Грёзы

      Все следующие встречи Вэй Ин начинал с игры на флейте. Он всё так же болтал без умолку обо всём на свете, гулял с безвольно послушным Лань Чжанем в саду, один раз даже притащил кролика, надеясь на старые воспоминания. Вэй Ин так и не понял, считать ли эксперимент с кроликом удачным. В поведении Лань Чжаня ничего не изменилось, но когда кролика посадили ему на колени, он рефлекторно стал поглаживать его, как ел предлагаемую ему еду или шёл за ведущей рукой. Вдохновившись такой реакцией, Вэй Ин решил пойти дальше и достал из чехла гуцинь. Тот все эти годы лежал на специальном столике в углу комнаты, бережно укутанный в ткань. Вэй Ин принёс его, положил на колени Лань Чжаня и опустил руки Второго Нефрита на струны. Увы, играть Лань Чжань не начал. Вэй Ин вздохнул и заиграл сам. Как всегда, с первыми нотами этой мелодии взгляд Лань Чжаня прирос к флейте. Но в этот раз в мелодию вплелись и звуки гуциня. Вэй Ин с замиранием сердца следил за тем, как Лань Чжань, не переводя взгляда и словно не замечая этого, играл на гуцине ту же мелодию, подхватывая скорость и ритм флейты. Когда песня закончилась, взгляд опустился, но звуки гуциня не умолкли. Мелодия изменилась на другую, смутно знакомую Вэй Ину, и, когда оборвалась на середине фразы, он понял, что это «Расспрос»! Продолжать должны духи, что согласились побеседовать. Вэй Ин не знал языка гуциня. Он не понял вопрос и не знал как ответить, но всё-таки наугад задел пару струн. Лань Чжань не отреагировал. Он сидел как обычно и больше не играл.       – Чёрт! Нужны правильные ноты!       Вэй Ин со всей доступной ему скоростью выбежал из цзинши и поспешил к Лань Сичэню. Уж он-то должен знать как правильно ответить!       Не обращая внимания на удивлённые взгляды, он вбежал в яши, прервав на полуслове какого-то убелённого сединами старца, разговаривавшего с Главой ордена. Лань Сичэнь взглянул на него сначала хмуро, а потом, увидев его возбуждённое состояние, сам преисполнился надеждой. Он извинился перед собеседником и увёл Вэй Ина в отдельную комнату, подальше от любопытных глаз.       – Цзэу-цзюнь, вы же знаете язык гуциня? Мы можем поговорить с ним!       Лань Сичэнь боялся надеяться на лучшее, а то, что для общения с братом понадобился «Расспрос», изрядно его напугало       – «Расспрос»? Но это же для бесед с духами. Неужели его дух покинул тело?       – Нет, нет! Мы будем духами! Он играл «Расспрос»!       Объясняя по пути всё, что произошло, Вэй Ин тянул главу ордена Лань в цзинши. Когда они пришли, Лань Чжань всё так же безучастно сидел, а гуцинь покоился на его коленях.       – Я сейчас попробую повторить, а вы слушайте, что именно он играет.       Вэй Ин заиграл мелодию и с радостью услышал, как в неё вплетаются звуки гуциня. Когда мелодия закончилась, он замер в ожидании, и вздохнул с облегчением, когда мелодия гуциня продолжилась, изменяясь. Отзвучала та же фраза и повисла тишина. Лань Сичэнь нерешительно подошёл и задел пару струн. Всё замерло и в полной тишине раздалась другая фраза вопроса. Вэй Ин увидел, как после ответа «духа» по щеке Лань Чжаня скатилась одинокая слеза. Выражение его лица при этом совершенно не изменилось. Вэй Ин не выдержал:       – Цзэу-цзюнь, о чём вы говорите? Почему ему плохо?!       – Я думаю, ему, наоборот, лучше – ответил Лань Сичэнь, опять задевая струны. – Он задал стандартный первый вопрос: «Кто ты?». Я ответил: «Вэй Ин», – Лань Сичэнь оторвал на секунду взгляд от гуциня и посмотрел на Вэй Ина, словно ожидая возражений. – Затем он спросил: «Как ты?», и я ответил: «Хорошо». Сейчас он спрашивает, помнишь ли ты его. Я отвечу «да».       – А я, я могу что-то спросить у него? Сыграйте «Как ты?» ему. Пусть тоже ответит.       Лань Сичэнь слегка растерялся, духи обычно сами никогда не задавали вопросов, но он решил, что если кто и был бы столь неординарным духом, то это был бы дух Старейшины Илина.       Когда Лань Сичэнь сыграл вопрос, руки Лань Чжаня замерли, но потом всё-таки ответили: «Теперь хорошо».       – Он издевается? Ему там хорошо в его грёзах, а мы тут с ума сходим! Спросите, чем он был занят всё это время!       