Despair mixed with tea

— Чимин, как вы себя чувствуете? — Немного лучше. Спасибо, — нагло врёт Чимин, и ему не кажется это чем-то отвратным. Наоборот, заводит: разгадает ли врач его маленькую большую ложь? — Чай, кофе, какао? — М… — привычно тянет Пак. — Наверное… — Какао? — слегка улыбается психиатр. — Да! Именно какао! — восклицает юноша в ответ. Доктор Чон нажимает на какую-то кнопку и объявляет, что какао будет готово через две минуты, с такой улыбкой, будто поведал о том, что выиграл в лотерею. От этого немного смешно. Две минуты проходят в полном молчании. Каждый думает о чём-то своём. В кабинет стучат, и входит миленькая девушка с подносом в руках. Она расставляет чашки и, обворожительно улыбнувшись, уходит. Хосок берёт чашку в руки. — О чём вы расскажете сегодня? Чимин медлит, отпивая, а после выпаливает: — О своём долбаном дне рождения… Это было около года назад. Я сидел в университете на лекции современной японской литературы. Всё было хорошо. Привычный нам учитель что-то бормотал под нос, — он ностальгически улыбается. — Задние парты всем мешали. Дай бог, школа, а не престижное заведение. Потом внезапно в аудиторию ворвались люди в масках с оружием. Они начали что-то кричать. Потом несколько раз выстрелили. После приказали лечь. Мы исполнили приказ. Но один парень пытался сопротивляться, — Чимин замолкает, смотря в глаза врачу, а потом холодно продолжает: — Его застрелили на месте. А в довершение ко всему банкету насиловали его тело до тех пор, пока оно не покрылось синяками, ссадинами и ранами. Это было ужасно. Пака не трясёт. Он уже привык рассказывать об этом каждому врачу. О криках, крови, слёзах и смерти. Чон похлопывает по плечу, пока юноша допивает какао. Оно немного странное — отдаёт вишней. События того ёбаного дня заставляют его мучаться. Он не смог никого защитить. Он прятался под партой, пока люди умирали. И это больно?.. — Да, — шепчет Чимин, выходя из кабинета. — Это больно.