и это создает какой-то диссонанс между реальностью и воспоминаниями, которые в голове снова всплывают единой видео дорожкой, а Сэми теряется только, забываясь в реальности. Ему кажется, что любовник вот-вот раскроет свои крылья, что спрячет их обоих от лишних глаз, которых и так нет в темной спальне студента, и начнёт своим демоническим зверем становиться, что появляется только во время секса. А потом — финал. Мальчик изливается себе на живот, судорожно коленями стискивая бока своего любовника, а через несколько мгновений расслабляется полностью, пытаясь восстановить дыхание судорожно. Его обнимают тёплые руки, Ади окутывает теплом, защитой и заботой. Наконец Сэми избавляется от пут в виде плотного кожаного ремня и легкого шарфа на глазах, а руки его не слушаются. Парень сжимает-разжимает кончики пальцев, затем руки, а после — плечи, слепо промаргиваясь и лишь молчаливо тягуче целуя рыжеволосого куда-то в стык плеча и шеи. — Я люблю тебя. — Ты все понял раньше меня, почему не сказал? — голос гонщика дрожит, но он говорит без осуждения, но игнорируя признание. Лишь непонятное чувство тревоги вьется по ногам, как будто Сэми может исчезнуть в одно мгновение. Ладони лихорадочно шарят по тонкому телу, прижимая к себе так, чтобы не единый миллиметр не разделял парней. Они оба потные и запачканные, надо бы найти силы, чтобы добраться до ванной комнаты, а потом поговорить. Гонщик снова берет все в свои руки, а точнее Сэми, и тащит его в душевую. В четыре руки они избавляют друг друга от следов подсыхающей спермы, смешанной со слюной и потом. И только когда их тела приобретают легкий красноватый оттенок от высокой температуры воды и полностью чисты, они выходят из душа. Между парнями нет никакого напряжения, но оно все равно клубится в воздухе от тяжести воспоминаний. Ади физически чувствует, как зудят лопатки, как хочется взмахнуть крыльями и взмыть в небо, но это невозможно. Крыльев больше нет. Не утруждая себя формальностями, гонщик лишь натягивает на себя нижнее белье и устраивается в гостиной, продолжая сверлить взглядом Сэми, что нахохлившимся воробышком устроился в кресле напротив. Кажется, он немного напуган. И тут непонятно вообще, его пугают воспоминания или такая реакция любовника. — Что именно ты помнишь? — Ади боится услышать ответ, но ему просто необходимо знать, что это не бред, не странные игры разума. Что он не один сейчас горит в агонии, разрываясь между реальностью и видениями. Сэми пугается только, отшатываясь от своего любовника при вопросе. Он на кулаки рукава легкого свитерка натягивает нервно, устраиваясь в кресле напротив дивана, что стояло почти в противоположном углу комнаты. — Что? Что я помню? — парнишка хмурит тёмные брови и щеку изнутри закусывает, таким же внимательным взглядом смотря на сидящую на диване фигуру. Ади какой-то… какой-то напряженный и даже нервный будто бы, что заставляет студента эмпативно перенимать нервозность любовника и переживать только больше. А что, если гонщик вспомнил что-то не то, что за такое долгое время исказило его сознание? Что, если ему показалось? Сэми думает напряжённо и пытается хоть как-то сложить два и два, но выходит по итогу только панический страх за то, что рыжеволосый просто развернётся и покинет квартиру. Студент мысленно уговаривает себя сделать пару глубоких вдохов и начать долгий монолог: — Я помню какое-то учебное заведение, но не могу названия припомнить. Ну, то есть, оно красивое и величественное, там лепнины всякие, позолота… — мальчик улыбается уголками губ, снова погружаясь в воспоминания, и коленки подгибает к груди, обнимая их тонкими ручонками. — Все ходили с крыльями, у всех они были разного цвета и формы, помню фракции. Я был отдельно от тебя, а ты… ты в своей неизменной кожанке и все так же называл меня малышом. Мы с тобой куда-то сбегали вечно и из-за тебя прогуливали, но зато за руки держались и целовались. Получается, что мы были вместе. Ещё помню нашу близость, как сегодня. Я именно поэтому попросил связать меня, хотел проверить, насколько эти воспоминания связаны с реальностью. А что помнишь ты? Ади прикрывает глаза и снова опускается в пучину воспоминаний, попутно озвучивая для Сэми то, что он видит на изнанке век. — Помню наше знакомство. Кажется, это было какое-то занятие по полетам, потому что я чувствую отчетливо