Легенды

      Рука с фазером вспотела, и Кирк подавил желание вытереть её о пыльную униформу. Люди искоса наблюдали за каждым его движением. Эта миссия длилась уже два месяца, но в такие моменты казалось, будто прошло только два дня. Он не знал своих людей, а они не знали его, и при этом от его решений зависели их жизни.       Склонившись над трикодером, к нему подошёл Спок. Ремешок устройства слабо развевался на ветру.       Кирк медленно учился полагаться на своего нового старпома. На Митчелла он полагался слишком сильно — и не хотел повторять эту ошибку. Спок казался похожим на скалу, не только внешне, но и внутренне. Кирк не привык к этому, и ему ещё предстояло понять, как Спок впишется в его стиль командования.       Кирк снова повернулся к городу, который выглядел слишком тихим. Кто-то дал туземцам V Пегас 9 оружие. Звёздный флот хотел обвинить в этом клингонов, хотя, по идее, на планете не было ничего из того, что могло их заинтересовать. Само по себе наличие оружия не делало из туземцев солдат, так что остановить их должно было быть достаточно легко. В теории.       Кирк махнул над головой, давая безопаснику знак двигаться вперёд. Приказ командования заключался в том, чтобы очистить город от инопланетного оружия и предоставить Федерации все находки в качестве доказательства.       — Может, оглушить их чем-нибудь? — произнёс один из безопасников. — А потом просто зайти в город, и всё.       — Первую Директиву никто не отменял, рядовой, — Кирк решил не принимать во внимание тот факт, что рядовой не обратился к нему по званию. Может быть, он размышлял вслух и обращался ко всем сразу. — Нельзя показывать им больше того, к чему у них уже есть доступ.       — Массовые галлюцинации зачастую вызывают настолько сильное культурное потрясение, что их объясняют магией, — сказал Спок.       — Как так может быть? — спросил Маккой. — Выходит, если все просто потеряют сознание, то эффект будет сильнее, чем от вида солдат с инопланетным оружием?       — Чтобы это сделать, нужно изменить статус в штабе, — ответил Кирк. — Держись позади, Боунс. А ещё лучше, вернись в лагерь. Для тебя всё это в новинку, и я сомневаюсь, что ты полностью осознаёшь потенциальную опасность.       — Да всё я прекрасно понимаю. — Взяв медицинскую сумку, он добавил: — Приглядывай за ним, Спок.       Тот поднял голову в явном замешательстве.       — Ай, — сказал Маккой. — Гоблин бесчувственный.       Кирк отправил безопасника по имени Годдард на разведку.       — Надеюсь, ты не принимаешь это близко к сердцу, — сказал Кирк Споку.       На этот раз Спок не поднял взгляда.       — Я не способен принимать что-либо близко к сердцу, капитан.       Было похоже, что он говорил всерьёз, и Кирк начал понимать всё укреплявшуюся привычку Маккоя допекать вулканца до тех пор, пока тот не отреагирует. Сам Кирк уважал Спока, и неуважение Маккоя раздражало его как в личном, так и в профессиональном плане. Но, во всяком случае, прямолинейное высказывание Спока проливало свет на мотивацию Маккоя.       Спок не был Митчеллом, да Кирк этого и не ожидал. Спустя несколько недель после инцидента с галактическим барьером он поймал себя на мысли, что даже благодарен тому, что Спок — полная противоположность Митчелла. Вот только теперь Кирк остался на командном посту в полном одиночестве, чего предвидеть не мог.       Если Спок и был способен понять взаимодействие между людьми, то спустя много лет общения оставил попытки. Либо его упрямство превосходило все известные Кирку пределы, либо он и вправду был на это не способен. Последнее не хотелось применять к уму, блестящему во всех остальных отношениях. На корабле был центральный компьютер, а ещё на корабле был Спок. Он был ресурсом мечты для любого командира, просто не в личном плане. Однако то, как Спок ощетинивался в ответ на насмешки Маккоя, вселяло в Кирка надежду — пусть даже за тот неполный месяц, что доктор провёл на борту, Кирку приходилось одёргивать Маккоя не по одному разу.       