День, когда Земля остановилась

8 марта 1989 года. Дом Харгривзов.

Всю ночь Стэй не могла уснуть, прокручивая в голове события, произошедшие за день. Грейс выделила девушке комнату на втором этаже, находившуюся рядом с комнатой Николаса, где было очень уютно, несмотря на полное отсутствие каких-либо предметов декора. Одна кровать, пустой стол рядом с окном, на котором стояла небольшая лампа, и комод с пустыми ящиками. Не став заморачиваться и выпрашивать пижаму, Стэй легла спать в одном нижнем белье, сложив свои вещи на стуле. До пяти утра в голове Восьмой кружил целый рой мыслей и вопросов, на которые не было ответов. Жизнь будто насмехалась над ней, бросая очередной вызов, с которым девушка намеревалась справиться. Где её семья, и живы ли они? Чувство тревоги съедало Стэй изнутри, убивая каждый атом её хрупкого тела, заставляя потеть ладони и глубоко дышать, чтобы не дать слезам вырваться наружу. Где-то через час после восхода солнца Восьмая услышала, как из соседней комнаты вышел парень, а затем звук захлопывающейся входной двери. Отвлёкшись на эти звуки, девушка резко обо всём забыла и погрузилась в глубокий сон. В восемь утра Стэй разбудил приятный запах свежего кофе с корицей и резкий стук в дверь. — Ты проснулась? — послышался голос парня. — Да… — она вяло перевернулась, промычав ответ в подушку. Как только девушка ответила, дверь открылась и в неё вошёл Ник. — Мама ждет внизу, чтобы… — но тут он осёкся, увидев полуголую Восьмую, еле прикрытую одеялом, которая не обратила внимания на приход парня и продолжала валяться с закрытыми глазами. — Э-э… — Николас однозначно засмущался, но продолжал смотреть прямо на девушку. Он внимательно изучал её изгибы и формы, не испытывая ни отвращения, ни влечения, ни восхищения. Подобно учёному, наблюдающему за новой формой жизни, Ник наблюдал за гостьей. Она замычала и, приподнявшись на локтях, открыла глаза. — Сколько времени? — сонно спросила Стэй, не осознавая, как это выглядит. — Восемь утра… — протянул парень. Восьмая снова плюхнулась на подушку и начала тереть глаза руками. — Моя мама сделала кофе и завтрак… Если ты голодна… — произнёс Ник, сосредоточенно следя за тем, как расширяется её грудная клетка при вдохе и приходит в исходное положение на выдохе. Он будто не хотел отрываться от очень увлекательного фильма или книги, боясь пропустить интересный момент. — О, спасибо большое, но мне так неловко… — Стэй села на кровати, посмотрев в глаза парня. — Да-а… Мне тоже немного… — после этих слов он ещё долю секунды считал её вдохи, но потом заглянул в чужие серо-ледяные глаза и мило улыбнулся. — Что?.. Чёрт! — девушка наконец поняла, что разговаривает с Ником в полуголом виде, и тут же полностью залезла под одеяло, высунув голову, что очень позабавило парня. — Чего уставился?! — Да ты просто не возражала, вот я и смотрю… — Восьмая кинула подушкой в наглеца. — Выйди и дай мне одеться! — парень рассмеялся, ловко увернувшись от атаки. — Вся твоя одежда отвратительно грязная. — И что? Другой у меня нет! — Боюсь, стиль моей мамы тебе не понравится, так что возьми мою футболку, — он кинул предмет одежды на кровать. — Штаны не дам. Боюсь, спадут с тебя, — Стэй грозно посмотрела на парня и взяла в руки футболку, от которой слабо, но вкусно пахло дождём, кажется, шоколадом и отголосками мужского парфюма. — Я не стану носить твои вещи! — Не позорь меня перед моей мамой и сделай то, что я сказал. Я вытащил тебя с улицы, дал дом и даже свою одежду, тебе стоило бы сказать хотя бы «спасибо»! — не то чтобы возмущение девушки сильно задело Ника, но ему почему-то очень хотелось услышать эти слова благодарности… — Спасибо… — опустив взгляд, она выдохнула, а парень удовлетворённо улыбнулся. — Одевайся и спускайся вниз, у нас много дел, — сказав это, Николас вышел за дверь, оставив Восьмую теряться в догадках, что парень имел в виду. Она закатила глаза