Давай сбежим после отбоя?

— Брайан Мэй, выйди пожалуйста из домика. Он стоял у двери и представлял, как шепчутся и переглядываются подростки внутри. — Я? — из домика выглянула лохматая макушка. — А, это ты… Лицо Роджера выражало абсолютную непроницательность. Он был очень зол, но решил сделать выговор без начальства, по крайней мере, пока что. Это было не совсем его делом, но если он не вмешается… Ниже в его глазах Мэй уже пасть не мог. Они в молчании прошли в пустую часть лагеря, но Роджер почти с наслаждением заметил, что подросток нервничает, смешно дёргая себя за кудри и кусая губы. Если бы не его ужасные поступки, это бы показалось даже милым. Если бы не то, что творил этот сумасшедший, он бы в целом был прекрасным человеком. Если бы не… — Ну, чего хотел? — в вальяжном голосе Брайана легко прослеживалось волнение, и про себя Тейлор усмехнулся, снаружи оставаясь невозмутимым. — Я всё знаю, — он произнёс это почти зло, смотря прямо в ореховые глаза и стараясь выглядеть грозным. — О… Чём? Да, теперь в этих глазах отчётливо промелькнуло волнение. Тонкие губы так и остались приоткрытыми, и было понятно, что скрыть эмоции Мэй уже не в состоянии. — Не притворяйся идиотом. О том, что ты украл что-то из лекарств и подговаривал остальных ребят, чтобы они притворялись больными. Только сказав это вслух, Роджер наконец ощутил, какой глупостью и безрассудством обладает этот поступок. Что вообще им можно доказать? Неужели тот самый его непрофессионализм? — А, это… Это в его голосе облегчение было? Или Тейлору показалось? — Так ты признаёшь свою вину? — Ну да, — Брайан сжал губы. — Я думал, ты и сам догадался. Он тряхнул головой, словно осуждая его за глупость. Но Роджер был в растерянности, и только поэтому он не разозлился на этот жест. — Но тогда что ты имел в виду под «правдой»?.. Мысль о том, что Мэй может скрывать ещё что-то более ужасное, заставляла содрогнуться. Кажется, он снова заволновался, сопя носом и как-то сжимаясь, но всё же произнёс твёрдым, но тихим голосом: — Что ты мне… Нравишься. Роджер настолько остолбенел, что пропустил момент, когда Брайан сбежал.

***

Спал он беспокойно. Мыслей в голове было столько, что, казалось, они сейчас полезут через рот, уши и нос, не давая дышать и понимать происходящее в целом. Роджер честно не понимал, были ли слова Мэя шуткой или издевкой. Но даже если нет, что же это было — обычное объяснение в отсутствии злых помыслов, или признание в романтической, чёрт её дери, симпатии? В любом случае он абсолютно не знал, что делать. После такого было тяжело даже понять, что делать с «преступлением» Брайана. Стоит ли рассказывать обо всём начальству? Нет, теперь подобный поступок казался Тейлору предательством, а любовью к стукачеству он никогда не отличался. Джон, спящий в этой же комнате, кажется, тоже лёг поздно — выныривая из беспокойной дрёмы Роджер не раз замечал белый прямоугольник света от смартфона друга. В последние пару дней Дикон почти ничего не говорил о своём состоянии. Обычно спокойный и открытый, сейчас он отмалчивался, то и дело сбегая куда-то, но в то же время избегая людных мест. Казалось, он боится кого-то конкретного, но… Кого можно бояться в детском лагере? А Роджера одолевали пугающие и странные мысли. Что, если Брайан Мэй, этот колкий и нелюдимый подросток, и в самом деле в него влюблён? Ведь бывает, что старшеклассники влюбляются в учителей. Роджеру и самому когда-то нравился учитель по химии, вот ведь ирония. Впрочем, почему-то в это верилось с трудом. Они были знакомы не так долго, да и знакомством это всё назвать сложно. Или это особая методика — вредить понравившемуся человеку? Всё равно что младшеклассники, дёргающие девчонок за косы. Глупость какая-то. И всё же в тот момент, когда Брайан это сказал, в его ореховых глазах было что-то… Новое. Не колючая злость или детская обида, нет, это было волнение и ещё что-то неуловимое и интересующее. Но оставался так же вариант насмешки. Что, если это была просто шутка, удачная реплика, чтобы отвлечь разошедшегося взрослого? Роджер старался отвергнуть эту мысль. Почему? Потому что ещё верил в то, что Брайан не настолько безрассуден. Потому что ещё верил в Мэя, смеющегося и по-доброму подшучивающему над друзьями. Потому что ещё верил в честность и искренность. Может, Тейлор и был слишком оптимистичным и наивным, но зато у него была надежда. И он берёг её, как мог, лелеял, согревая где-то глубоко в сердце. Он не знал, почему его вообще так волнует этот Мэй. Вот смешно бы было, если бы он в него тоже влюбился? Ха-ха. Ха.