толчок ногами от земли и безграничное чувство свободы. Всего лишь пара движений крыльями, и вот я достигаю шпиля башни, любуясь восходом. Солнце еще не показалось полностью, поэтому я свободно разглядываю нежно-розовые облака причудливых форм. Рождение нового дня просто великолепно, мутная дымка ползет по земле шлейфом, постепенно растворяясь, а тишину нарушают лишь шелест крыльев ангелов и демонов, да пение птиц. Я прикрываю глаза и вдыхаю свежий воздух, полностью растворяясь в потоках ветра, что будто бы кружит в вальсе, огибая парящих студентов. Я еще немного сонный, поэтому выполнять задание совсем не хочется, и, пользуясь случаем, просто скрываюсь среди кучевых облаков лилового цвета. Передо мной предстает занимательная картина: два демона окружили темноволосого ангелочка, явно замышляя что-то мерзкое. В другой раз я бы, может, присоединился к ним, но конкретно это утро не располагало к пакостям. Мне хватило нескольких мощных взмахов крыльями, чтобы демонов отнесло немного в сторону. И даже если им мое поведение показалось странным, никто не стал спорить, зная о моих успехах в Крылоборстве. Ангелы обычно жуткие чистоплюи и кичатся своей независимостью, но этот сломал все мои представления своей широкой улыбкой и благодарностью. Кажется, тогда я утонул в его красивых глазах так же, как облака в ярких лучах солнца, заливающего все желтоватым блеском, — Ади открывает глаза и натыкается взглядом на Сэми, что сжался на кресле и едва сдерживает слезы. Сильная тревога охватывает все естество гонщика, и он мысленно корит себя, что вообще поднял эту тему, заставляя брюнета так сильно волноваться. Возможно, ему стоило похоронить все эти странные галлюцинации внутри себя, концентрируясь на том, что происходит сейчас, но сделанного не воротить. Ади мгновенно пересекает жалкие пару метров, что разделяют кресло и диван, плюхаясь на колени перед Сэми. — Прости малыш, я тебя расстроил? Наверное, нам стоит отложить этот разговор, — Ади сыплет извинениями и аккуратно приподнимает парня с кресла, чтобы сесть на его место, усаживая парня к себе на колени. Он баюкает мальчишку, словно дитя, нашептывая на ухо нежности. С левой стороны футболка на груди вся пропиталась слезами Сэми, который котёнком прижимался к Ади, ища в нем защиты. В тишине гонщик обдумывал, как, однако, иронично плетутся нити судьбы. Там, в прошлом, он бы спасителем для ангела, а здесь едва не стал погибелью. Скорее всего это было сделано, чтобы два парня никогда не пересеклись, но сейчас Ади понимает отчетливо, что скорее сам распрощается с жизнью, чем позволит еще раз отнять у него любимого. Сэми не скоро успокаивается, продолжая периодически всхлипывать, поэтому гонщик уносит его в спальню, укладывая на кровать. — Поспи, малыш, ты перенес сегодня достаточно потрясений, — поглаживая растрепанные черные волосы, Ади убаюкивает мальчишку. Тот даже не пытается спорить, чувствуя, что действительно измотан сначала насыщенным сексом, а потом воспоминаниями, которыми поделился гонщик. Как только Сэми засыпает, Ади бесшумно выскальзывает из темной спальни, устраивается в кресле и прикрывает глаза, силясь снова оказаться в воспоминаниях. Это удается не сразу, гонщику приходится приложить максимум усилий, чтобы сосредоточиться на ускользающих видениях. Вместо маяка он использует образ Сэми, который путеводным лучом пробивает ему дорогу в прошлое. Все происходит мгновенно. Щелчок. Ади покидает сознанием пределы квартиры. Первое, что ощущает демон, это обжигающий поток глифта, что несется от гортани к желудку. Сэми, изрядно выпивший, крутится рядом и хохочет над очередной глупой выходкой Мими, которая снова пытается охмурить ангела. Пернатый, очевидно, не рад такому вниманию со стороны демоницы, поэтому он взмывает вверх, избавляясь от надоедающей девушки. — Давай, Ади, теперь ты соблазни какого-нибудь ангелочка, — подначивает брюнетка. Это было их излюбленное развлечение, доводить белокрылых до состояния бешенства, а иногда мощнейшего возбуждения, что бесило их еще больше. Гордые ангелы не хотели признавать свои низменные пороки, тем более, если им на это раскрыли глаза демоны. — Легче легкого, — фыркает рыжий и хватает за руку Сэми, притягивая его в свои объятия. После того случая, когда Ади помог ангелу, они неплохо сдружились, даже флиртовали иногда, но никто