Подсолнухи рассыпаются огнями небесными

В комнате со стенами цвета жемчуга только один человек. Человек, который снаружи всегда был среди толпы, но внутри - со своими мыслями наедине, и сейчас его одиночество переросло и в физическое. Джаред собирается на очередную конвенцию. Рубашки, джинсы, носки и все остальные вещи первой необходимости уже лежали в пока открытом бордовом чемодане и Джей смотрел прямо на него, держа майку с фирменным принтом сериала в руках. Падалеки положил эту чёрную ткань на кровать и подошёл к зеркалу, стоящему в противоположном углу озаряемой светом комнаты. Джаред взглянул на себя, словно очерчивая взглядом и задумываясь над каждой деталью своего отражения. На его лице попыталась отразиться улыбка, но тут же исчезла после глубокого вздоха, словно Джаред никогда и не умел улыбаться. Он устал... Безумно устал. Ему надоело изображать улыбку, когда хочется просто закрыться в себе и не открываться ни для кого. Мужчина думал, что он наконец-то смог выбраться из этой бешеной карусели самобичевания благодаря новому знакомству: он встретил на площадке девушку, которая играла Руби и у них завязалось общение. Женевьев была идеальной девушкой: умная, красивая и понимающая – всё, о чём Падалеки только мечтал и не думал когда-либо найти такой «набор». Но… Всегда было "но", которое сдерживало его взять её на руки и умчать в закат под какую-нибудь сопливую песню. Кортезе была идеальной, но не для Джареда. Он чувствовал, что, какую бы привязанность не испытывал, с Женевьев ему было не по пути. Они бы просто не поладили, ведь Падалеки хранит одну страшную для него же тайну: он влюблён в коллегу по сериалу, но это была явно не Кортезе, а человек, с которым он проводил больше всего времени как на съёмках, так и вне. Самое ироничное то, что сначала они вообще не ладили и даже ненавидели друг друга – один раз сценаристам пришлось разнимать их из-за того, что они подрались за чёртового яблока, словно были врагами на протяжении многих лет. Но затем всё резко поменялось, Джей сам не понимал, как так получилось и они начали общаться с Эклзом на равных, словно они и в реальности братья. Конвенции тоже сделали своё дело - они их сблизили, так как им часто приходилось отвечать на вопросы о себе, а значит и узнавать друг о друге нечто новое. Затем походы в бар, кафе и другие места, но никто из них не придавал этому значения: оно словно вошло в привычку или какой-то ритуал, без которого день казался странным. Джаред сам не понял, как Дженсен стал для него предметом для подражания, что было логично – Эклз старше, а значит и опытнее в плане актёрского мастерства. Падалеки стал повторять некоторые привычки Дженсена и всё чаще веселить его, попутно узнавая всё лучше и лучше. Эклз казался Джею чуть ли не идеальным: в меру серьёзный, умный и предусмотрительный - на такого всегда можно было положиться в сложных ситуациях и не пожалеть об этом. Несмотря на серьёзность, Дженсен был ещё и чутким: он всегда успокаивал Джареда, когда на того опять накатывал приступ отчаяния и безумной грусти. Только Эклз всегда мог его успокоить и, легко поводив рукой по плечу, избавить своего друга от этого мучения на несколько дней. Мужчина сочетал в себе все качества его идеала, но это и было самой главной проблемой. Тристан боялся. Боялся, что его не поймут, ведь они оба парни, да ещё и популярные, а также у каждого из них есть девушка. Мужчина наконец-то отвлёкся от зеркала, заметив, как грозно и осуждающе он на себя смотрит. Он не любил самого себя, считая себя недостойным. Джаред считал, что он не заслужил всё это: красивый дом, богатство, известность, дружный каст и всю эту прекрасную Голливудскую жизнь - Джей не признавал в этом своих трудов, хотя он буквально пахал как проклятая лошадь на площадке, первые сезоны вообще не отдыхая из-за того, что просто