Как сир Рихард жену искал

       — Только стол обеденный сира Вероника заняла, — извиняясь, сказала Аларика, на которую вечно замотанная сира Катриона скинула нежданных гостей прежде чем, как обычно, убежать куда-то с самым озабоченным видом. — Придётся на самом краешке пристроиться.        — Да мы можем вообще не садиться, — заверил её Рихард. — Просто выпить по кружечке чего-нибудь горячего — всю вторую половину дороги ветер в лицо был.       На самом деле он не отказался бы под эту кружечку от пирожка-другого, конечно, или там куска привозного сыра, потому что обед был больше двух часов назад, а поездка очень резвой рысью по морозцу с ледяным ветром оставила от обеда этого только неприятное чувство под ложечкой (экономить приходилось отчаянно, на всём подряд, и пожарить на одном масле сперва рыбу, а назавтра — соседский гостинец картофель было делом обычным, так что даже лужёные желудки егерей порой взбрыкивали). Но ужин у сиры Катрионы наверняка только начали готовить, а что там осталось от обеда и осталось ли вообще — только Девятеро да управительница знают, потому что прислуги в вязовской крепости заметно прибыло и очень даже было кому подъесть остатки за семьёй владетельницы. Так что Рихард ни на что всерьёз не рассчитывал.       Аларика однако только отмахнулась от его «по кружечке горячего» и, велев служанкам почистить и просушить хорошенько плащи и подбитые мехом кожанки гостей, указала Рихарду с Михелем на столовую, а сама унеслась вниз, плеснув, как пенной волной, богатым шитьём нижней юбки из-под подола платья. Рихард проводил взглядом весьма круглую фигурку, но больше ничего интересного не увидел и направился в столовую. Занятую почему-то сирой Вероникой, хотя у той свой закуток имелся в новой крепости. Или там совсем холодно стало? Не топят же ещё. Пришлось вернуться в старую?        — Порталы… — голос сиры Вероники как раз доносился из столовой, а говорила она так, словно насмехалась над собой ли, над собеседником ли. — Порталы, Люциан — это альджебр, картография хотя бы в основах, астрология, наоборот, изученная очень серьёзно, и вообще… Добрый день, сир Рихард, сир Михель, — она вполне приветливо кивнула на поклоны и самого Рихарда, и его племянника, уставившегося на неё, как голодный пёс на миску в руках хозяйки. Стояла чародейка почти у самого окна, зябко кутаясь в чапан вроде Эмметова: светло в столовой было, как солнечным полднем, но похоже, совсем не жарко. А длинный стол занимали вовсе не её колдовские штуки — на нём её фаворитка расстелила отрез шерстяной ткани и раскладывала по нему бумажные вырезки самой странной и замысловатой формы. Ещё в столовой болтались, не сводя глаз с швеи, младший Меллер и Рамон, почему-то не уехавший с нанимателем в Озёрный, а оставшийся в Вязах.       Люциан Меллер первым, конечно, приветствовал двух сеньоров, но тут же продолжил за сиру Веронику:        — И вообще это расчёты, расчёты, расчёты. Картография — это понятно. А астрология* — в том объёме, что используется для навигации?        — Да, — вместо сиры Вероники ответил Рамон. — И инструменты для навигации нужны такие же, как на море. И по той же цене, — усмехнувшись, прибавил он, но Меллера ценами, понятно, было не напугать. Он только рукой махнул, дескать, надо будет — купим.       Рихард хотел спросить, не видели ли они Дромара, но опередив его, в разговор влез Михель:        — А что за порталы такие?       Одёрнуть его Рихард не успел, потому что Меллер с охотой, чуть ли не с удовольствием пояснил:        — Пространственная магия. Входишь в один такой портал, скажем, в Озёрном, а выходишь уже в Волчьей Пуще.        — Это правда? — поразился Михель, и сам Рихард тоже вопросительно посмотрел на сиру Веронику.        — Правда, — подтвердила она. — Только для открытия такого портала нужны немалые знания как минимум в трёх отраслях и умение быстро и точно считать. Очень точно, иначе это смертельно опасно.       