***

Впрочем, вскоре начало казаться, что всё устаканилось. Эта видимость повисла над лагерем прозрачной дымкой, но даже сквозь неё было видно что-то новое. «Больные», конечно, исчезли. Роджеру пришлось сделать вид, что ничего не знает, хоть и пришлось предъявить Джону кое-какие объяснения: кто-то из подростков решил поразвлекаться таким образом, но теперь, кажется, всё прекратилось. Тейлор оставил без внимания то, что знает имя «преступника», а «преступник» признался ему в симпатии. Ну или это просто глупые фантазии. Но хоть Роджеру и было спокойнее без постоянных нападок, он невольно заскучал по ним. Теперь Брайан избегал его, либо напротив, раньше искал встречи. Но Тейлор не мог не поглядывать на него во время мероприятий и в столовой, убеждая себя, что просто присматривает за тем, кто уже натворил дел. И Мэй, кажется, тоже не забыл о Роджере. По крайней мере об этом говорили редкие лайки на старые фото в Инстаграме. Мог бы и сделать фейк для надёжности, думал Тейлор, с полуулыбкой листая поразительно качественные фотографии с каких-то прогулок и вечеринок. На каждой из них было несложно найти кудрявого парня с острым подбородком и ореховыми глазами. И даже так медбрат по-прежнему убеждал себя в том, что происходящее является обыкновенной чередой совпадений. Зато у Джона, кажется, всё налаживалось. Он подружился с кем-то из лагеря, и хоть общался с этим кем-то в основном в Фейсбуке, нельзя было не заметить довольную улыбку на лице друга каждый раз, когда телефон чирикал от очередного уведомления. — Сначала я его боялся, — поделился однажды Дикон. — Он действовал так, что пугал меня. — Это поэтому у тебя температура тогда подскочила? Джон невероятно смутился, сжимая губы и бурча наконец: — Ну, вроде того. Эй, не смейся! — Не смеюсь, — ответил Роджер, стараясь скрыть озорные огоньки в глазах. Это было вполне в духе Дикона — испугаться подростка. — Я всё ещё не до конца доверяю ему, — продолжил друг чуть смелее. — Ну, знаешь… Мы и не знакомы почти. Тейлор поднял бровь. — Вы переписываетесь сутками уже почти неделю. — Всё равно… Не знаю. Он и правда страшно вёл себя в первые дни. Роджер пожал плечами. Он всё надеялся, что друг раскроет личность этого собеседника, но, кажется, тот и не думал об этом. Ну и ладно, пусть это останется его секретом. Пока что. Приближался день отъезда. Время летело непонятно быстро — каждый день абсолютно отличался от другого, и это напрочь сбивало восприятие. Если вы когда-нибудь были в лагере, то вы, должно быть, знаете, как это происходит. Каждый день — яркая точка-событие, и каждая имеет свой цвет, значение и настроение. Но оглядываясь назад, ты видишь лишь яркий белый луч, в который слились точки. Впечатлений слишком много, и они становятся одним большим впечатлением. Конечно, Роджер был медбратом, поэтому для него всё было несколько по-другому, но даже так что-то в проходящих днях чувствовалось… Такое. Сам он ездил в лагеря только во времена начальной школы, будучи ещё совсем юным шкодливым пацанёнком, не думающим, что однажды он окажется в лагере в абсолютно другой роли. Но Тейлор знал, что для многих подростков летние лагеря являются средой обитания, и был уверен, что компания Мэя как раз из таких. Где-то в глубине души он им даже завидовал. Только вот с каждым днём эта компания будто становилась всё тише, настороженнее. Сначала Роджер не понимал, в чём дело, но однажды услышал разговор двух девчонок из этой компании о планах на следующее лето и всё встало на свои места. Некоторым из этой компании уже семнадцать, а это и так сомнительный возраст для пребывания в лагере в качестве воспитанника. Значит, многие уже не вернутся сюда. Никогда. Может, Тейлор и не мог до конца понять этой боли, но… Что-то в этом гнетущем настроении было родное и близкое. И вот, наконец наступил день отъезда. До города было не очень далеко, поэтому выезд планировался после обеда, как и сюда, в больших красных автобусах со специальными знаками, сигнализирующими о наличии детей «на борту». Над лагерем повисло тревожное возбуждение. Все носились, как сумасшедшие — спокойными остались лишь некоторые из вожатых, из которых сам Роджер знал только Дэва и Мика. Они проводили в лагере следующую смену, никуда не уезжая, но это не помешало им бегать по всей территории и отдавать распоряжения. Роджера немного беспокоило, что он так и не разобрался с Брайаном. То ли умышленно, то ли случайно, они так и не пересеклись, и не произошло ничего даже близкого похожего на разговор. А в сети общаться Тейлор не любил, особенно на важные темы. С каких это пор Мэй вообще стал ему важен? Он просто подросток, ляпнувший что-то странное, чтобы сбежать. Так ведь?