не мог уснуть: то думал о сценарии, то прорабатывал реплики в голове, то волновался за то, что проколется, а со временем добавилась и ещё одна причина: упасть в глазах Дженсена и стать простым посмешищем и дураком. Мужчина выдохнул, слегка вытягивая руки и потягиваясь. Вдох – выдох. И так несколько раз, пока не успокоится и не уйдёт от мыслей, которые так роятся в его голове и сосредотачиваются в одну фразу, которая является главной причиной всех этих волнений: "Дженсен Эклз". Джаред, с уже успокоившимся сердцем, сел на кровать и опять взял в руки майку, рассматривая шершавый принт на ней и водя по ней слегка красными и костлявыми пальцами. Мягкие подушечки гладили ткань, натыкаясь на твёрдую поверхность символа и становилось неприятно, но потом пальцы снова соскальзывали на ткань и продолжали спокойное путешествие по синтетике. Падалеки, наблюдая за складками, даже отвлёкся, но затем снова вернулся в реальность благодаря лежащему на полу чемодану и рубашкам в нём. - Ну и что ты сидишь? У тебя рейс скоро, а ты размышляешь, теряя время, - корил себя мужчина, запихивая майку в тот же бордовый кейс, словно он был бездонный и вместил бы в себя и всю его квартиру и даже его самого, учитывая то, что Джаред явно был не крошечный. На телефон за это время пришло пару смс, среди которых мужчина сразу выделил два уведомления: от Дженсена, с которым они договорились встретиться у аэропорта через час, и от Женевьев, которая ожидала его с распростёртыми объятьями в городе, в котором пройдёт следующая конвенция, где они разделятся на разные павильоны и разные дни, но так или иначе пересекутся за кулисами или среди радостных и воодушевлённых фанатов. Джаред ни в коем случае не был против повидаться с девушкой, но в последнее время она тянулась к нему всё больше и больше и оба понимали, чем это должно кончиться, но был один момент: понимали по разному. Женевьев думала о свадьбе и совместном будущем, а Падалеки - о самом удачном варианте каминг-аута и объяснения того, что его кабинка с названием "любовные чувства" занята одним мужчиной с зелёными глазами и он, кажется, не спешит её освобождать. Джаред наконец-то захлопнул чемодан и раздалось утвердительное жужжание застёгивающейся молнии. - К чёрту, - лишь выругался мужчина, таким образом отгоняя от себя все оставшиеся мысли, и решив, что все проблемы нужно решать по мере наступления, а сейчас нечего портить себе хороший момент. Под окном ждало такси, в которое Джаред сел, даже не проверяя, не забыл ли он чего - времени уже попросту не хватало и из-за своих мук совести он мог вообще опоздать на встречу с Эклзом. Удивительно, но Падалеки не сильно переживал насчёт этого, потому что он знал, что Джен не обидится, а лишь усмехнётся этой рассеяности Тристана, без которой он не он. Машина плавно двигалась по заполненной дороге и водитель напряжённо перебирал кожаный руль и иногда косился на пассажира-знаменитость. Падалеки какое-то время смотрел за дорогой, но затем отвлёкся на часы. Он осмотрел их тёмный циферблат, который был в серебряном корпусе. Ромбовидные тёмные стрелочки с вкрапинами жёлтого плавно шли по светлым точкам, заменяющим цифры и придающим часам некий шарм и ощущение роскоши, которое сразу заставляет представлять себя очень важной шишкой, распивающей самое дорогое вино или шампанское, на каком-нибудь банкете. Всю эту эстетику тёмного и таинственного завершал чёрный крепкий тканевый ремешок, который мягко и приятно облегал всю кисть руки, ложась на неё как влитой, словно созданный прямо под руку мужчины и приделанный прямо на неё так, как будто это теперь часть его организма. Наконец Джаред отвлёкся от рассматривания часов и уставился в окно, ожидая, когда пробка рассосётся. Среди кучи машин на фоне виднелись высотки Ангельского Города, которые величественно обрамляли кромку всего