прежде не переходил эту грань, опускаясь от флирта до прямого соблазнения. Ади решает быть первым. Тут дело даже не в глупой игре или Мими, которой хочется утереть нос. Сэми и правда нравится демону, а сейчас выдался прекрасный момент продемонстрировать это. Демон крылья раскрывает на манер шатра, скрывая смущенного ангелочка от любопытных взглядов окружающих, что внимательно следят за представлением, разыгравшимся в заброшенном поезде. Ади долго смотрит в красивые глаза, а потом скользит к губам, которые немного приоткрыты из-за волнения. Завороженный, он целует так, будто весь кислород сосредоточен в этих манящих губах. Жизнь покинет его тело, обращая в прах, если Сэми оттолкнет его. Но мальчишка лишь крепче обхватывает мощные плечи. Ади целует жадно, порывисто, руками обшаривая молодое тело. Такой манящий, демонически красивый, его личный грех. Кто-то в толпе одобрительно свистит, кто-то наоборот высказывает недовольство. Но все эти мелочи ни капли не волнуют демона, который вместе с губами Сэми, будто вкусил то самое яблоко с дерева познания добра и зла. Его личный мир разрушился и собрался вновь, водружая в центр вселенной красивого ангела. Даже если бы сам Шепфа сейчас вдруг оказался здесь, Ади бы не смог оторваться от Сэми. Щелчок. Первое совместное задание Сэми и Ади закончилось полнейшим крахом для первого. Демону легко удалось сбить с истинного пути вверенного им человека и заставить того пойти на ограбление. Сэми, конечно, пытался противостоять демоническим чарам, но вся проблема в том, что он сам по уши очарован. Кажется, Геральд специально поставил их в пару, зная о отношениях студентов. Вечером в общей спальне Сэми закатил показательный скандал, обвиняя Ади в том, что тот действовал нечестно. — Малыш, в этом и заключается сущность демонов. Мы готовы на все, чтоб достичь цели, — апеллирует демон на все попытки донести до него неправоту. — Даже использовать меня в качестве разменной монеты? — Сэми фыркает и крылья за его спиной начинают недовольно трепетать, выдавая взбудораженное состояние своего хозяина. — Ты перегибаешь, я просто отвлек тебя немного. Скажи еще, что тебе не понравилось, — Ади сам с огромным удовольствием вспоминает, как вдавливал в стену ангелочка и заставлял его стонать, вместо того, чтобы заниматься заданием. Он даже не сопротивлялся, изнеженный, с фарфоровой кожей, которая начинала пестреть акварельными разводами засосов. Кадык каждый раз дрожал нервно, стоило чужим губам проехаться по эрогенной зоне за ушком. Пунцовые щечки семафорили, являясь единственным напоминанием о чувстве стыда вперемешку с вожделением, что владели ангелом. Ади острые лопатки наглаживал, пальцами пробегаясь по основанию чужих крыльев, от чего ноги Сэми практически отказывали, и демону приходилось всем телом вдавливать его в стену, дабы тот не упал. Ангел глиной изгибался в искусных руках своего соблазнителя, а тем временем человек совершал грабёж, окончательно ставя точку на попытках брюнета выиграть эту дуэль. — Мне стоило догадаться, что эти поцелуи неспроста. Может, вообще, все наши отношения ты спланировал, чтобы достичь какой-то своей цели? — брюнет распалялся все больше и больше. Сэми думал, что не будет ничего обиднее этого проигрыша, но то, что Ади даже не пытается его переубедить, а просто со скучающим видом смотрит в стену, бьет под дых. — Мне жаль, что ты связался с подлым демоном. Не буду больше отнимать твое время, найти благочестивого ангелочка на радость папочке и будь счастлив, — бросает Ади напоследок, а затем вылетает прямо в окно, не потрудившись воспользоваться дверью. Они оба неправы и, возможно, попозже решат эту проблему цивилизованным путем, а пока демону хочется просто убраться подальше. Он не впервые сталкивается с обвинениями из-за его природы, но слова Сэми не просто попадают в цель, они разносят мишень на сердце в клочья. Он усомнился в чувствах Ади, тем самым руша в последнем уверенность, что демона может полюбить ангел. Что он может ему довериться. НЕ может. Сэми всегда будет искать подвох. Ади неутомимым зодчим выстраивал их отношения, порой наступая себе на горло, и получил в ответ лишь обвинения, совершенно ничем не обоснованные и незаслуженные. Щелчок. Демон сидит в заброшенном зале и разглядывает витраж, что в свете заходящего солнца переливается, словно