Осколки человечности

Кеттердам — город, окутанный множеством тайн, днем, словно зверь, предстающий в облике мирного центра оживленной торговли, а ночью же, выходящий на охоту, показывая при этом окружающему миру истинную свою суть. Он сумел стать пристанищем для многих людей, изгнанных и отвергнутых этим миром, дав им еще один шанс на жизнь. Шанс, за который ты способен цепляться, словно за соломинку, поначалу кажущуюся тебе канатом, до тех пор, пока удача не оставляет тебя, заставляя надежду упорхнуть из рук, словно птицу, поглощая в пучину отчаяния и давая лишь один единственный выбор: бороться или умереть. И ошибок он не прощает никогда. Время близилось за полночь, но несмотря на довольно поздний час улицы все еще кишели людьми, которым было некуда возвращаться, живя лишь одним единственным днем и оттого, желающих вкусить все прелести этой жизни сполна. По одной из таких улочек медленно брел, тяжело опираясь на трость и морщась от каждого своего шага, Каз Бреккер, которого обходили стороной даже самые отчаянные убийцы, не решаясь испытывать свою удачу на прочность. «Дьявол бы побрал всех этих «Грошовых Львов»! В последнее время они стали все чаще переходить границы, прощупывая почву и не боясь показывать свои клыки, как это было несколько дней назад. Полагаю, причиной тому мог послужить инцидент с Пеккой и Алиш, после которого весть о том, что самого хитрого лиса Керчии сумела облапошить какая-то девчонка, разлетелась по всему Кеттердаму». Парень начал припоминать события этого вечера, стремясь отвлечься от нещадной боли в боку, которая никак не давала ему покоя, разрастаясь на одежде кровавым цветком. Тогда к нему поступила весточка о том, что кто-то стал поджигать корабли в Пятой гавани, посмев открыто посягнуть на его собственность. Прихватив с собой в двое больше оружия, чем он привык брать обычно, парень отправился к гавани вместе с несколькими людьми из «Клуба воронов», уже прекрасно себе представляя какая развязка окажется у всей этой истории. И тогда перед ним предстал он — человек, что каждую ночь приходил к нему во сне; человек, ради которого он убил в себе все живое, позволив ненависти стать его вечным проводником, став тем, кем является сейчас; человек, навсегда сломавший его жизнь, один взгляд на которого вызывал у него дрожь во всем теле от нестерпимого желания впиться ему в глотку собственными же руками и терзать до тех пор, пока от него не останется лишь груда из мяса и костей. Но он должен был себя сдерживать, чтобы заставить его в конце концов прочувствовать все то, что выпало на его долю в стократном размере, вынуждая темными ночами неоднократно произносить про себя ненавистное имя Пекки Роллинса, прокручивая в голове сотни вариантов его убийства. Однако же время шло, и чувства постепенно тлели в сердце парня, оставляя лишь пепел там, где когда-то был огонь, вынуждая тьму внутри него затаиться, вплоть до этого момента, когда все, что он с таким трудом строил на пустом месте, вновь рушили на глазах. Пекка требовал выдать ему девчонку, желая возмездия, из-за давшего трещину авторитета, который он создавал по крупицам, не щадя никаких сил, став одним из самых опасных главарей Кеттердама и который, по итогу, в один единственный миг смогла разрушить всего лишь какая-то девчонка, недавно прибывшая в город, но уже сумевшая прославиться своей репутацией среди всей здешней округи. — Выдай нам эту маленькую сучку и тогда мы уберемся. Я знаю, что ты держишь ее у себя, приняв к себе под крыло, словно святоша, но давай посмотрим правде в глаза. Девчонка никогда не сможет заменить хорошего воина и будет лишь балластом, разве что только ты не хочешь использовать ее для личных утех. Поэтому, приведи ее ко мне, а иначе, я разрушу Пятую гавань. Ты ведь умный парень и все прекрасно понимаешь, — сказал тогда он, сверкнув полными жесткости глазами, в бездне которых отображались огни бушующего рядом пламени. Но это вызвало на губах парня лишь ухмылку. Для Каза всегда было свойственно использовать людей в собственных замыслах, ведь для него все они представляли не более чем расходный материал для достижения собственных целей. Но эта девушка… Что-то в ней смогло всколыхнуть его уже давно привычный и устоявшийся мир, затронув глубоко внутри пепел когда-то бывших чувств. Он чувствовал, что она сможет сыграть определенную роль в его жизни, пусть она все еще и оставалась для него загадкой, и оттого, отдавать ее он не собирался не при каких обстоятельствах. В особенности, Пекке Роллинсу, наслаждаясь его перекошенным от злобы лицом. Святые, если бы он только догадывался, что Алиш удастся сорвать с него благочестивую