***

Роджер разбирал последние лекарства по полочкам (Джона как раз утащил Дэв), когда в медпункт постучали. — Войдите! — после оравы детей Тейлор почти отвык от вежливости. — Мне ничего не нужно, — послышался из-за двери чей-то приглушённый голос, а уже через секунду внутрь вошли двое — вихрастый Мик с непривычно нахмуренными бровями, ну, а за локоть он держал… — Мэй? — поднял брови Тейлор. — Что случилось? — Он очень стесняется, но я решил позаботиться о чистоте салона автобуса, — усмехнулся вожатый и решительно шагнул обратно к двери. — Я побегу, но ты впихни в него какую-нибудь таблетку, ладно? С этими словами он скрылся, оставляя озадаченного Роджера и насупленного Брайана наедине. Что значит очень стесняется? И зачем от этого таблетки? — Объяснишь? — Тейлор кивнул на место у стола, стараясь держаться непринуждённо, но на деле непонятно волнуясь. Они не разговаривали с того самого дня. Ни разу. — Да ничего особенного, — буркнул в ответ подросток. — И так всё нормально. — И всё же? Мэй нахмурился, смотря в пол и наконец нехотя произнося: — Меня… Укачивает. Роджер поднял брови, чуть не говоря то, что думает, вслух. Всего-то? — Тогда выпей таблетку, и не мучайся, — он наклонился, чтобы порыться в ящиках, и быстро, почти без проблем нашёл нужную баночку. Брайан медленно, явно с желанием показать нелюбовь к таблеткам выпил лекарство, поджимая губы. Когда пластиковый стаканчик из-под воды из кулера полетел в мусорное ведро, Тейлор всё же спросил, скрепя сердце, но стараясь казаться уверенным в себе взрослым: — Это всё, что ты хотел? Мэй, кажется, ожидал этого вопроса, но всё равно напрягся ещё сильнее, выдавливая из себя каждое слово. — А надо что-то ещё? — Ты бы мог объяснить своё поведение? — А зачем? — подросток поднял глаза, и в его взгляде явно чувствовался вызов. — Тебе есть какое-то дело до меня? — Есть, — Роджер пожал плечами, делая вид, что его сердце не заходится в абсолютно удивительном ритме. Теперь было понятно, что всё это время Мэй думал, что врачу на него абсолютно плевать, а потому, видимо, отчаялся в попытках хоть как-то привлечь внимание. — Что, серьёзно? — Абсолютно. Тейлор уже не знал, почему вообще продолжает этот странный разговор, явно заходящий куда-то не туда. — Тогда что ты хочешь знать? Вроде бы всё понятно, — Мэй фыркнул, выглядя, как всегда, злым и колючим. — На самом деле нет, — покачал головой Роджер. — Например, тогда вечером… Ты правда хотел побить товарища? Звучало так глупо. — Нет, просто так замахнулся, — съязвил Брайан. — Я хотел побить его, ещё вопросы? — Почему? — Какая разница? Роджер нахмурился, гадая, что могло быть между этими двоими такого, что Мэй хочет это скрыть. — Не хочешь, не говори. Но подросток сказал, твёрдо глядя в глаза Тейлору: — Он пугал твоего дружка-доктора. Играл с ним, причём так, что тот заболел. Ещё что? На осознание услышанного у Роджера ушло несколько секунд. Всё это время он считал Брайана чёртовым злодеем, когда тот знал о состоянии Джона больше, чем его лучший друг. И Мэй… Защитил его. — Вот оно как… — проговорил он, опуская взгляд. Становилось как-то… Стыдно? Стыдно перед подростком, дожили. — Я могу идти? Но Роджер всё это оставить просто так не мог. — А детей травил ты тоже из добрых побуждений? Тут, кажется, Брайан несколько вспылил, мигом начиная почти тараторить: — Если ты не заметил, они сами соглашались, а я был лишь автором идеи… Нечего винить в этом только меня, — он отвернулся, всем своим видом выражая презрение. — Но… Зачем? — Просто так. Для веселья. Вот нам с Джоном весело было, ухохотаться просто подумал Роджер. — А те твои слова? Видимо, Брайан надеялся, что Тейлор забыл — об этом говорила практически паника в его глазах. — Я лучше пойду, — он развернулся, делая пару шагов к двери, но Роджер, сам от себя не ожидая, перехватил его за запястье, бросая: — Нет, мне нужно это знать. — А зачем? — Мэй обернулся, и стало понятно, что он давно сдерживает гнев. — Какой тебе вообще смысл знать что-то о моих чувствах к тебе? Мир перевернётся? Наступит вечное счастье? Я для тебя никто, так