и надела мужскую футболку. — Ладно, всё не так уж и плохо… — девушка быстро умылась и надела грязные шорты, лежавшие на стуле. — Доброе утро, Стэй! — Грейс засияла, увидев на пороге кухни девушку. — Как спалось? — Восьмая тепло улыбнулась женщине и села за стол напротив Ника. — Спасибо, всё было просто прекрасно, — девушка взяла в руки большую чашку с кофе, от чего на душе стало как-то спокойно и по-домашнему уютно. — Никки не разбудил тебя? Ты выглядишь ещё сонной, — мама села рядом с ней и придвинула тарелку с едой. Стэй вспомнила, что произошло несколько минут назад в спальне и кинула смущённый взгляд на парня, который заслонил свою ехидную ухмылку кружкой горячего чая. — Нет, миссис Харгривз… Всё отлично… — Позавтракай, дорогая. Ник привёз свежие фрукты с другого конца города, я добавила их в кашу, это очень вкусно! «Так вот зачем он уходил так рано…» — девушка и не думала, что парень так заботится о своей семье. Она попробовала завтрак, несмотря на то что терпеть не могла каши. — Ну как? — спросила Грейс. — Это… Действительно очень вкусно! — Восьмая удивилась тому, каким аппетитным может быть это блюдо, если его готовить с любовью. Она с удовольствием поедала ложку за ложкой, пока миска не опустела. — Я так рада, что тебе понравилось! — миссис Харгривз отложила посуду девушки в раковину, где уже лежала тарелка сына, который довольно хрустел сочным яблоком. — Простите, если доставила вашей семье неудобства, не знаю даже, как отблагодарить вас за помощь… — Восьмая сложила руки на коленях. — Глупости, милая! Ты первая из друзей Никки, с которой я познакомилась! Я очень рада, что мой сын всё-таки умеет общаться с другими людьми… — она шутливо взглянула на парня. — Мда… Ну всё, мам. Нам нужно идти, спасибо за завтрак и всё в таком духе, — Николас встал из-за стола и, ни о чём не спрашивая, взял девушку за руку, уводя за собой. — А! Э… До свидания, миссис Харгривз! Хорошего дня! — не успела Стэй договорить, как входная дверь закрылась и пара оказалась на улице. — Ты что творишь? Куда это нам надо идти? Я даже с мамой не попрощалась! — она на секунду задумалась. — С твоей мамой, я имею в виду… — Ха! Ты такая забавная. При моей маме ведёшь себя как божий одуванчик, а как только мы остаёмся наедине, открываешь своё истинное лицо, — девушка просто показала ему язык. — Ребячество, — рассмеялся Ник. — Зачем ты меня за собой потащил? Я не буду с тобой по твоим «важным делам» таскаться. У меня самой таких выше крыши! — несмотря на то что Стэй очень понравилось проводить время в компании Миссис Харгривз и даже Николаса, она помнила, что ей нужно найти свою семью, и от этого чувства долга вперемешку с тревогой сердце сжималось до размеров атома. — Поэтому это не ты будешь таскаться со мной, а я с тобой, — парень спокойно улыбнулся, будто пытаясь передать девушке сил и моральной поддержки, которой ей так не хватало. — Что? — Восьмая ошарашено смотрела на нового знакомого, который одним своим взглядом внушал доверие и дарил душевное спокойствие. Они стояли прямо друг напротив друга, глядя в глаза. — Ну, я не хочу в школу, ибо прошёл весь материал на год вперёд и прихожу только на зачёты и экзамены, так что я буду не против прогуляться с тобой по улицам незнакомого тебе города, — последнюю фразу он особо выделили интонацией, намекая на то, что без его поддержки девушка не справится. — Без особого удовольствия, конечно, но прогуляюсь, — Стэй начала бороться со своими внутренними желаниями: обнять его, чёрт возьми, или леща дать за такую самоуверенность? — Ты правда поможешь мне? — Восьмая в своих грязных шортиках и огромной футболке парня выглядела рядом с Николасом такой маленькой и беззащитной, что только дурак отказал бы ей. — Да, малявка. Помог один раз, помогу ещё. Больше заняться просто нечем. Парень делал всё, чтобы скрыть проявление тёплых чувств к этой крохе, но не зря существует