калейдоскоп. Шаги за спиной едва различимые, но нечеловеческий слух все равно улавливает приближение постороннего. Ади пытается уловить по энергетике того, что нарушил покой, но то, что он испытывает, пугает его первобытным ужасом. — Ты хорошо спрятался, — звучит голос за спиной, напоминающий перезвон колокольчиков. — В этом и был смысл. Чем могу быть полезен? — демон храбрится, заглушая страх сарказмом. —Ты обидел Сэми. — И вы явились по мою душу вершить возмездие? Это не имеет смысла, я больше не потревожу Сэми, — устало отвечает Ади. Пусть ему и немного боязно, но убивать его точно не будут. Если бы пришедший хотел, что ему хватило бы щелчка пальцами, чтобы стереть его в порошок. — Какие же вы еще дети, — ласковый смех разлетается по пустой зале, отражаясь от ветхих стен, увитых дикими розами. — Он очень расстроен тем, что ты обвел его вокруг пальца. Но еще больше расстроен, что вы две недели не разговариваете. Прости ему его резкость, Ади. Барадиэль — не просто высший ангел. Он тот, кто имеет доступ к самым сокровенным тайнам Шепфа, причем не по собственной воле. Ангела часто кличали «Небесным князем» за ту власть, которой он обладал. Все дело было в даре, который некоторые посчитали бы проклятием. Уж Ади точно. Он бы не хотел сидеть на привязи, при этом, даже занимая высокий пост, но Барадиэлю не приходилось выбирать. Златокрылый ангел невероятной красоты обладал даром провидения. Именно он предотвращал большинство катастроф на земле и нес ответственность за благополучное будущее, как на небесах, так и в преисподней. А сейчас он просто уселся рядом с демоном на пыльный пол, пачкая белоснежные одежды. Но, очевидно, эта мелочь ни капли не волновала ангела. Весь его лик кричал о печали затаенной боли, что огромными штормовыми волнами плескалась в темных глазах. Руки, сложенные на коленях, мяли нервно ткань хитона, но ангел не решался напрямую заговорить о том, что привело его в школу ангелов и демонов. — Вы же пришли не за тем, чтобы помирить нас с Сэми, верно? — Верно, мальчик мой. Думаю, для тебя не секрет то, кем я являюсь. Мой дар открыл мне тайну, которая разбивает отеческое сердце и ты единственный, кто может помочь. Сэми тоже может видеть будущее, но пока не так обширно, как я. Недавно он обратился ко мне с просьбой помочь расшифровать видение, в котором вы оба умирали в водовороте, по его словам. Мне пришлось соврать, я сказал, что это лишь было предвещанием окончания ваших отношений. — И мы оба погибнем? — пользуясь заминкой, спрашивает Ади. — Нет. Видение Сэми обрывчатое, оно вырвано из контекста. На самом деле, скоро в вашей школе начнутся страшные времена. Ученики будут погибать жертвами ужасного существа. Сэми должен стать второй жертвой. И если я не могу спасти всех, то хотя бы сына должен попытаться. И в этом мне нужна твоя помощь, — мужчина бессильно заламывает руки. Видно, что каждое слово дается ему очень сложно. — У меня есть зелье, которое Сэми должен выпить. Это зелье поменяет его местами с тем, кто был рожден на земле по его ангельскому подобию, а человек займет его место. Тем самым, порядок будет соблюден и равновесие не пошатнется. — Дайте угадаю, зелье Сэми должен дать я? — с ужасом предполагает демон. — Да, иначе он что-то заподозрит, — кивает мужчина. — Почему вы не попросите Фенцио или не обратитесь к Шепфа, неужели он не смилостивится ради вас? — Я пытаюсь обмануть судьбу, Ади. Обмануть Шепфа и все законы мирозданья, спасая свое дитя. Ты любишь его не меньше, поэтому ты и должен мне помочь. Ади кивает. Он не может отказать, не тогда, когда речь идет о жизни его любимого. — Могу я принять это зелье вмести с ним? — Даже если я скажу «нет», ты все равно это сделаешь. Ты не видишь жизни без моего сына. Именно это он видел в своем видении. Вы вместе покинете наш мир, становясь людьми. Я не хочу врать, скорее всего, на земле вы никогда не встретитесь. — Я должен спасти его жизнь, неважно какой ценой. А оставаться тут одному я не вижу смысла. Я найду Сэми на земле, — пообещал демон. — Да будет так! Вспышка яркого света озаряет зал, а затем снова воцаряется тьма. Ади даже не заметил, что солнце давно скрылось за горизонтом. Он продолжает сидеть на холодном мраморе, пытаясь переварить информацию, услышанную из уст Барадиэля. Сердце заполошно стучит в груди, будто таймер, что отсчитывает