отпусти уже меня. Это всё звучало немного забавно, но так… Отчаянно. — Не решай за меня, — Роджер почувствовал металл в своём голосе, но даже не испугался. — Это я выбираю, кто для меня значителен, а кто нет. Из всех, кто находится в лагере, помимо Джона и вожатых, ты для меня значительнее всех. Он что, серьёзно сказал эту бредятину? Но… Разве это не правда? Брайан поднял бровь, явно не веря. — Я вспыльчивый, нескладный и бесполезный подросток, вредивший тебе всю смену. Но я не тупой. Хватит говорить то, что говоришь каждому. — Брайан, — Тейлору всё это до чёртиков надоело, поэтому он постарался как можно сильнее смягчить голос, вкладывая туда как можно больше спокойствия и протягивая руку к запястью подростка. — Именно ты имеешь для меня значение. Сколько ещё раз надо это повторить, чтобы ты поверил? Парень, кажется, не ожидал такой настойчивости, никуда не уходя, но тушуясь и опуская растерянный взгляд. — Нисколько. Мне надо идти. Какой же он скованный. — Если я тебе нравлюсь, в этом нет ничего такого, — Роджер продолжал строить из себя взрослого. — Правда, я же уже говорил, что на самом деле мы гораздо… Ближе друг к другу. Но ты должен быть уверен в том, что это всё не просто так. — Говорю же, я не идиот, — нервно процедил Брайан после недолгой паузы. — Тогда что же? — Тогда… — в Тейлора упёрся настороженный ореховый взгляд. — Я тебе тоже нравлюсь? — Думаю, для этого нужно более близкое знакомство… — начал было Роджер, но его уже перебили. — Понятно. Тогда я пойду. Мэй снова собрался отойти к двери, но врач улыбнулся, хоть в этой удивительной ситуации это и потребовало усилий. — Но я склоняюсь к этому варианту. — Но… — Брайан удивлённо посмотрел на Тейлора, и, казалось, в этот момент с подростка мигом слетела вся показушность и напыщенность. — Мне всего шестнадцать. — Это не имеет значения. Я не собираюсь тебя насиловать. — Ещё бы, — Мэй нервно усмехнулся, тут же вновь серьёзнее. — Ты же из Лондона? — Естественно. — Тогда мы могли бы… Роджер улыбнулся. Этот парень явно знает, чего хочет. — Да, мы можем встретиться после того, как разъедемся. Ты можешь написать мне в любое время… Инстаграм же знаешь, да? Он хитро посмотрел на мигом смутившегося Брайана. — Угу… — он прерывисто вздохнул, явно не желая заканчивать разговор, будто оставляя что-то недосказанное. — Это всё? — Роджер по-прежнему улыбался, прямо глядя на него. — Я бы хотел… — Мэй на секунду замолк, будто обдумывая, хочет ли продолжить фразу. — Можно я?.. Он сделал шаг вперёд, и теперь они стояли почти вплотную. Тейлор улыбнулся, но на этот раз лишь кончиками губ — этот подросток ужасно торопился, кажется, боясь ещё поверить, что всё реально, но не собираясь упускать шанса. Но даже это смотрелось уморительно, но мило. — Можно. Лишь коротко коснувшись губ Роджера, Мэй фыркнул, стараясь за этим привычным действием скрыть смущение и отвернулся. — Мне нужно собираться… Совсем как в романе для подростков, подумал Тейлор, когда дверь захлопнулась. Поцеловал и сбежал. Смешной.

***

В автобусе было жутко шумно — тут были собраны почти все подростки, находящиеся в лагере. Садясь на переднее сиденье и пропуская других ребят, Роджер с улыбкой заметил где-то в другом конце автобуса кудрявую шевелюру. — Ты всю дорогу будешь с ним переписываться? — он обернулся к Джону. — Он слишком забавно извиняется за своё поведение в начале, — фыркнул тот. — Знаешь, он жутко меня пугал, а теперь все сообщения такие… Другие. Думаю, это настоящий он. Жутко пугал. — Погоди, так это… Фредди? Друг дёрнул плечами. — Ну да. А что такого? — Но разве вы не… — Мы во всём разобрались. Знаешь, я рад, что всё же познакомился с ним. Иногда Роджер удивлялся, как может меняться тихоня-Дикон. — Как знаешь. Но если он хоть пальцем тебя тронет… — Только с моего позволения, — хихикнул Джон. С ума сойти. Не забудь взять пару бумажных пакетов на всякий случай: D — напечатал Роджер, перечитав несколько раз, и наконец нажал на «Отправить». Он этого не слышал, но был уверен, что где-то в задней части поезда раздалось раздражённо-насмешливое фырканье.