Спок имел ровно такое же право жить по своему собственному усмотрению, как и все остальные. Неожиданно для себя Кирк ощутил к сосредоточившемуся на трикодере вулканцу прилив теплоты и желания защитить.       — Есть что-нибудь? — сказал Кирк просто для того, чтобы хоть что-то сказать.       — Похоже, Годдард возвращается.       — Хорошо, — Кирк поднял фазер, направив его в небо.       Годдард перевёл дыхание.       — Всего в двухстах метрах впереди есть что-то большое, металлическое и инопланетное, сэр.       — Где находятся ближайшие вооруженные туземцы?       — Рассредоточены на верхних этажах зданий вместе с оружием, капитан, — ответил Спок. — Несмотря на отсутствие опыта в обороне населённых пунктов, они не упрощают нашу задачу.       — В конечном счёте, нам придётся вступить в фазерную перестрелку, хотим мы этого или нет. Наши фазеры выставлены на оглушение… А их, вероятно, на поражение, — Кирк проговорил это вслух, потому что ему требовалось убедить самого себя, что другого выбора нет. Во всяком случае, сканирование показывало, что в городе почти не осталось мирных жителей. Вероятно, это означало, что туземцы рвутся в настоящую битву.       Кирк снова махнул людям рукой, и они побежали вперёд, пригнувшись, через инопланетные заросли, мимо небольших хозяйственных построек к большому космическому переносному контейнеру. Он был искорёжен — вероятно, от падения с большой высоты. Он был пуст. Если им удастся найти здесь достаточно доказательств, тогда, возможно, не придётся идти дальше.       — Есть что-нибудь? — спросил Кирк Спока, который сканировал помятый металл с трикодером в одной руке и фазером во второй.       — Присутствуют следы веществ не менее чем с трёх других планет. Есть вероятность биологического заражения по причине того, что ранее контейнер использовался для транспортировки продуктов питания…       — Что-нибудь, что может нам пригодиться? — перебил его Кирк.       — Нет, сэр.       Кирку хотелось пнуть контейнер. Он ограничился тем, что стиснул левую ладонь в кулак. Инстинкты кричали ему, что эта ситуация — совсем не то, чем она кажется, но у него не было никаких доказательств, чтобы представить их двоим безопасникам, не говоря уже о первом офицере, приверженце логики и фактов.       Кирку хотелось сказать вслух: «Я считаю, что этот приказ — плохая идея, и нам следует сперва дождаться разрешения на массовую седацию». Но это означало бы выразить сомнение, а он не собирался колебаться после того, как уже приступил к порученной ему миссии. Он терпеть не мог видеть сомнения у старших по званию ещё в ту пору, когда сам был лейтенантом. Теперь все взгляды были прикованы к нему. И в эту минуту он вовсе не был тем командиром, которым хотел бы быть.       Звякнул коммуникатор.       — Капитан, USS «Потёмкин» приближается к системе V Пегас, — раздался голос Ухуры.       — Вот как? — выпалил Кирк, но тут же опомнился. — Я не стану сейчас спрашивать, почему нас не проинформировали. Мы примем любую доступную помощь.       Звучало-то хорошо, но про себя он задался вопросом: а что, если Звёздный флот сомневается в нём и считает, что ему требуется дополнительная страховка от капитана с девятилетним стажем?       Спок принялся обходить контейнер по кругу, сканируя его трикодером. Кирк последовал за ним, вскинув фазер. Ему требовалось вернуться мыслями в настоящий момент.       Поблизости от них не было никаких движений, только ветер колыхал бельё на верёвках и серебристые ленты на углах зданий, которые, возможно, должны были отпугивать каких-то нежелательных животных. Кирк чувствовал себя так, будто стоит на сцене перед публикой, скучающей в ожидании начала следующего акта.       Кирк открыл коммуникатор.       — Лейтенант, уточните у капитана Окудо, не изменился ли статус планеты в отношении Первой Директивы. Возможно, у него есть более свежая информация от командования, чем у нас.       