Лань Сичэнь проиграл вопрос, а услышав ответ, не сразу смог его озвучить. Он с усилием сглотнул и ответил, глядя на Вэй Ина:       – «Искал тебя».       Вэй Ин смутился и отвёл взгляд. Похоже, Лань Сичэнь был прав, когда говорил, что он может помочь привести его брата в сознание.       – Скажите ему, что я здесь! Что ему нужно просто посмотреть на меня!       Но, увы, когда Лань Сичэнь сыграл эту фразу, ответа не последовало.              Однако такой прогресс всё равно воодушевил Вэй Ина, и теперь каждый день они с Лань Сичэнем пытались придумать новые вопросы и новые способы заставить Ванцзи вернуться в реальный мир.       Через несколько дней Вэй Ин был уже изрядно раздражён тем, что они застряли и топчутся на одном месте. Ему казалось, они не могут подобрать правильных слов, и он никак не мог придумать, что же сделать ещё. В этот день ему не спалось и он пришёл в цзинши немного раньше. Он случайно оказался там в то время когда Лань Чжаня мыли. Лань Сичэнь как раз доставал брата из бочки, несколько слуг помогали ему. Вэй Ин уже готов был выскочить из цзинши в смущении, но застыл, глядя на спину Лань Чжаня. Она не была больше подобна идеальному нефриту, её пересекали ужасные шрамы. Огромное количество ужасных шрамов.       – Что… Что с ним случилось? Это дисциплинарный кнут? Но что… что он мог сделать?!       Лань Сичэнь заметил его только когда услышал вопрос. Он помог слугам одеть брата и велел им выйти. Сам же посмотрел на шокированного Вэй Ина:       – Вы помните как выбрались из Безночного города? Что вы вообще помните о том времени?       – Я? Я плохо помню все, что было после смерти шицзе. Я… Я был не в себе…       – Это Ванцзи помог вам выбраться. Несмотря на то, что вы атаковали и его, он унёс вас оттуда и какое-то время прятал в пещере. Когда мы нашли его, он, чтобы защитить вас, выступил против своего ордена, против старейшин, дяди и меня. Он атаковал нас и нанес тяжелые раны тридцати трём старейшинам. За это его приговорили к тридцати трём ударам дисциплинарного кнута. Он сам вернулся и принял наказание.       – Что?! Тридцать три удара? Как он только выжил после этого? Как вы могли допустить такое?! Ладно, вы ненавидели меня, там даже было за что, но его? – Вэй Ин не замечал, что повышает голос, его руки сжались в кулаки: – За что вы так со своим братом? Сначала довели его своими правилами до того, что он принимает любое наказание, а потом назначили практически смертельное?! Вы… - у него просто не хватало слов. Как можно так искренне заботится о брате и при этом позволить свершиться такому насилию?!       – Молодой господин Вэй, не вам рассуждать о нарушении правил. Я не хотел этого, но не смог помешать. Это было единственным вариантом позволить Ванцзи остаться в клане.       – ВЫ глава этого клана, ВЫ принимаете решения, вы могли изменить его!..       – Молодой господин Вэй, прошу, успокойтесь, – Лань Сичэнь с опаской сделал шаг назад. – И уберите руку с флейты.       Вэй Ин удивлённо посмотрел на свою руку, что по привычке в моменты злости сжимала флейту. Он прикрыл глаза, сделал глубокий рваный вдох и резко выдохнул, пытаясь успокоиться. Только призвать тёмную силу не хватало.       – Цзэу-цзюнь, я прошу вас уйти. Я не могу сейчас видеть вас, но хотел бы остаться с Лань Чжанем, – Вэй Ин перевёл тяжёлый взгляд обратно на Лань Сичэня и тот вышел, слегка кивнув, показывая, что понял его.       Вэй Ин без сил рухнул около Лань Чжаня. Тот сидел всё такой же невозмутимый.       – Как ты мог, Лань Чжань? Как ты мог согласиться на такое?! Зачем ты вообще вытаскивал меня оттуда? Может, было бы и лучше, если бы ты позволил меня убить тогда… – Вэй Ин тяжело вздохнул и хотел, как всегда, начать с игры на флейте, но тут в дверь постучали.       В цзинши вошёл молодой ученик, которого он повстречал в поместье Мо. Он поклонился:       – Молодой господин Мо, меня зовут Лань Сычжуй, глава ордена сказал, что вам нужна помощь того, кто знает язык гуциня?       – Хм… и он послал тебя? Ничего не объяснив? Ты знаешь, кто я?       Юный ученик выглядел растерянным:       – Молодой господин Мо?..       – Понятно, – усмехнулся Вэй Ин. – Ну, возможно, тебя ждёт много удивительных открытий. Только все вопросы и проявления паники оставь до завершения «Расспроса». И делиться своими переживаниями можно только с Цзэу-цзюнем.       