Подсолнухи рассыпаются огнями небесными

      Утро Ванкувера удивляет своей лёгкостью, витающей в воздухе из-за открытого окна балкона, которое Джаред вчера забыл закрыть. Он рано встал, и поэтому с чистой душой медленно потянулся, напрягая мышцы и играя рельефом бронзовой от загара кожи. После этой «экзекуции» он зарылся пальцами в волосы и взъерошил их, пропуская сквозь пряди свежий воздух. Он встал раньше своего коллеги, поэтому спокойно направился в душ, попутно поправляя тёмную соскочившую резинку трусов. С утра вода была намного приятнее, чем перед тяжёлой ночью. Капли были уже более добродушны и потоком смыли все грязные мысли и синяки, набитые массой переживаний и тревог, оставив лишь те, что под глазами. Всё казалось не таким серым и даже… Ярким? Да, ведь Джаред твёрдо решил, что скажет именно сегодня. Когда они выйдут с очередного кона, смеясь от шуток фанатов и их счастливых лиц. Когда они будут за кулисами рассуждать о будущем и когда Дженсен завораживающе звонко засмеётся, осветив весь павильон радостью. Тогда Джаред расскажет ему всё, что лежит этой тёмной и спутанной плёнкой в его голове. Он не знал, что произойдёт, но у него была одна особенность, которую многие люди променяли бы на что угодно — он шёл к опасности с чистой душой, как будто маленький кораблик с открытыми парусами плыл по бурному морю, не боясь быть поглощённым пучиной дикой стихии. Падалеки верил, что всё сложится хорошо, а если не сложится, то он как-нибудь это перенесёт, но как, он будет думать только после того, как не получится. Эта интересная черта часто является спасательным кругом на тонущем корабле. Но круг не всегда бывает цел, не так ли, дорогой читатель? Опрометчивость в данном случае— самый худший яд, проникающийвсюду, причиняющий адскую боль. И тут даже этот важный предмет покажется бесполезным, не так ли? Джаред вышел из душа, растягиваясь и наблюдая за тем, как Дженсен только лениво потягивался на кровати. — Доброе утро, – сонно сказал Эклз, пытаясь говорить максимально серьёзно и бодро, но от этой попытки Падалеки стало только смешно, и он слегка приподнял уголки губ. — Доброе. Чтобы сдержать все колкие шуточки при себе, мужчина залез в сумку, ища там рубашку, которую он натянет поверх любимой чёрной майки. Когда он нашёл то, что искал, его глаза на секунду по-детски сверкнули. Дальше идут джинсы и другие предметы туалета. Дженсен уже давно вышел из душа и теперь пытался аккуратно уложить ёрш волос на голове, слегка чертыхаясь. — Пойдём прогуляемся, может, до кона? Сходим куда-нибудь? – предложил Дженсен, а Джаред от такого предложения уже готов прыгать, хлопая в ладоши. Падалеки, слегка встряхнувроскошными волосами и повернувшись в сторону Эклза, кивнул, делая лицо максимально спокойным. — Хорошая идея, мне нравится. Может, тогда зайдём выпьем кофе? – дополнил идею партнёра младший из актёров и взял в руки рюкзак, в котором лежит всё самое необходимое. Телефон завибрировал, отчего мужчина невольно поморщился, но взял гаджет в руки и открыл сообщения. — Женевьев зовёт сходить куда-нибудь, пока мы в Ванкувере и у нас есть время, – пояснил Джаред, уже видя вопросительное лицо Эклза. – С ней Дэннил, кстати. — Дэннил? Тогда позови их с нами. Падалеки видел, какое отстранённое лицо пытается состроить Дженсен, но одного лёгкого огонька в глазах достаточно, чтобы младший понял — Дженсен Росс Эклз по уши втрескался в подружку Женевьев, и этот факт явно не играл в его пользу,потому что при таком раскладе случится то, чего он боится больше всего и из-за чего все эти бессонные ночи. Но... не может же Падалеки просто взять и топнуть ногами, как маленький мальчик, и сказать, что тётя Дэннил ему не нравится и что он ни с кем не хочет делиться Эклзом. Именно поэтому,в душе тяжело вздохнув, он быстро написал сообщение Кортезе о предложении сходить в кафе, и та, как ни странно, молниеносно отвечает, что согласна и назначила время встречи. Падалеки накинулповерх футболки рубашку и вышел из номера за сияющим от радости Эклзом. «Я бы сматерился, но даже не знаю таких слов, которые опишут эту ситуацию». Джаред закрыл дверь молочного цвета и положил ключ в карман, молясь, чтобы не потерять его. Они шли по шумным улицам Ванкувера, огибая толпы людей и попутно делая фотографии с фанатами, которых было видно сразу по ярким огонькам в глазах. Падалеки обожал фанатов, и это даже не потому, что они приятно задевают его эго — он никогда не был хвастливым. Он любил то, что только их присутствие уже делает людей более счастливыми и более... живыми? Да, он любит это окрылённое состояние людей, смотрящих на них глазами, полными надежды и абсолютно искреннего счастья. Когда он смотрел на них, то чувствовал, что сделал нечто важное и повернул в некоторых механизм, называемый уверенностью. Они наконец дошли до кофейни, хотя Джаред был готов сделать что угодно, и даже