маску, он бы принял ее к себе с распростертыми объятиями в самый первый же день. — Запомни, Пекка, мои люди никогда не выдают своих, даже под страхом смерти, в отличие от твоих гиен, которые и семью готовы продать за горсть монет. А Алиш, с недавних пор, стала одной из нас. Так что, посмеешь ее тронуть, и мои ребята оставят тебя с голой задницей, отдав все твои бордели в руки легавых, — предупреждающе проговорил парень, пронзая своего оппонента весьма красноречивым взглядом. — Поэтому, предлагаю сделку. Ты серьезно повредил один из наших кораблей, и я приму это за плату нанесенного руками Алиш ущерба. На этом и разойдемся. Повисла затяжная пауза. Роллинс напряженно обдумывал слова Каза, не желая мириться с подобными условиями, однако же, разумом понимал, что значительное преимущество сейчас на стороне главаря банды «Отбросов», поскольку это его территория и шансов уйти отсюда живыми у него фактически нет. Но Пекка не привык отступаться. Жизнь научила его драться до конца, хватаясь за любую имеющуюся возможность, даже если шансы ее были крайне малы, лишь бы достигнуть намеченной цели. И оттого, движимый отчаянием, он, скрипнув зубами, выдал: — Хорошо, Бреккер, я позволю тебе расплатиться за грехи этой продажной шлюшки, — в мгновение ока мужчина выхватил пистолет и направив дуло в сторону Каза, нажал на курок, целясь прямиком в сердце. Лишь чудо и выработанная за годы реакция помогла парню избежать трагедии, уйдя от пули и позволив ей зацепить лишь свой бок, поскольку игра велась буквально на секунды и приходилось делать выбор: лишиться жизни или же всего лишь покалечить себе органы, выиграв еще немного времени для грядущего боя. После этого началась кровавая бойня, которую жители того района и зазевавшиеся гуляки еще долго не смогут забыть, задержав ее в своей памяти. Повсюду были слышны крики ярости и боли, гремели выстрелы, проливая на землю кровь и усеивая ее трупами. И даже несмотря на то, что обе стороны терпели серьезные потери, ни одна из них не хотела сдаваться и отступать, понимая, что победитель заберет себе все, а проигравший уберется ни с чем. Люди смешались в один сплошной комок, вычисляя слабые стороны противника и нанося сокрушительные удары. Теперь их уже никто не мог остановить, даже их собственные главари, которые, впрочем, сейчас тоже были заняты боем, обуреваемые желанием вцепиться в глотки друг друга. Несмотря на свое ранение, заставляющее еще больше опираться на здоровую ногу, боясь в ином случае попросту потерять равновесие и упасть, Каз умело парировал удары Пекки, сойдясь с ним в ближнем бою. Но силы парня постепенно покидали его вместе с утекающей из жил крови, принося осознание того, что даже его закаленное в боях тело не сможет продержаться дольше. У него было еще несколько минут, прежде чем руки начали бы слабеть, не имея возможности бить с той же силой, что и прежде, реакция стала бы медленнее, тело неповоротливее, и в конце концов, он бы где-то непременно допустил ошибку, позволив Пекке, против воли, подмять его под себя. Роллинс же, в свою очередь, прекрасно это понимал и намеренно изматывал своего противника, лишь один единственный раз оказавшись не готовым к его удару, получив набалдашником трости в челюсть, чувствуя отвратительный металлический привкус во рту и понимая, что он ему стоил нескольких зубов. И когда исход бойни, казалось, был очевидным, видя, в чью сторону начинает склоняться чаша весов, к месту побоища подоспели остальные члены «Клуба воронов», узнав о происходящей потасовке, начав, в последствии, постепенно оттеснять «Грошовых львов» количеством, заставляя тех, в конце концов уйти, трусливо поджав хвосты и унося раненых под победоносные крики истинных хозяев этой земли. Мир перед глазами парня невольно покачнулся, заставляя его вернуться из воспоминаний обратно к реальности. Последнее, что ему удалось вспомнить, так это то, как он приказал всем остальным возвращаться обратно, оказав помощь раненым, в своей скупой манере похвалив ребят за проделанную работу, а сам же решил вернуться иным путем, не желая показывать остальным собственной слабости. На пару мгновений прислонившись к холодной стене, чтобы перевести дыхание, Каз вгляделся вдаль, заметив свет исходящей из окон «Клуба воронов» и убедив себя, что осталось недалеко, собрал оставшиеся силы и выпрямившись, напустил на лицо давно заученный непоколебимый вид, ничем не выдавая своей боли, направившись домой. «Никогда не думал, что это место сможет в действительности стать мне домом. Но оно единственное, куда мне хочется вернуться, и не только из-за вложенных в него инвестиций». Поприветствовав всех веселящихся