Ученик выглядел ещё более растерянным, но, как истинный ученик Гусу Лань, не стал спорить, а только поклонился, выражая согласие.       – Ты должен переводить мне все, что он играет, и отвечать через струны то, что отвечаю я, понятно?       Лань Сычжуй кивнул.       Вэй Ин заиграл мелодию, дождался, когда гуцинь начнёт вторить флейте, затем мелодии расспроса. Первые вопросы всегда были одни и те же: «Кто ты?», «Как ты?».       Но в этот раз Вэй Ин не мог как обычно ответить «хорошо», ему было совсем не «хорошо».       – Мне плохо, Лань Чжань. Мне очень плохо. Я каждый день прихожу к тебе, а ты даже не смотришь на меня. Они сотворили с тобой такое, а потом удивляются, что ты не хочешь к ним возвращаться. Неужели оно стоило того, Лань Чжань? – Вэй Ин говорил, не надеясь, что Лань Чжань его услышит, он просто не мог больше молчать. Лань Сычжуй, впрочем, прилежно переводил всё на язык гуциня, играя с впечатляющей скоростью. И Лань Чжань ответил на его риторический вопрос.       – Он говорит: «Стоило», - глаза Лань Сычжуя расширились, но голос не дрогнул.       – Так посмотри же на меня, Лань Чжань! Ты совсем не помогаешь мне. Я вынужден жить тут, есть эту отвратительную вашу еду. Здесь нет ни капли вина! А теперь я ещё узнаю, что стал причиной такого зверского наказания! Хватит игнорировать меня, Лань Чжань! Открой глаза и посмотри на меня! Я вернулся в Гусу ради тебя!       Вэй Ин понимал, что абсолютно бесполезно кричать на Лань Чжаня, но эмоции были сильнее его. Он придвинулся, повернул лицо Лань Чжаня так, чтобы он смотрел на него, и оставалось только удивляться, как Лань Сычжуй умудряется продолжать играть на гуцине, лежащем на коленях Ванцзи.       Когда последние звуки струн стихли, а эмоции выплеснулись, Вэй Ин готов был уже отвернуться и закончить на сегодня. Он устал и не мог сейчас начинать всё с начала. Но вдруг в глазах напротив появился проблеск осознания. Лань Чжань смотрел на него и впервые за несколько недель ВИДЕЛ. Его губы беззвучно выдохнули:«Вэй Ин», и он упал на Вэй Ина, как будто отрезали все поддерживающие его ниточки. Вэй Ин перепугался, но вскоре понял, что тот просто спит. Впервые за долгое время спит нормальным сном, а не находится в том подобии медитации,в котором пребывал раньше. Вэй Ин нервно рассмеялся и обнял Лань Чжаня.       – Давно надо было накричать на тебя, да, Лань Чжань? Или поплакаться о своей несчастной судьбе, чтобы ты прибежал меня спасать? Что, совсем не то лицо ты ожидал увидеть перед собой? Надеюсь, ты не решишь, что тебя обманули, и не спрячешься снова.       Вэй Ин перевёл взгляд на ошарашенного ученика и опять рассмеялся. Тот сидел с круглыми глазами, переводя взгляд с одного на другого и сжимая в руках гуцинь, который он непонятно как умудрился вытащить, не дав Лань Чжаню упасть на него. Лань Сычжуй отмер, положил инструмент, глубоко поклонился Вэй Ину и вышел за дверь.       Увы, в одиночестве их оставили ненадолго. Как прилежный ученик, Лань Сычжуй, похоже, побежал прямиком к Главе ордена, и тот со всей возможной скоростью поспешил в цзинши. Когда Цзэу-цзюнь вошёл, то наткнулся на колючий взгляд Вэй Ина, который всё так же сидел на полу и обнимал Лань Чжаня.       – Он очнулся? – Лань Сичэнь готов был вытерпеть сто тысяч таких взглядов, лишь бы с братом всё было хорошо.       – Не знаю. Он увидел меня. Точнее, лицо Мо Сюаньюя, попытался позвать по имени, и тут же уснул. Надеюсь, он проснётся в сознании, но не могу быть уверенным.       – Значит… Значит, он действительно не хотел видеть именно меня… – Лань Сичэнь опустил взгляд. – Стоило провести расспрос без меня и такой прогресс…       – Цзэу-цзюнь, – вздохнул Вэй Ин. – Независимо от того, как я отношусь к вашему поступку, не думаю, что он относится к нему так же. Для него это естественное следствие его решений. Думаю, что он, как и вы, – очередной колючий взгляд, – не видел других вариантов. Лучше помогите мне перенести его на кровать, всё-таки это тело слишком слабое.       Они уложили Лань Чжаня на кровать и Вэй Ин оставил братьев наедине. Ему нужно было прогуляться и проветрить голову.