А Рамон прибавил, неприятно усмехаясь:        — Преподаватель пространственной магии, помнится, на ознакомительном занятии провесил небольшой портал через аудиторию и закинул в его вход крысу. А поскольку он намеренно допустил ошибку в расчётах, бедную крысу ровным слоем размазало по всем трём саженям от точки входа до точки выхода. В назидание, так сказать, дуракам, которые вздумают вернуться домой на каникулы быстро и бесплатно.        — И однако в Серебряной Лиге работают постоянные порталы между городами, — возразил Меллер. — А в Империи столицу с центрами регионов связывает сеть порталов почтовых. Я правильно понимаю, что поддерживать кольцо, в которое можно закинуть пенал с бумагами, проще, чем то, в которое может пройти человек в полный рост?        — Легче — может быть, проще — едва ли, — возразила сира Вероника. — Стационары в Серебряной Лиге обслуживают целые команды, постоянно контролирующие состояние порталов и корректирующие их работу, если возникнет такая необходимость.       Рихард очумело помотал головой, пытаясь про себя перевести на человеческий язык вот это всё. Получалось не очень, и он в очередной раз подумал, что возможно и к лучшему он не женился на ведьме. Даже на умной, доброй и честной. И вообще, он вытащил стул из-под длинного стола и сел, растирая друг об друга покрасневшие от холода руки. Меллер посмотрел на него, непонятно хмыкнул и вышел куда-то, а Михель спросил, кивая на расстеленный по столу отрез (нарядный такой, ярко-синий в узкую серебристую полоску):        — К праздникам готовитесь?        — Нет, — вздохнула сира Вероника. — Это мой жених и моя фаворитка дружно заявили, что невместно владетельнице Радужного озера носить мучные мешки, даже тщательно простиранные и аккуратно подштопанные, и взялись одевать меня по своему вкусу.        — Тогда уж по моему́, — поправил Рамон. Приезжая швея подняла на него глаза от раскроя, усмехнулась, но промолчала, хотя в карман за словом, как Рихард о ней слышал, вроде не лезла. Вообще, видная была бабёнка. Он и сам бы не отказался надеть на такую колечко.        — Так вы всё-таки выхо́дите замуж? — с неудовольствием спросил Михель. Будто забыл уже, что сам помолвлен.        — Нет, — сказала сира Вероника. Михель просветлел было лицом, но она поправила его с довольно сумрачным видом: — Я не выхожу замуж, я беру консортом мужчину на пять лет моложе, чем я.        — Не на двадцать пять же, — возразил Рихард, вспомнив главный ярмарочный скандал этого года — брак купчихи-вдовы из Захолмья, взявшей консортом смазливого безземельного сеньорыша, ровесника её младшей дочери.        — Это вы про госпожу Ларссон? — уточнил, входя с бутылкой и двумя бокалами в руках Меллер (видно, до кабинета старшего кузена прогулялся). — По-моему, очень остроумный способ оставить с носом родню свою и покойного супруга, желающую на законном основании отстранить вдовицу от торговых дел.        — Тогда уж надо было как раз замуж выходить.        — Чтобы молодой безземельный сеньор в два-три года спустил и деньги, и лавки? — фыркнула сира Вероника. — Нет уж, некоторым можно выдавать на руки именно содержание, но ни в коем случае не подпускать к основному капиталу. Не беспокойтесь, Люциан, — ядовито прибавила она. — Я не сир Людвиг и на деньги Меллеров претендую ровно в том объёме, в каком мне обещал их ваш отец.        — На любые факультативы, индивидуальные занятия и вообще на обучение, — миролюбиво кивнул он, поставив бокалы перед гостями и откупоривая бутылку с густой, тяжко колыхавшейся жидкостью цвета переспевшей вишни. — «Кровь виверны», рекомендую. Сир Эммет всё так же не любит её, но по-моему, это отличное средство согреться.       Он налил вина, Рихард взял бокал, поднёс к лицу и вдохнул острый пряный дух. Отродья Бездны знают, чем была нехороша племяннику эта «Кровь виверны», но у Рихарда от одного запаха вроде бы прочистился почти заложенный нос.        — Вы хотите ехать учиться дальше? — спросил он сиру Веронику, прежде чем осторожно хлебнуть незнакомого вина: а ну как окажется что-то вроде «Пламени глубин», да ещё с перцем?        — Как только оставлю консорту законного наследника, — вздохнула она. — То есть не следующей осенью, а как минимум через одну.        — Спишись с секретариатом заранее и попроси выслать материалы для повторения пройденного, — посоветовал Рамон, этак задумчиво поглядывая на бутылку. — Но это не бесплатно, разумеется.        — Разумеется, — подтвердил Меллер, в упор не замечая чародейских взглядов. Бутылку он плотно заткнул пробкой и вообще его как будто всерьёз интересовало только платье невесты. — Я бы сделал на груди вставку из серого, скажем, сукна, — сказал он, обращаясь к швее, — и пустил по ней простую лёгкую вышивку в один цвет.        — Распустить немного уто́к, — согласилась та, — и нитью из самой ткани вышить какие-нибудь веточки или что-то вроде плюща. Только я бы оттенила её серебряной канителью. Очень тонкой, как вот эта, — и она провела ногтем вдоль серебристой полоски.       Рамон пренебрежительно фыркнул, а сира Вероника закатила глаза к светящимся шарам на потолке. Рихард же вспомнил сиру Лилию в её роскошных, хоть и чёрных платьях. Когда она уже вернётся из Озёрного? Или не вернётся? «Надо было мне, дураку, — запоздало подумал Рихард, — до отъезда с нею поговорить. Объяснить, дескать, руки не прошу просто потому, что жду окончания траура, а не потому, что её родня зажала приданое. Тысячи полторы не помешали бы, конечно, но с её-то талантами и сотни-другой вполне хватит. Ох, да пусть подавятся её дядьки, я бы её и вовсе без денег взял». Теперь же вполне могло оказаться, что она неправильно его поняла и поехала не просто заказать платьев поцветнее, раз уж траур вот-вот закончится, а вообще собралась домой в Приболотье.        — Господин Меллер, — сказал он, перебивая начавшийся было спор об украшении платья, ткань которого, по словам Рамона, ни в каких украшениях не нуждалась, — вы в Озёрный писать не собираетесь? Мне бы сире Лилии передать пару строк.       Спорщики разом повернулись к нему, и Меллер сказал немного удивлённо:        — Она же вот-вот вернётся с Гилбертом. Наёмник сира Матиаса видел их уже в Перепутье, просто он-то ехал верхом и со сменной лошадью, а с какой скоростью движется обоз, сами понимаете.        — А, — протянул Рихард с несказанным облегчением, — значит, дня через два-три точно будут здесь.        — Кстати, сир Рихард, — словно бы вспомнил вдруг Меллер, — с ними должен приехать супруг дяди Алекса: тому целитель запрещает долгие поездки зимой, так что на Солнцеворот сюда приедет дядя Рутгер. Хоть гномы из Дома Морр и ведут дела с женщинами, всё равно, думаю, о строительстве дома лучше договариваться старшему родственнику мужского пола?        — О строительстве дома? — не понял Рихард. — Какого дома?       Меллер нахмурился.        — Простите, — сказал он, — я понял так, что Лилия уже просила вашего разрешения строиться в Ореховой лощине и разрешение такое получила. Она говорила, что в Вязах слишком мало места для дома по её вкусу, а в Огровом Пальце и Ведьминой плотине слишком много отставных наёмников, чтобы там могла спокойно жить молодая состоятельная вдова. А у вас, кажется, никакого разговора о доме и не было?       Рихард покачал головой.        — Я собирался после Солнцеворота предложить ей стать моей женой. — Он искоса глянул на сиру Веронику, но та только одобрительно кивнула, так что Рихард ощутил даже мимолётный укол разочарования, что ли. Нет, хорошо, понятно, что женщина, которую ты звал замуж, желает тебе единственно благополучия, но всё-таки досадно было немного, что и тени ревности в глазах у неё не мелькнуло. — Но пока сира Лилия в трауре, я о браке с нею не заговаривал, и про дом у нас никакого разговора не было. Может, она дядю вашего и ждала?        — Да разумеется, — сира Вероника даже плечом дёрнула, словно поражалась его недогадливости. — Сами подумайте, как это выглядело бы — молодая состоятельная вдова просит разрешения построиться на земле сеньора, не состоящего в браке. Словно она навязывается вам. А так приедет старший родственник, всё прилично.        — Так, — согласился, подумав, Рихард, и даже Михель кивнул, признавая, что репутация вдовы — штука такая… Как известно, о вдовах не сплетничают только немые, а у неё же дочь приёмная. Наверняка родные дядьки Виктории только и ждут повода, чтобы получить девчонку обратно вместе с наследством. «Как только обвенчаемся, — подумал он, — тут же удочерю её».       