мужчин и женщин кивком головы, он прихватил с собой бутылку бренди, намереваясь использовать алкоголь в качестве обезболивающего средства, и направился к себе в комнату, неспешно взбираясь по лестнице, которая стала в этот момент для него настоящим испытанием. Наконец преодолев извилистые коридоры, Каз вошел в свою комнату, сумев вздохнуть с облегчением и не сдерживать больше собственных чувств. Плотно прикрыв за собой дверь, он открыл бутылку, залпом сделав из нее несколько глотков, а затем, не желая медлить, приготовил бинты и повязки, принявшись снимать с себя пальто и успевшую пропитаться кровью рубашку, с горечью осознавая, что поскольку отстирать ее не получится, придется сжечь. Увиденная рана заставила его поморщиться, хотя, впрочем, Казу приходилось видеть раны и похуже, в особенности, на своем теле, напоминанием о которых теперь служили многочисленные шрамы. Взяв лоскут чистой тряпки он макнул ее в таз с водой и осторожно промыл место ранения, шипя от боли, которая, казалось, пронзала каждую клеточку его тела, проклиная при этом Пекку и свою собственную неосмотрительность. Немного передохнув, собираясь с мыслями, парень зажал в зубах небольшой сверток из ткани, чтобы невольно не закричать, что было вполне предсказуемо в такой ситуации, беря в руки ножницы с длинными острыми концами. «Если я переживу этот день, то в следующий раз Роллис лишиться не только зубов. Я раздроблю каждую косточку в его теле, пусть только подождет». Сев на стул так, чтобы ему было видно рану, парень собрался с духом и поднеся к ней инструмент, чувствуя, как железо холодит воспаленную кожу, принялся нащупывать пулю, которая, на его счастье, засела не слишком глубоко, позволяя ухватить за свой кончик буквально со второго раза. Плотно сжав зубы, чувствуя, как пот струится по всему его телу, а перед глазами пляшут черные выжженные точки от невыносимой боли, в то время как каждая клеточка его тела буквально молила остановить эти попытки, Каз плотнее сжал рукоятку ножниц слегка подрагивающей от напряжения рукой, успевшей уже окраситься его кровью и порывисто выдохнув, извлек пулю из своего тела, бросив ее вместе с инструментом на стол. Немного посидев на месте, справляясь с головокружением и внезапной слабостью во всем теле, понимая, что он едва не потерял сознание, парень восстановил дыхание, доставая изо рта сверток ткани и заставил себя подняться, опираясь при этом на деревянный стол. Взяв новый кусок тряпки, он принялся промывать рану, в последствии же потянувшись за бинтами, но не успел он сделать и нескольких оборотов вокруг тела, как в комнату внезапно ворвалась Алиш, заставив Каза оторопеть, замерев на месте. — Тебя стучаться не учили? Я сейчас не в состоянии с кем-либо разговаривать, так что будь добра, уберись отсюда добровольно. Не заставляй меня самостоятельно выставлять тебя за дверь, — предупреждающе глянул на девушку, давая ей понять, что церемониться с ней он не намерен, будучи раздраженным из-за того, что она застала его в подобном виде. Однако же эти слова нисколько не повлияли на Алиш. Грациозной походкой она приблизилась к Казу, посмотрев на него своими завораживающими глазами, приобрётших в темноте слегка аловатый перелив, от которых невозможно было отвести взгляд, невольно затерявшись в его притягательных глубинах, и в которых сейчас светились искорки хитрости. В нос парня тут же ударил запах алкоголя, несмотря на то, что он и сам себя чувствовал уже не совсем трезвым после недавно пережитых событий. — Так значит вот как ты приветствуешь своих людей? Кого еще из нас следует учить манерам, Казик? — томно прошептала девушка, легонько, практически невесомо коснувшись пальцами щеки парня, от чего он вмиг дернулся, резко отстранившись от девушки и тут же зашипел от боли во все еще тревожащим его боку, отчетливо ощущая спиной гладкий угол стола. — Алиш, ты сейчас пьяна и явно не в себе, так что возвращайся в свою комнату. Повторяю в последний раз, а иначе, будешь ночевать на улицах Кеттердама, поскольку тебя твоего места жительства я временно лишу, за излишние вольности, — буквально прорычал Бреккер, стремясь скрыть свою внезапную растерянность. — Мы ведь оба знаем, что ты никогда так не поступаешь со своими людьми, так что, позволь тебе для начала помочь, а после я, может быть, и уйду. Не дав Казу вставить и слова, Алиш осторожно высвободила из его рук бинты, а затем, насильно усадив парня на стул, надавив на его плечи, устроилась между его ног, сняв небрежно наложенную повязку, при этом стараясь особо не затрагивать его кожу. Внимательно пройдясь по ране взглядом, девушка внезапно подалась вперед, слизывая своим теплым