мгновения до конца. Страх ледяной змеей ползет по жилам, скручивая их в жгут. Демон валится набок, не в силах справиться с отчаянием, что рвется диким криком из груди. Они с Сэми — две души, которые когда-то были единым целым, а сейчас заперты по разным телам. Только ему показалось, что он нашел самое необходимое в жизни, как чертово мироздание решает сделать свой грязный ход и отобрать у Ади любимого. Сердце в грудной клетке рвется оказаться поближе к ангелу, натягивая сосуды до предела и едва не кроша ребра. Больше ничего не имеет смысла. У них на двоих остались жалкие обрывки времени, которые вот-то совсем иссякнут. И останется пресное существование на земле. Ади добровольно выбирает пройти этот путь вместе с Сэми, потому что невозможно представить свое существование отдельно. Это даже хуже, чем самые изощренные пытки Сатаны, а уж о них рыжий наслышан. Плач громкий и протяжный затопляет залу, расплёскивая боль по углам. Ади в отчаянии царапает сам себя, пытаясь приглушить душевную боль физической. В ноздри забивается тошнотворный запах крови, что струйками стекает по щекам, орошая белую футболку. Время тянется старой жвачкой, прилипшей к подошве ботинка, а демон продолжает лежать, обдумывая несправедливость этого мира. Он отмирает, когда рядом опускается фигура, облачённая во все светлое, и обнимает его. — Я люблю тебя, ты меня простишь? — Сэми шепчет едва слышно, но Ади понимает все. — Ты любовь всего моего существования, — Ади намеренно не говорит «жизни», зная, как мало им осталось в этой реальности. К счастью, Сэми списывает происходящее на их ссору и не задает вопросов, что именно привело Ади в такое состояние. Ангел уверен, что причина в нем, и впрочем, даже не ошибается. Они даже не обсуждают причину их двухнедельной паузы, потому что оба понимают, что это сейчас неважно. Ангел просто наслаждается компанией любимого, а Ади по крупицам пытается урвать каждую секунду рядом. Необходимое зелье Ади скоро обнаруживает под своей подушкой и быстро прячет малюсенькую колбу в карман. Жидкости в ней ровно на два глотка, которые он разделил поровну, выливая в стаканы с глифтом, который он взял за ужином. Сэми он просто сказал, что это празднество в честь их примирения. На вкус зелье было никакое, либо его просто перебил алкоголь. Каких-то странных ощущений питье тоже не вызвало, кроме сонливости, но это было вполне нормально. Именно так они и должны перекочевать из одного тела в другое. Последнее, что помнит Ади, как они укладываются с Сэми в одну кровать, подготавливаясь ко сну. Демон долго нашептывает слова любви даже тогда, когда ангел рядом забывается сном. Лицо Сэми выглядит безмятежным, на губах легкая полуулыбка, наверное, ему снится что-то хорошее. А потом Морфей приходит и за Ади. Он засыпает. Гонщик вздрагивает всем телом, когда его сознание одним толчком возвращается в реальность. Сэми спит в соседней комнате, именно там Ади и оставил его, но парень все равно поднимается и спешит проверить благополучие любимого. Это невероятное счастье, что он снова имеет возможность видеть его, ощущать любимый запах, целовать, любить. Шепфа может выкинуть любой фортель, пытаясь разлучить два влюбленных сердца, но Ади клянется, что никогда впредь он не потеряет Сэми. На земле, на небесах или аду, он будет неотрывно следовать за ним в любые миры и вселенные, преодолевая миллиарды световых лет, стирая ноги в кровь и превозмогая любую боль. Сэми этого стоит. Он стоит жертв, борьбы, и, если надо, Ади вновь пожертвует жизнью ради ангела. Возможно, потом он расскажет Сэми все, что вспомнил, но пока это не имеет смысла. Им нужно успеть наверстать упущенное время. По подсчетам рыжеволосого, они провели на земле несколько лет прежде, чем снова увидеться. Ади аккуратно укладывается на свободную половину кровати, стараясь не потревожить сон парнишки, но Сэми будто магнитом притягивается сразу же. Брюнет всеми конечностями оплетает своего партнера и что-то неразборчиво бурчит, кажется, жалуясь на то, что Ади холодный. Поэтому гонщик спешит накрыть их одеялом. Поверх сна накатывает легкое чувство дежавю, но в этот раз Ади знает, что им нечего бояться, завтра они вместе проснуться, приготовят блинчики на завтрак, а потом он научит Сэми водить Бугатти. У них впереди только светлое будущее, где две души, наконец, обрели друг друга.