Despair mixed with tea

Тэхен неохотно открыл глаза и вяло протянул руку к прикроватной тумбочке, на которой лежал телефон, из которого исходил надоедливый звук будильника. И опять школа. Снова 7 уроков, и обязательно будет контрольная. Снова смотреть на «прекрасного» Юнги. И снова выслушивать его тупые шуточки. Снова выслушивать оскорбления от людей и получать двойки, а потом приходить домой и выслушивать крики и терпеть побои. Неохотно встав с кровати, Ким сразу же отправляется в ванную комнату, и принимает охлаждающий душ, благодаря которому, окончательно просыпается. Далее Тэхен идёт на кухню и быстро завтракает. Хотя, не думаю, что чашку черного чая можно назвать завтраком… А когда всё это началось? Где-то месяца 2-3 назад, он точно не помнит. А из-за кого? Все это из-за Юнги. Тэхен задолбался выслушивать шутки от Юнги, по поводу его внешности. Теперь, парень практически ничего не ест, и кажется, что вот-вот грохнется в голодный обморок. И все это ради того, чтобы Юнги хоть ненадолго заткнулся. Чтобы прекратил говорить о том, какой он урод или кричать на всю школу о том, что он педик. Уложив волосы, и одев школьную форму, Ким направился в школу. — Ну что, недодистрофик, ещё не умер? — встречает Мин парня. Он всё также идеален. Чёрные волосы в бурном беспорядке. На губах ядовитая ухмылка, а глаза блестят похотью и ненавистью. Шея укрыта множеством чокеров, цепочек и ожерелий. Чёрная футболка, косуха, рваные джинсы и неизменные берцы. Что может быть лучше? «Конечно же сигареты и новая зажигалка.» — ответил бы Юнги. — Ну что, недалёкий ростом, ещё не стёрся? — язвит Ким, а в следующую секунду его ведут за школу, где, видимо, собираются убить. На шее сомкнулись руки, и он задыхается. Кислорода нет, ровно также как и смысла жизни. Холодные руки старшего проводят по ключицам, перескакивают на щёку и очерчивают губы. Холодный голос разрывает сипение парня и тишину. — Слушай сюда, ублюдок. Я тебе не Сокджин и не Намджун, которые всегда будут подтирать за тобой. Я тебе не Хосок, который придёт, когда ты поманишь его ручкой, и уж тем более не Чимин. Ты шлюха, которая создана только для того, чтобы сосать. Сосать и заглатывать. Ясно? — он шипит и сильнее сдавливает свои руки на шее Кима. — Блять, Юнги. Отпусти… — Прошипел парень, крепко схватившись за руку Мина, чтобы тот хоть как-то ослабил хватку. Всё бесполезно. — Ну что ты хрипишь, куколка? Тебе же должно нравиться! — Мин театрально восклицает и опаляет своим дыханием тэхёново ухо. — Шлюшка. — Юнги… Пожалуйста… Отпусти… — Шепотом промолвил Тэ. На большее сил уже не хватало. Из глаз Ким невольно хлынули слезы. От чего же? Беспомощность? Осознание того, что Тэхен может прямо сейчас умереть от нехватки воздуха? Гадкие слова от Мина? Да все вместе. Юнги выкинули из реальности. Слёзы? Этим называют вон те маленькие капельки на щеках разбитого Кима? Почему он плачет? Из-за него? Слёзы. Довольно странное название для жалких капель. Но они не совсем жалкие. Они всего лишь текут. Это больно — видит как он плачет? Почему? Он сам не знает. Мин в прострации ослабляет хватку и опускает голову. — Я тебя пожалел. Но только сегодня. — шепчет он и оседает. Прямо как кровь в его сердце и жизни в целом. Тэхен буквально падает на колени, опирается на руки, стирая кожу на ладонях в кровь, и жадно хватает ртом воздух. Он жив. Хоть и был на волоске от смерти, но всё-таки жив. Лучше, чем по носу ржавой кочергой. — Спасибо… — еле слышно прошептал парень. За что он благодарит? Спустя пару минут, Ким всё-таки приходит в себя, и встаёт на ноги, придерживаясь рукой об стенку. Отряхнув брюки, он заходит в школу, как ни в чем не бывало. Опять эта маска счастливого человека. Как же хочется ее снять, и разбить о пол, чтобы больше никогда не не видеть. Но Тэхен не может. По крайней мере, сейчас. — Ты мой личный персональны ад, шлюшка. — Юнги разворачивается и уходит. Ищет сигареты, но доставая уже знакомую и почти родною пачку мальборо вновь видит жалкие цветы и пустую зажигалку. Разочарование убивает лучше любых сигарет. Ровно также как и любовь. Оно ядовитым ядом проникает под кожу. Вгоняет иголки под ногти. Стирает кожу. А когда ты был на самом краю и держался только разумом, она тебя отпускает. Но вскоре продолжает также несчастно резать и крушить уже полюбившийся дом. Это больно. И невыносимо грустно. Раньше любовь можно было сравнить с фильмами — у кого-то они цветные. Такие знакомые современные фильмы про американских подростков, которые влюбились, пробовали наркоту, курили и устраивали просто охуенные вечеринки. У кого-то это чёрно-белые фильмы. Старые добрые фильмы. Добрый «Малыш» или «Муж индианки». «Человек вне закона» и дядюшка «Клерки». Любовь — фильм. Но не у всех он счастливый. Тэхён намеренно пропускает