Не молчи

      — Энджел, я вхожу!       Черри уже давно не нужно приглашение. Она не стучит, не ждёт разрешения — просто ставит перед фактом и распахивает дверь. Потому что знает: иначе внутрь она не попадёт. Энджел Даст ненавидит показывать свои слабости. Поэтому сам ни за что не пустит её, даже если будет чувствовать себя отвратительно.       В его комнате темно и неубрано, отчётливо чувствуется стойкий запах сигаретного дыма. Шторы наглухо задёрнуты, не давая и без того редким в Аду лучам света проникнуть внутрь, в углу лежит бесформенная кучка пёстрых осколков. Кажется, раньше это была ваза. Черри хмурится. Всё ещё хуже, чем она думала.       Найти в этом бедламе Энджела нелегко. Свернувшись калачиком на большой незаправленной кровати он совсем незаметен. Но не для Черри. Она слишком хорошо знает его, чтобы не уловить сбившееся дыхание и едва слышные тихие всхлипы. Он снова плачет. Как и вчера, как и два дня назад — как каждый раз, когда он возвращается из студии.       Каждый раз сердце Черри до боли сжимается в груди, когда она видит, как сильный и независимый Энджел, которому ни по чём самые жестокие разборки в Аду, вот так страдает в одиночестве, кусая локти от беспомощности и ненависти к себе. Не верится, что кого-то вроде него можно так просто сломать. Не хочется верить. Но приходится.       Черри медленно подходит к нему, нерешительно садится на край кровати и мягко кладёт руку ему на плечо в утешающем жесте, мысленно готовясь к тому, что уже через секунду после прикосновения её безжалостно отпихнут в порыве гнева. Она не боится боли. Наоборот, где-то в глубине она отчаянно жаждет, чтобы Энджел сделал это. Пусть ударит её — может, так ему хоть немного полегчает.       Но вопреки всем ожиданиям ни удара, ни хоть намёка на раздражение не следует. Лишь ещё один приглушённый всхлип, после которого Энджел отворачивается и сжимается ещё сильнее, словно хочет уменьшиться, спрятаться от всего мира. И хотя прекрасно знает, что это невозможно, упрямо продолжает поджимать колени к груди, забиваясь в самый дальний угол и едва не падая с кровати на холодный пол.       — Всё будет хорошо. Подумаешь, один плохой день… Ну, может, два. Хорошо, три. На этом же свет клином не сходится. Вот увидишь, всё образуется. Слышишь, Энджел? — Черри старается говорить мягко и непринуждённо, но от звука своего имени Энджел всё равно странно дёргается и снова судорожно вдыхает уже давно несвежий воздух.       Черри поджимает губы и отводит взгляд в сторону, продолжая осторожно, почти невесомо гладить его по руке. Она не умеет утешать. Ни людей, ни демонов. Никогда не умела, но молчать сейчас выше её сил. Она знает: что бы он ни говорил, Энджелу нужна поддержка. А кроме её неумелых слов под рукой нет ничего более менее путного.       — Да плюнь ты на всё это! Зачем себя так изводить по пустякам? — она знает, что ответа не получит, но продолжает говорить. Может, грубо и слишком беспечно для этой ситуации, но по-другому Черри просто не умеет. — А хочешь, подорвём к чертям эту студию? Представь только, как исказится лицо Валентино, когда утром он найдёт на её месте руины!       Она широко улыбается и заглядывает в заплаканное лицо Энджела, надеясь увидеть хоть каплю былого азарта в обычно весёлых глазах. Он лишь сильнее закрывается руками, пряча вновь выступающие слёзы, и Черри понимает, что сказала лишнее. Снова.       — Прости, — она тяжело вздыхает, встаёт с кровати и с тяжёлой душой идёт к выходу. Ей очень хочется остаться, но разум блокирует эту мысль, стоит ей только появиться в голове. Ему не понравится жалость в её глазах. Своим присутствием она сделает только хуже. Если, конечно, это возможно.       Черри берётся за дверную ручку и оборачивается, напоследок пробегая взглядом по комнате, задерживаясь на дрожащем от рыданий Энджеле. На несколько мгновений ей становится очень больно где-то в области груди, и она спешит перевести взгляд в сторону. На глаза попадается стеклянная пепельница, где тихо тлеет недокуренная сигарета, наполняя комнату красным едким дымом. Так вот откуда этот запах…       Черри хватает первый попавшийся под руку пакет и скидывает туда содержимое пепельницы. После недолгих раздумий туда же отправляются осколки вазы. Черри никогда не была чистюлей, в её комнате тоже полно окурков, а битые кружки убираются только для того, чтобы не порезаться об острые куски стекла. Но сейчас почему-то всё это очень раздражает.       Когда она уже снова собирается уходить, сжимая в руках пакет с мусором, со стороны кровати доносится тихое мычание. Черри обеспокоенно оборачивается и смотрит на Энджела. Её губы трогает ласковая улыбка. Уснул. Значит, всё закончилось.       Черри подходит и убирает с его глаз чёлку, едва ощутимо касаясь губами его лба.       А затем уходит, оставив на столе короткую записку:       «Я всегда готова помочь. Только не молчи».