Он и Спок обошли контейнер до того места, где он преграждал дорогу в город. Получив подтверждение Ухуры, Кирк закрыл коммуникатор и автоматическим движением прицепил его обратно на пояс. Что-то вдалеке привлекло его внимание. На большом расстоянии от окраины города и от других многоэтажных зданий находилось строение, похожее на бункер. На матовом боку контейнера вдруг вспыхнул красный луч, осветив униформу Спока и его трикодер — так, что на мгновение показалось, будто он держит в руках пылающий уголь.       Кирк рванулся к Споку, загораживая его собой, и выстрелил в сторону бункера. Всё поле зрения Кирка с правой стороны затопило жёлтым и белым, а грудь и мозг пронзила жгучая боль.       В течение нескольких долгих секунд ничего не происходило. Его спина напряжённо застыла, а колени ослабели. Он тонул, словно бы со стороны слыша своё собственное дыхание, громкое и хриплое. Вдох, выдох. И всё. Он продолжал тонуть, и пришлось сделать сознательное усилие, чтобы вдохнуть ещё раз.       Что-то его держало.       Слух вернулся к нему, и мир наполнился грохотом. Стреляли фазеры. Кто-то выкрикивал команды. Кирк тоже хотел отдать команду, но язык его не слушался. Мир накренился, и боль превосходила всё, что Кирк мог себе представить.       — Капитан.       Это был голос Спока. Спокойный, несмотря на перестрелку. Спокойный, но не равнодушный.       — Отступаем, — сказал Кирк. Не как командир. Чуть слышно. — Они экранируют, маскируют…       Так вот в чём дело. Мимолётная мысль прорвалась сквозь агонию, мысль о том, что тревожило его раньше — лёгкие расхождения между результатами сканирования и видом с земли, — а потом всё исчезло.       Новый голос. Моложе. Твёрдый. Не терпящий возражений.       — Мы прикроем, коммандер. Идите.       Движение. Резкое движение. И боль. Что-то с нечеловеческой силой подняло его вверх. Сила машины. Кирк сделал ещё один натужный вдох и почувствовал благодарность за эту силу.       — Продолжайте дышать, капитан.       Кирк заставил себя вдохнуть, но не почувствовал той боли, которую ожидал. Голос прозвучал очень близко. Спок нёс его на руках, и это наверняка доконает его ещё до того, как он забудет сделать очередной вдох.       Кирка положили на землю — немного резким, немного паническим движением. Боль исчезла моментально, Кирк даже вскинул голову, но не смог её удержать и уронил, сильно стукнувшись затылком.       — Джим? Оставайся с нами. Говори со мной, — это был Маккой. Голос такой тёплый.       — Скан, — попытался выговорить Кирк. Не было никакой надежды, что его поймут. Он с трудом открыл глаза. Пурпурно-синий оттенок неба сливался с голубой униформой его офицера по медицине и первого офицера.       — Я перевожу тебя на аппарат поддержания жизни, — сказал Маккой. На горло Кирка опустился ошейник с шестиугольными краями. Когда крепление защёлкнулось, Кирка бросило в дрожь звериного отчаяния. Чужие руки поймали его запястья. Снова окатило болью, но не такой сильной, как раньше. Она была металлической на вкус и грозила вот-вот погубить его сердце, а он всё никак не мог понять, какая часть его тела болит.       Паника.       — Лежи тихо, Джим, — Маккой, обыденным тоном.       Ошейник вращался, кололся, снова вращался, и в голове Кирка прояснилось. Маккой вставил ампулы в гипоспрей и ввёл их ему. Кирк этого не почувствовал. Но он чувствовал, как его держат за руку. Спок. Его первый офицер-телепат, который никогда никого не касался, сейчас стискивал его стальной хваткой.       — Сможешь отнести его в лагерь?       — Утвердительно.       Кирка подняли, и он резко выдохнул от боли, вспыхнувшей за глазными яблоками. Сделать следующий вдох было трудно. Но это оказалось неважным, потому что ошейник насыщал его кислородом. Кирк сдался, и теперь, когда он больше не принуждал себя дышать, тело его обмякло.       — Капитан?       Голос Спока не был спокойным, и Кирк дёрнул головой от боли, которая резко впилась ему в сердце.       — Я тут, — сказал Кирк. Еле слышно. Не как командир. Неважно.       Теперь его несли более плавно, но и боль была сильнее. Они прошли через группу людей в красной униформе, проводивших их встревоженными взглядами, и остановились в лагерном укрытии, составленном из ящиков с оборудованием и навеса.       — Клади его сюда.       На этот раз его положили осторожно. Руки и ноги ровно. Укрыли одеялом. Боль ослабела — всё ещё сильная, но уже терпимая. Она мелко пульсировала повсюду, во всём теле.       Кирк открыл глаза, щурясь. Спок стоял рядом с его носилками и держал трикодер в руках, но не использовал его.       Кирк не мог понять, куда делась боль. Наверное, помогло лекарство из ошейника. Вокруг всё покачивалось, будто он лежал в лодке, плывущей по волнам. Полное изнеможение. Он мог бы утонуть, пойти на дно, и ему было всё равно. Хотелось склонить голову набок, чтобы отдохнуть или, может быть, поспать, но стоило ему шевельнуться, как иглы ошейника неприятно впились в его хрупкие внутренности.       — Боунс.       — Вот так, Джим. Мы поставим тебя на ноги. Ты только держись.       Маккой был настроен так оптимистично, что Кирк почувствовал, как его брови в замешательстве поползли вверх. Он перевёл взгляд на Спока, который принялся корректировать настройки трикодера, чтобы просканировать его. Что ж, по крайней мере, Спок вернулся в норму.       Тем временем Маккой продолжал болтать, меняя ампулы в ошейнике.       — Я помню, что ты всегда любил испытывать удачу. Похоже, на этот раз она от тебя отвернулась.       — Он встал перед выстрелом, который должен был попасть в меня, — сказал Спок.       — Разве Спока заменить не проще, чем тебя?       Несмотря на иглы, Кирк замотал головой.       — Нет, — он хотел объяснить, что в тот момент не успел ничего подумать. Но речь ему сейчас не давалась.       — Выстрел ударил рикошетом. Иначе бы… — Спок замолчал на полуслове, совсем не похоже на него.       Он прицепил трикодер к поясу и выпрямился.       — Если я здесь больше не нужен…       — Иди, — ответил Маккой. — Я сделал для него всё, что мог сделать, пока мы на планете. Но, учитывая объём разрушенных клеток, я не думаю, что сейчас стоит использовать транспортатор. Даже если сначала подождать подольше, и только потом перемещать.       — Доктор! — крикнули снаружи. — Доктор Маккой!       Маккой вскочил на ноги и вышел из палатки. Спок задержался у изножия носилок. Кирк, как мог, вскинул подбородок, указывая ему на выход, и Спок подчинился. Он был следующим в командной цепочке и должен был сейчас принять на себя руководство миссией, а не торчать здесь и нянчиться со своим капитаном.       Теперь Кирк остался в одиночестве, и единственную компанию ему составлял громоздкий ошейник, который жужжал, щёлкал и пах как корабль. Кирк вдохнул так глубоко, как только сумел, чтобы просто почувствовать себя живым. Он плыл. Носилки под собой он не чувствовал. Он потерпел неудачу. Почему-то. Потому что действовал на чистом инстинкте.       Но он выжил. И его офицеры в критический момент повели себя образцово — оказалось, в них было скрыто гораздо больше способностей, чем он мог себе представить. Он слабо улыбнулся в свете, пробивавшемся сквозь тонкий навес. Если ему удастся прожить достаточно долго, чтобы успеть заслужить их верность, то всё в этой вселенной будет правильно.       Исключением был Спок, который отяготил себя ошибкой Кирка в тот момент, когда должен был немедленно принять командование вместо него. Спок ведь не зря носил голубую униформу. Это Кирк выдвинул его на командную позицию. Но теперь он отказывался думать, что ошибся в этом. Просто действия Спока были логичны совсем другой логикой — той самой, жертвой которой, как казалось Кирку, мог пасть кто угодно, только не Спок.       По крайней мере, боль значительно утихла. Она больше не сводила с ума.       Эта миссия должна была быть простой. Может быть, такое мнение о ней и было его самой первой ошибкой, ставшей критической.       Кирка разбудил звук стрельбы, тут же на него нахлынули воспоминания о мучительной боли в сердце, и он в панике вскинулся. Кровь застучала в ушах. Но это была ненастоящая боль, всего лишь воспоминания. Он чувствовал себя не слишком хорошо — каждый мускул в верхней половине тела покалывало, кости ныли, — и всё же гораздо лучше, чем было до этого.       