района. Зелень неким забором прикрывала бордюр и пешеходную дорожку, мешая полностью разглядеть пешеходов, и Падалеки снова перевёл взгляд на высотки. Светлые величественные здания с кучей окон рассыпались по периметру словно цветы, сотворённые из бетона и покрытия. Рельеф был слабо виден из-за того, что они быстро проскакивали, но если мужчине удавалось его разглядеть, то перспектива становилась ещё более привлекающей и чарующей. Джаред любил большие города - у них была своя атмосфера, которая игралась в душе и мыслях, показываясь во всей своей красе и останавливая разные мелькающие задумки мозга своими особенными фишками. Тут Джа подобрал бы только два синонима: величественность и стремление к идеалу. Когда мужчина уже начал всматриваться в верхушки голов построек и опять задумывался над гордиевым узлом из своих переживаний, машина резко остановилась и Падалеки еле успел "отлипнуть" от окна, чтобы смачно не влететь лбом в дверь. Мужчина оплатил проезд и вышел из машины, радуясь, что водитель не попросил фото или автограф, потому что настроения улыбаться сейчас вообще не было. Хотелось просто увидеться с Дженсеном, на встречу с которым он уже опаздывал на 5 минут. Падалеки ловко взял чемодан из багажника и зашёл в здание аэропорта, благодаря своему росту, видя Эклза уже издалека. Тот как обычно в своей тёмной майке и лёгкой накидке сверху, которая по сути надевалась по принципу: "Я не знаю, какая будет погода там, поэтому на всякий случай накину, чтобы не пихать в сумку". Также на Эклзе были наушники, что означало для хорошо его знающего Джареда то, что его ждёт шутка о том, какой он неуклюжий и как он долго собирается. Падалеки, выдохнув и автоматически выпрямившись из своего сутулого положения, подошёл к мужчине, слегка дотронувшись до его плеча. Эклз резко повернул голову, вытаскивая наушник и хмурясь, но, когда он увидел своего длинноволосого друга, на его лице снова воцарилась улыбка. -А. Джаред. Ты что, себя в этот чемодан хотел впихнуть? - Мужчина покосился на бордовый кейс с колёсиками и ручкой и улыбнулся. Джареду было абсолютно наплевать на то, как шутил Эклз - обидно это было или безобидно. Любые лёгкие унижения в шутках оправдывались этой лучезарной улыбкой, на которую Падалеки смотрел бы вечно, если бы это было возможно. Он готов вечно пялиться на эти легко поднимающиеся уголки сухих потрескавшихся губ и до боли белые, но несмотря на это, полностью природного цвета зубы с этими небольшими милыми маленькими клычками. -Пойдём? - Услышал Тристан среди всего этого мозгового штурма и слегка тряхнул головой с видом, будто он всё время слушал. Они быстро прошли очередь, что не избежало удивления обоих, потому что самолёты это обычно длинные долгие очереди, но оба были рады такому исходу. Дженсен плюхнулся в кресло у окна и Джаред даже не спорил - Эклзу нравится смотреть на небо, а Падалеки предпочёл бы поспать в этой спокойной атмосфере полёта, поэтому всегда отдавал сидение Дженсену, сам доставая подушку и устраиваясь на ней, слегка запрокидывая голову, чтобы быстрее заснуть. Но на этот раз была одна деталь из-за чего Джаред запнулся: он забыл подушку. "Собирался полчаса и забыл. Как так?" - Говорил растерянный взгляд мужчины,но, столкнувшись с глазами Эклза, сразу превратился в уверенный, и Джаред решил, что заснуть может и без подушки. Мужчина привычно развалился в кресле и закрыл глаза, неосознанно роняя голову на плечо Эклза и засыпая прямо на ней, ведь Дженсен лишь мило посмотрел на Падалеки и решил, что голова этого большого парня не мешала ему наслаждаться видом, так что пусть поспит. Небо мерно плыло под самолётом, оставаясь некими клоками перьев вокруг, словно тут только что разорвали подушку. И лишь тихий гул самолёта мог предвещать будущую тревогу ничего не подозревающего парня и всё то, что ему обещает этот кон.