поговорка, что «глаза — это зеркало души». Вот так и у Ника: сквозь его чёрные зрачки можно было увидеть сострадающего милого мальчика, скрывающегося за маской наглого без эмоционального придурка. Девушка никак не могла определиться, кем же считать этого парня: дополнительной проблемой и грузом на плечах или помощью, появившейся в такой нужный момент, проводником, что поможет найти ей дорогу домой. — Что ж, тогда веди меня к тому месту, где нашёл. Моя семья не могла далеко уйти… — Ник был крайне заинтересован в том, что же всё-таки творится в её голове и что случилось с ней и её близкими. — Тогда ты расскажешь мне, что происходит, — уверенным голосом сказал парень, хотя сильно сомневался, что Восьмая согласится. — Хорошо… Но не обещаю, что расскажу всю правду, — действительно. Он бы принял такой рассказ скорей за бред сумасшедшей, которая сбежала из какой-нибудь психушки неподалёку, чем за правду. — Ладно… — согласился парень. Понимал ли он, что это личное, или просто хотел провести с ней время? Ник сам не знал ответ на этот вопрос, хотя он им ещё и не задавался. — А ты расскажешь о себе, — настоятельно попросила Стэй. Ведь надо выяснить, в конце концов, где она, когда она, и что же всё-таки с этим парнем не так. — Хах, как скажешь. Но не обещаю, что расскажу всю правду, — копируя её тон, произнёс Ник, что заставило девушку улыбнуться. Дойдя до того злосчастного места, Стэй в панике обыскала все углы в радиусе ста метров, но не нашла никого и ничего, что могло бы намекать на присутствие близких. Тело в миг начало тяжелеть и тянуть к земле, а пульс участился раз в десять, от чего дышать стало ужасно трудно, будто кислород вокруг резко закончился. Первое желание, сразу же возникшее в голове, сесть в угол и дать своим эмоциям поглотить себя. Плакать, кричать, ругать себя и весь мир вокруг, потому что, возможно, её семья уже мертва и Восьмая больше никогда не увидит их. Она никогда больше не покурит с Клаусом, не будет спорить с Диего, слушать скрипку Вани, соревноваться с Лютером, листать журналы вместе с Эллисон, не увидит Пятого… Она даже не успела как следует познакомиться с Биллом. Все эти мысли убивали её изнутри, начиная прямо с обливавшегося кровью сердца, которое, казалось, вот-вот остановится. С болью в душе и слезами на глазах девушка просто упала на хрупкие и без того израненные колени и дала волю эмоциям. Слёзы полились ручьями, капали с ресниц и падали на землю, стекая по дрожащим губам. «Чем я заслужила это? Почему из-за меня страдает моя семья?» Смотря на девушку, Ник не мог стоять в стороне и ждать, пока она успокоится. Даже самый холодный и бесчувственный человек не способен был вытерпеть такое. Несмотря на то что парень мало что понял из неполноценного рассказа Восьмой, он осознавал, что сейчас это неважно, и единственное, что сейчас нужно этой отчаявшейся девушке, это надежда. Надежда и поддержка. Иначе она просто сломается. И эта перспектива совершенно не радовала юного Николаса. Человек, которого никогда не волновали чувства других людей, который заботился только о своей матери и себе, уселся на асфальт прямо рядом со Стэй и загрёб её в свои объятия, от чего она расплакалась ещё сильнее. Девушка неосознанно сжала своей маленькой рукой его кофту и уткнулась носом в шею. Этот сладкий запах шоколада вперемешку с парфюмом успокаивал, а парень, обладавший им, бескорыстно делился своим теплом. Иногда просто всё равно, кто поддерживает тебя, главное — что ты не один в этом большом и чертовски несправедливом мире. Положив подбородок на макушку девушки, Николас начал гладить её по волосам и слегка покачиваться из стороны в сторону, чтобы успокоить бедняжку. — Мы найдём их. Он повторял эти слова при каждом новом всхлипе, благодаря чему надежда в сердце Стэй, словно птица-феникс, начала возрождаться из пепла, наполняя её силами и энергией для будущих поисков своих родных.