Тени ящиков на стенах палатки не сдвинулись с места. Расстояние, на котором велась перестрелка, и интенсивность выстрелов не давали никакого представления о том, кто стрелял и кто имел преимущество. Он попытался сесть, но ему помешали тяжёлый ошейник и непреодолимая слабость. На его поясе не было ни коммуникатора, ни оружия. Это был недосмотр.       Боль, охватившая его при попытке сесть, постепенно растворилась. К счастью, она ни шла ни в какое сравнение с той болью, от одного воспоминания о которой у него снова перехватило дыхание. Ошейник тут же среагировал, зажужжав ещё громче. Кирк смотрел, как освещённый потолок палатки поднимался и опускался, будто дышало огромное животное. Потом тент затрепетал. Либо колышки вбили некрепко, либо их было недостаточно. Нужно будет сделать кому-то замечание.       Звук приближающихся шагов.       — Капитан, — это был Спок.       Он подошёл к носилкам, подняв трикодер.       — Я в порядке, — сказал Кирк. — Отчёт.       — Докладывать почти нечего. Ситуация с туземцами зашла в тупик. «Потёмкин» направляет сюда свой экипаж для оказания помощи.       Кирк ощутил вспышку раздражения, но подавил её.       — Хорошо. Есть ещё пострадавшие?       — Несколько легкораненых, Маккой оказывает им помощь в медицинском пункте, расположенном ближе к городу. Когда появится возможность, их переведут сюда, если это будет необходимо, — он говорил спокойно и собрано. Как будто речь шла о погоде.       Казалось, никакие приказы не стоили усилий, которые Кирк тратил на речь. Когда он не ответил, то Спок прочёл показатели на экране трикодера, сделал небольшую корректировку и просканировал ещё раз. Трикодер беспокоил Кирка. Так Спок видел его насквозь.       — Я же сказал, что в порядке.       Спок отпустил трикодер, позволив ему повиснуть на ремне.       — Приказы, капитан?       — Будь осторожен.       — Вас понял.       Кирк боролся с сонливостью, пытаясь сообразить, что ещё важного нужно сказать. Ему казалось, что носилки качаются, но, скорее всего, это двигались стены палатки.       — Что-то не так со сканированием.       — Похоже, туземцам действительно передали либо продали какие-либо маскирующие или стелс-технологии. Без сомнения, они планировали остаться под защитой Федерации как неразвитое общество и при этом пользоваться преимуществами упомянутых высоких технологий.       Кирк кивнул.       — Раз уж ты сам знаешь.       Он сглотнул, что было непросто сделать с ошейником. Ему хотелось задать риторический вопрос, почему неразвитые общества всегда хотят именно оружие. Почему бы не хотеть сельскохозяйственных роботов или погодные устройства? Но он не стал зря тратить дыхание.       Спок начал было говорить, но остановился. Такое Кирк видел у него впервые.       — Спасибо, что спасли мою жизнь, капитан.       — Ты бы сейчас был на моём месте, и всё.       Казалось, Спок испытал смутную неловкость. Он заложил руки за спину и склонил голову.       — По мнению доктора Маккоя, несмотря на мою превосходящую физическую выносливость, этот выстрел оказал бы на меня более разрушительное воздействие. Организм вулканца опирается на работу вегетативной нервной системы значительно сильнее, чем человеческий.       Кирк позволил уголку рта дёрнуться.       — В таком случае, это того стоило. — Он чуть качнул головой. — Если что-то изменится, докладывай мне.       Спок ушёл, чопорно кивнув ему, как обычно.       Стены пустой палатки трепетали, и Кирк с радостью почувствовал, что теперь его носилки будто парят на поверхности воды, и ему больше не страшно утонуть. Снова пришло воспоминание о боли, но оно уже не ранило его, а проплыло мимо, будто кадр в кино, и внезапно его поразило осознание, что он чувствовал эту боль только тогда, когда Спок дотрагивался до него. Неужели прикосновения Спока могли причинять другим боль? Не потому ли он их избегал?       Кирк никогда не слышал ничего подобного о вулканцах в целом — но Спок и не был таким, как другие вулканцы.