молиться, чтобы сюда упал чёртов метеорит, лишь бы не заходить в заведение, где сидели ждущие их девушки. «Джаред, угомонись. Мы спокойно поболтаем, выпьем кофе, разойдёмся на коны и там ты всё скажешь. Если мы играем в монополию, то я получу самую дорогую улицу первее, чем Дэннил бросит кубики». Лицо мужчины стало настолько уверенным, что, увидев отражение в стёклах, он даже немного смутился, поправив приятную ткань рубашки. Вообще кофейня выглядела, как в клишированном голливудском фильме — декор из дерева или чёрного пластика, коричневые цвета в интерьере, вылизанные до предельной чистоты стулья. От всего этого даже любопытного Падалеки бросилов мелкую дрожь. Идеально. Даже слишком. Если Женевьев мужчина знал чуть ли не до последней родинки, то Дэннил он видел не так часто. Приятный взгляд, уверенная походка — она была хороша буквально во всем настолько, что даже если спросить у завидующего парня, что в ней плохого, то он не ответит. Харрис была отличной девушкой, и, если бы она не была чуть ли не иконой Дженсена, то они бы возможно поладили, возможно даже больше, чем с Кортезе. Дженсен весь засветился, когда увидел Харрис, и Джаред вздохнул, снова поправив рубашку. Женевьев села так, чтобы быть ближе к мужчине, подсадив Эклза к Дэн, чего длинноволосый как раз боялся. Когда Джаред уместился в этот неудобный маленький стул, он всё-таки сделал менее напряжённое лицо и лучезарно улыбнулся, разговаривая с Кортезе, изредка посматривая на щебечущую что-то Дэннил и впитывающего всё, как губку, Эклза. «Они смотрятся вместе идеально,»– произнёс про себя Падалеки и тут же больно обжёгся от своей мысли. Да, может, мужчина и успеет на «улицу» раньше, чем девушка бросит кубики, но встаёт новый вопрос — а хватит ли у него денег на эту покупку? Из этого потока мыслей его выбила Женевьев, аккуратно потрепав по плечу. — Всё хорошо? — Да, просто… Просто... Стулья у них не очень удобные, – выкрутилсяДжаред Тристан, нервно выдохнув, но, почувствовав стыд перед бариста, который это услышал, незаметно хмыкнул. Падалеки уже готов был с облегчением взглянуть на часы и сказать, что, увы, но им с Дженсеном пора, но заметил, что за столиком сидели только он и Женевьев. — А куда делись?.. — Дэн и Джен? – немного нараспев произнесла девушка, радуясь своему каламбуру. — Они ушли чуть раньше. Дженсен сказал, что будет ждать тебя на коне. Сердце мужчины рухнуло, забыв про несколько нужных ударов, а зрачки сузились до минимума настолько, что в них можно прочитать:«Ну вот я и пропустил ход». Забыв про все манеры, мужчина судорожно встал, оставляя деньги, и уже хотел выбежать, как его остановила Кортезе. — Джаред, два слова и я тебя отпущу. Мужчина смутился своей же импульсивности и сел на место, кивнув и уже взяв себя в руки хотя бы относительно. — Не кичись так за Дженсена, пожалуйста. Ты же видишь, что им хорошо, а у нас есть время остаться одним.Неужели ты не хочешь этого? — Нет, – сказал мужчина так, что только секунд через десять осознал сухость своей интонации, но даже не собирался извиняться. — Жен, ты прекрасная девушка, но нам не по пути. Я люблю Дженсена. У Падалеки словно камень с плеч свалился, когда он произнёс это, пусть и не объекту обожания и пусть при такой обстановке. Первый шаг был сделан, а, значит, дорога уже проложена. Далее последовала тишина, из-за которой парень готов был закричать, лишь бы восстановить этот ванкуверский гвалт, вернуть яд. Если игра за Дженсена реально сравнима с монополией, то сейчас самое главное составить план действий. — Джаред. Я... Прости, —девушка наконец решила прервать молчание. — За что? – Джаред уже не знал каких сюрпризов ему ждать от этого дня. — Я сама отправила их погулять и сказала Дженсену, что он нравится Дэннил. Если бы я знала... Я… – девушка неловко повертела в руках уже пустой стаканчик, сжимая его стенки. Падалеки и хотел бы сказать что-нибудь злобное, но тогда это был бы не он. «Она чувствует себя виноватой. Не нужно ухудшать положение». — Ты хотела как лучше. Я тебя прощаю. Удачи на коне. Парень слегка улыбнулся, чтобы успокоить Кортезе, и выскочил из кофейни, словно кипятком ошпаренный. Он шёл быстро, и улицы плыли вокруг вместе с потоками людей. Сейчас нет времени рассматривать всё это, сейчас идёт игра, а Падалеки очень азартен. Мужчина заходит в павильон через чёрный ход, успокаиваясь. «Сначала кон, а потом разбираемся с тем, что скажет Эклз. Дженсена ты видишь чуть ли не каждый день, а фанаты пришли, может, раз в жизни — никто не смеет их расстраивать,»–пристыдил себя Джаред, идя к экранному брату, который радостно общался с гримёрами и, увидев Падалеки, быстро пошёл к нему. — Вы так с Жен заболтались, что даже не заметили, как мы ушли. У меня новость. Мы с Дэннил теперь встречаемся. Здорово, правда? Сердце Джареда замерло. Один медленный удар. Другой. Вдох. Выдох. Игра закончена. Улица продана.