Вернулась Аларика, сама вместо служанки притащившая целый поднос: две тарелки риса, заправленного овощами, горохом и кусочками баранины, курившийся лёгким парко́м кувшинчик, горка нарезанного хлеба и плошка маринованных овощей (или как уж там правильно называется небольшая миска гранёного стекла?). Бледно-зелёные звёздочки, мешавшиеся с привычными огурцами, были Рихарду незнакомы, и Аларика охотно пояснила, что это патиссоны. Ну, вроде кабачков, только формой поинтереснее. Рихард, собственно, и кабачки-то пробовал всего разок, в тех же Вязах, а потому утвердился в мысли непременно брать невесткой Аделину, чтобы тоже выращивала всякое такое… так что нечего Михелю тоскливо пялиться на сиру Веронику. «Венчалась бы уже она поскорее со своим младшим бакалейщиком, — подумал он, взявшись за ложку. — Потом ребёнок родится, потом уедет она доучиваться, а там, глядишь, и перегорит всё у парня».       Пока они с Михелем ели, Аларика влезла в спор Рамона с младшим Меллером и швеёй. На стороне колдуна, кстати, заслужив его снисходительное одобрение. Рихард только головой помотал от уже вроде бы привычного чародейского нахальства. Одной сире Веронике было скучно слушать про её собственное платье, и она подсела к гостям (утянув под шумок кусок хлеба и остренький, крепко пахнущий чесноком и петрушкой огурчик, так что Рихард заподозрил, а не решила ли она поторопиться с наследником для своего владения, не дожидаясь свадьбы).        — Что мне подарить к Солнцевороту вам и вашим племянникам, сир Рихард? — спросила она, так поглядывая на маринованные овощи, что Михель сам подвинул плошку к ней поближе. — Вернее, у меня два предложения — светящиеся шары и зачарованные огнива. Видели такие? Серебряная палочка, маленький камушек на конце, смотришь на него, говоришь Ignis, и на конце вспыхивает огонёк. Продавать их я права не имею, на них держит патент один гном-ювелир, но если я ничего на этом не заработаю, в суд на меня подавать формального повода у этого господина не будет.        — А если мне огниво, а парням по хрустальному шару?        — Как скажете, — согласилась она и утащила-таки, подставляя горбушку под капли маринада, ещё огурец (патиссоны ей чем-то не нравились, похоже, потому что она нетерпеливо отпихивала их ложкой, выуживая из плошки именно огурцы).        — А чем отдариваться? Горностаями?       Она засмеялась и сказала, что лучше уж тогда медвежьей шкурой. Чтобы половину комнаты застелить, а то хоть в казарме и гораздо теплее, чем в старой крепости, всё равно пол не особенно тёплый, босиком не постоишь, пока утром одеваешься. Словом, они неплохо так поболтали, Рихард даже подзабыл, что приехал вообще-то ради разговора с Дромаром. Пришлось Рамону напоминать ему об этом — колдун всё никак не мог договориться с гномом, чего же он всё-таки хочет, чтобы при этом его башня была ещё и включена в оборону лощины. Рихард подумывал уже, что огры бы с ним, пусть строится где ему удобнее, раз дозорные будут ему мешать, поднимаясь по лестнице его башни: всё-таки свой собственный чародей был слишком ценным приобретением, так что приходилось уступать его капризам.       Заметно остывший грог довершил неурочную трапезу, Рихард тяжеловато поднялся из-за стола, поблагодарил Аларику и спросил Рамона, может ли он пойти искать Дромара прямо сейчас или без его ценных советов сиру Веронику не одеть подобающим образом? Тот по-кошачьи фыркнул и, выразительно глядя на младшего Меллера, сказал, что его голос тут, к сожалению, только совещательный, а потому он не видит смысла оставаться.       В общем, они втроём отправились на поиски гнома, но в дверях столовой Рихард обернулся и, посмотрев на Веронику, подумал, как же жаль всё-таки, что вера в Девятерых не дозволяет людям брать больше одного супруга или супруги. Было бы, как на востоке (если Беркут с Каракалом не врали, конечно), можно жениться на двух, а то трёх разом, чтобы и Лилию взять, и Веронику.       Вот уж они бы зажили тогда.