слова Мина мимо ушей. Он уже наслушался гадостей из уст Юнги, которые каждый раз, будто бы наносят порез на сердце. Да, конечно же Тэхен понимает, что Юнги издевается над ним, просто от нечего делать. Ну… Или же, чтобы просто довести Кима до того, что он просто возьмёт что-то острое, и моментально закончит свои проблемы парочкой глубоких порезов на руке Поднявшись на второй этаж школы, парень сразу же ищет взглядом одного человека. Пак Чимин. Он всегда может выслушать, поддержать. Осматривая коридор, взгляд Тэ останавливается на скамье. А как раз-таки на ней, и сидит лучший друг. Быстрым шагом, Тэхен направляется к Паку. — Чимин~а, привет, — Тэ одаривает Чимина своей фирменной улыбкой, одновременно стараясь слегка натянуть горло свитера как можно выше, дабы скрыть следы от утреннего инцидента. — Здравствуй, Тэхён-и. — приветствует друга Пак. Он скользит взглядом по телу лучшего друга и замечает синяки на шее и запястьях, видимо не так уж и сильно натянул свитер. Присел рядом с Чимином на лавку. — Ну… Как дела? — не зная что и сказать, спросил Тэхен — Это ты мне скажи как у тебя дела, Тэ… Ты приходишь с синяками всегда после встречи с этим долбанным Мином. Ты приходишь с гематомами и ссадинами. Я бы думал что вы трахаетесь, но не замечал у тебя ни единого засоса. Что он делает с тобой? Бьёт? Унижает? Насилует? Чем я хуже всех тех психологов, которым ты рассказывал о своих проблемах, даже словом не обмолвившись со мной. — Чимин вскочил на ноги и подошёл к окну, обняв себя. Он выглядел сломленным и подавленным. Прямо как те фильмы. — ЧимЧим… — Тэхен встал с лавки, и подошёл к Паку, обняв его со спины. — Ты абсолютно ничем не хуже, правда. Просто… Я боюсь рассказывать что-либо, ибо это может вылиться в то, что этот грёбаный Юнги серьезно убьет меня в какой-то момент, а не отпустит… — Юнги… Просто издевается надо мной. Ничего больше. Пак нежно поворачивается в кольце руки и обнимает его в ответ. Он немного всхлипывает, когда осознаёт весь смысл слов. Это ужасно. Противно и мерзко. Над его другом издеваются и это больно. — Что, гомоебливые пидорасы, трахаетесь? Хотя для чего созданы шлюхи? — Юнги проходит мимо и усмехается своим мыслям. Вздрогнув, и сильнее уткнувшись в грудь Пака, Тэхён, как будто пытался спрятаться от Мина. Сейчас он хочет просто разрыдаться. Высказать Юнги все что так давно желал. Но не может… Просто не может, как бы и не пытался перебороть свою слабость. — Пошёл нахуй, Мин Юнги — выплёвывает Пак и сильнее сжимает Тэ. Последний не сдерживается, и издает тихий всхлип. Как же Ким устал от этого всего. Как же он устал от мыслей: «Почему именно я? Почему ни кто-то другой? Что я такого сделал? Чем, заслужил такое отношение к себе?» Никто не знает, но он болел анорексией и дважды был в депрессии. Прятать всё это от Пака было тяжело, но младший упорно надевал маски, рушил и прятал свою личность, закапывая её по самое не хочу. Он надевал маски, не снимая прежние. Они никогда не показывал себя. Себя настоящего и себя реального. На нём всегда слои лжи и притворства. Будто это может от чего-то его защитить. Он всегда пытался убрать свои слабости, выставляя себя роботом. Но сейчас он просто не может сделать как обычно. Он не может втянуть слёзы обратно и наштукатурить новые слои «косметики». Не может. Потому что слёзы всё равно что мицеллярная вода. Они смывают всё. Все посмотрели на Тэхёна. Его трясло, и он сильнее сжимал свитер Чимина. Сильнее и сильнее. Сжимая до дыр и боли в пальцах. До побеления в костяшках. До такого чувства будто этот свитер — его спасательный круг. Тэхёну резко стало плевать на то, что сейчас будут думать окружающие. Сейчас он просто вжимался в грудь Пака, и плакал. Рыдал. Громкие всхлипы разносились эхом по коридору, гул которого мгновенно затих, как только Тэ издал первый всхлип. Это было больно. Именно сейчас он сломался. Именно сейчас он показал своё настоящее лицо. Не такое оно уж и красивое, да? Неожиданно, Тэхен будто бы замирает. Время остановилось и всё как в замедленной съёмке.Парень резко затих, а после отклоняется назад и без сознания падает на пол, от столкновения с которым его спасают руки Чимина. Он просто падает. Вот собственно и последствие голодовки Кима. Сколько он полноценно не ел? Неделю? Две? Хах, уже как 3 месяца… Тэхёну казалось, что пары кружек чая, а также кофе, вместе с какой-нибудь булкой или маленькой тарелкой риса, было более чем достаточно на целый день. Пак трясёт друга за плечи. Но тот молчит. Как и вся его жизнь. Как и все его секреты, что рвутся наружу из своих оков. Они трясутся и пытаются кричать, но их рты заклеены. "Мы здесь одни. И, кроме наших глаз, прикованных друг к другу в полутьме, ничто уже не связывает нас в зарешечённой наискось тюрьме." Иосиф Бродский.