***

В небольшой квартире через два квартала от места, где сейчас Стэй боролась со своими внутренними страхами, на потрёпанном пыльном диване лежал Пятый, пока все остальные члены семьи отсыпались, еле расположившись вчера на трёх кроватях. Отчаяние пыталось сожрать Пятого изнутри, внушая, что единственная девушка, которая была ему дороже всех в этом паршивом мире, пропала… «Или вообще уже…» Нет. Он не позволял таким мыслям посещать его голову. «Она слишком умна, чтобы так глупо уйти». Теперь парень понимал, как чувствовали себя его братья и сёстры, когда Стэй пропала в первый раз… По той же идиотской причине, что и в этот. Он ведь понимал, что сплетать их силы опасно, знал, что не было никаких гарантий на стопроцентный успех, но другого выхода просто не было. Пятый был опустошён. Когда её нет рядом, когда он просто банально не знает, жива ли она, то он сам уже не чувствует себя живым. Столько вопросов в голове. За что взяться первым делом? Где искать? Когда искать? Эти мысли носились в сознании Пятого со скоростью света, одна сменяя другую, не давая сосредоточиться. И это ужасно бесило парня. — Твою мать! — он резко встал с дивана, переместившись к столу, на котором остались кружки и тарелки старых хозяев, заядлых наркоманов, которых семья вчера без каких-либо угрызений совести вышвырнула на улицу. Пятый схватил одну из этих кружек и кинул в ближайшую стену, а затем упёрся кулаками в стол, выдыхая горячий воздух из лёгких одновременно с агрессией. — Она жива! Крикнул он, будто кто-то за его спиной нашептывал ему на ухо ужасные вещи, от которых хотелось крушить всё вокруг. На самом же деле, Пятый лишь боролся со своими внутренними демонами, которых было намного больше, чем все думают. На шум и крик в гостиную ворвался Клаус, который большую часть ночи сидел у окна и курил, дабы успокоить собственные нервы и выкинуть из головы плохие мысли, с которыми так отчаянно боролись все члены семьи. Четвёртому даже не надо было спрашивать у брата, что произошло, потому что он и так всё понимал. Ведь он чувствовал то же самое. Семнадцатилетний Клаус с сочувствием смотрел на напряженную фигуру Пятого, который был на грани эмоционального срыва. Четвёртый просто подошёл к нему и по-братски положил руку на жёсткое плечо парня. — Она жива… — еле слышно на этот раз произнёс Пятый. — Она должна… Должна быть жива… — его голос уже не был грубым или злым, он дрожал и был напуганным. — Она жива. Я это чувствую, — подтвердил Четвёртый, который совершенно не был уверен в том, что только что сказал. Пятый лишь глубоко вдохнул пропитавшийся дурью и пылью воздух, и все его мышцы мгновенно расслабились, от чего голова камнем упала вниз. Он закусил щёки с внутренней стороны, чтобы заглушить моральную боль физической, а во рту тут же начал ощущаться вкус крови. — Мы найдём её, Пятый. Во что бы то ни стало найдём. Удивительно, но в кои-то веки слова Клауса действительно помогли Пятому. Надежда вновь появилась в его замёрзшем сердце, а уверенность брата придала ему новых сил. Парень поднял голову, направив взгляд на стену прямо перед ним, взгляд, который говорил о том, что Пятый готов до конца своей жизни искать ту, что подарила ему свою любовь, ту, что принесла тепло в их дом, и ту, что растопила его ледяное сердце.

***

Яркие лучи солнца пытались передать своё тепло дрожащей далеко не от холода девушке, которая по велению Николаса Харгривза шла за ним по светлым улицам города, кидая отчаянные взгляды на прохожих, в окна домов и заведений. Он держал её за руку, чтобы не потерять и спасти в нужный момент от падения, ибо её ободранные ноги уже слабо удерживали её на земле, предательски подкашиваясь. — Куда мы идём? — наконец додумалась спросить она, пытаясь поспевать за его широким шагом. — В одно кафе, где работает моя подруга. Тебе там понравится. Вкусный кофе и хорошая атмосфера, — один уголок его губ приподнялся, после чего Ник одарил Стэй лёгкой улыбкой. Она круглыми глазами смотрела на его лицо, слегка приоткрыв рот, потому что кофе и друзья были абсолютными противоположностями Ника, насколько она понимала. Хотя сейчас она мало чего понимала… — Ты же не любишь кофе… — Да, просто знаю отзывы посетителей. — И друзей у тебя же нет. — Она одна. Я дружу с Ами Юва с пелёнок. Хоть мы и не видимся, мы всё ещё лучшие друзья… — с какой-то ноткой грусти ответил Николас. — Необычное имя… — Стэй пыталась настроиться на приятный день после такого отвратительного утра, но разговор никак не клеился, да и слабость девушки напоминала о её ментальном состоянии. — Она из Японии, — отрезал парень, поворачивая в сторону большого офисного здания, на первом этаже которого находилось нужное им место. — А… Ясно… — Восьмая снова начала осматривать улицы, но теперь её взгляд не был напряжённым или обеспокоенным, девушка любовалась зданиями и пешеходными улицами города. Ник открыл стеклянную дверь, чем вызвал звон колокольчика, висевшего у входа. Пара уселась на диванчики по разные стороны от стола и вместе начала изучать меню. В кафе действительно витала уютная атмосфера. Мягкие диваны нежно-персикового цвета, небольшое количество посетителей и тихая расслабляющая музыка с тёплой энергетикой. Запах был очень манящий, от которого у Стэй чуть слюнки не потекли. Очень сильно ощущался аромат хлебобулочных изделий, конечно же, кофе и… Шоколада? Девушка смущённо листала меню, поглядывая на цены, и понимала, что со своим бюджетом в несколько долларов может позволить себе только небольшой кофе с любимым сиропом. Николас ради приличия пролистал пару страниц и тут же перевёл свой взгляд на зал, начав искать свою подругу. Заметив её, парень засиял и помахал официантке рукой. Невысокая девушка с тёмно-каштановыми волосами с широкой улыбкой подошла к столику и села рядом с Николасом, приветствуя его крепкими объятиями, после чего таким же добрым взглядом посмотрела на Восьмую и протянула ей свою маленькую ладонь. — Привет. Я Ами Юва, можно просто Ами, — она слегка рассмеялась. Стэй тут же передался её позитив, который заставил улыбнуться. — Привет, а я Стэй. Приятно познакомиться, — две хрупкие девушки пожали друг другу руки, всё так же улыбаясь. — Принесёшь моей новой знакомой кружку большого кофе с корицей и какое-нибудь пирожное на своё усмотрение, Юва? — Перестань звать меня по фамилии, Ник! — Ами надула губки, состроив обиженную мордочку. — Не могу, Юва. Я уже привык, — парень закрыл глаза и приподнял брови, разведя руками в разные стороны. — Ох, Николас Харгривз, ты невыносим! — официантка улыбнулась, слегка закатив глаза, и ушла за барную стойку готовить заказ. Восьмая смущённо взглянула на парня и закусила губы, стесняясь задать интересующий её вопрос? — Что? — спросил Николас, заметив её несобранность. — Эм… Почему ты ничего не заказал? — Я заказал, — градус непонимания в глазах Стэй стал заметно больше. — Я всегда беру одно и то же, Юва знает это и, не спрашивая, приносит мне мой заказ. — А… — Восьмая кивнула и уставилась в окно, следя за прохожими и ища в них своих родных людей. Парень долго смотрел на её грустное и озабоченное лицо, но через несколько минут сорвался. — Перестань. — Резко сказал он, продолжая смотреть на неё. Девушка испуганно посмотрела на него. — Перестань волноваться. Я привёл тебя сюда не для придумывания новых планов по спасению своей семьи. Я знаю, что для тебя это очень важно, и я обещаю помочь тебе, но сейчас ты должна отдохнуть, — Ник откинулся на диван и положил руки за голову. — Расслабься и наслаждайся. В какой момент Стэй Харгривз стала послушной девушкой — непонятно, но она отвлеклась от окна и посмотрела на парня, который даже в расслабленной позе казался ей напряжённым. — Она тебе нравится, — после долгого изучения наконец сказала Восьмая, что заставило парня широко раскрыть глаза. Он облокотился о стол и посмотрел девушке в глаза. — О чём ты? — Я знаю этот взгляд. Почему ты не признаешься ей? — она наклонила голову набок, наблюдая за реакцией соседа. — Мне кажется, или ты лезешь не в своё дело? — Восьмая перевела взгляд на подходящую к столу официантку и медленно отвела взгляд в то же окно. До самого вечера эта троица сидела в кафе. Они разговаривали, смеялись, а Ами и Ник рассказывали новой знакомой о своём общем прошлом, из-за чего каждый из них иногда смущался от неловких историй. Стэй чувствовала, будто сидит в кругу старых друзей, которых знает всю свою жизнь, хотя и не знала о них ничего. Девушка действительно расслабилась, периодически отгоняя от себя плохие мысли и переживания, чего не скажешь о семерых взрослых людях, застрявших в своих помолодевших телах и искавших свою пропавшую сестру абсолютно не в тех местах и не в том направлении…