языком струйку свежей крови, выступившую из раны, наблюдая за реакцией парня, который в этот момент невольно вздрогнул, откидывая голову назад, чувствуя себя на странном перепутье чувств, которые то позволяли леденящему страху захватить его в свои цепкие объятия, холодя в жилах кровь, то разносили по его телу жар на пару с болью, перехватывая дыхание. С трудом придя в себя и вновь сосредотачивая взгляд перед собой, парень с усилием из себя выдавил, отталкивая девушку: — Никогда… слышишь меня, никогда больше так не делай. «Я должен выставить ее за дверь, но моих сил сейчас едва хватит на то, чтобы встать, не говоря уже о остановке крови и бинтовании раны, из-за которой я завтра могу и вовсе не открыть глаза, если своевременно не оказать помощь. Поэтому, как бы я не хотел признаваться, я сейчас нуждаюсь в Алиш, как никогда. И ненавижу себя за это». — Так значит ты хочешь, чтобы я остановилась? — невинно поинтересовалась девушка, облизнув чувственные губы и успев уже сделать один оборот бинтов вокруг тела парня, устремив на него выжидающий взгляд. — Нет, продолжай, — после недолгой паузы отозвался Каз слегка хрипловатым голосом, отводя взгляд в сторону и чувствуя, как у него начинает приливать кровь к лицу, списывая все это на поднявшийся жар. Казалось, девушка только и ожидала этого ответа, принявшись с легкой ухмылкой умело забинтовывать брюшную полость парня, изредка намеренно, но как бы невзначай, затрагивая его тело легкими прикосновениями, наслаждаясь реакцией Бреккера, который вскоре и вовсе во всех подробностях грозился, что с удовольствием поспособствует тому, чтобы жизнь ей больше сахаром не казалось. Когда же бинты были наложены и надежно прикреплены, Каз поспешил немедленно подняться со своего места и убраться подальше от Алиш, однако же она, не теряя времени, внезапно быстро для нетрезвого человека приблизилась к парню, вновь оттеснив его к самому краю стола, чувствуя свое явное превосходство во всей этой ситуации. — Кажется мне, с перевязкой раны мы уже закончили, так что будь добра, исполни свою часть уговора и убирайся. Я терпеть не могу, когда начинают нарушать мое личное пространство. Чувствуя себя зверем, которого постепенно загоняют в ловушку, парень испытывал желание оттолкнуть девушку, но не мог рисковать, поскольку единственная его защита от окружающего мира в виде перчаток осталась брошенной где-то со всей остальной одеждой, а при других он не мог проявить слабости, поскольку это значило бы, что ему придется убить Алиш, чтобы этот секрет остался навсегда лишь с ним. Но он не мог этого допустить. Что-то влекло его к этой девушке, но он не мог понять, что именно. Возможно, виной тому был выпитый алкоголь, а возможно и жар, поднявшийся внезапной волной, мешающий здраво мыслить, и оттого, позволивший девушке подойти ближе к себе, не слушая тревожный голосок на периферии сознания. — А вот мне так совершенно не кажется, — мягко и завораживающе проговорила девушка, упершись руками в стол, окончательно перекрывая Казу все пути отступления. — Я уйду только тогда, когда получу свою благодарность, ну а до тех пор, мне придется научить тебе хорошим манерам. Прильнув ближе к парню, девушка впилась в его губы жарким и требовательным поцелуем, обвив его шею руками, не оставляя Казу и шанса вырваться из своих сетей, чувствуя, как участился его пульс. Ведь она даже и представить себе не могла, что в этот момент парню приходилось вести внутреннюю борьбу с самим собой. Ему казалось, что он начинает сходить с ума, от накрывающих его эмоций. Его охватило отвращение, проникающее во все его существо от чужих прикосновений, принося уже знакомые мучения и вызывая в памяти образ умершего брата, невидящие глаза которого были направлены на него и казалось, выражали осуждение. Он слышал, как посиневшие губы мальчика шептали о том, что он никогда не будет прощен, за то, что посмел выжить, использовав ради этой цели его, Джорджи, мучавшегося все это время от болезни, подхватив ее вместо самого Каза. Хотя и все должно было быть наоборот. Внезапно из глаз брата по щекам стали скатываться кровавые слезы, пока с губ его срывались многочисленные проклятия, преисполненные злостью и ненавистью, постепенно сменившиеся призывами с распростертыми в его сторону руками. С мольбой в глазах Джорджи просил брата присоединится к нему в загробной жизни, обещая ему искупление всех его грехов, если он сейчас же уйдет из жизни, вызывая по всему телу парня паническую дрожь, сдавливающую легкие и не дающую ему сделать хотя бы один единственный вздох. Но вот, внезапно образ умершего брата стал таять на глазах, возвращая Каза к реальности, вынуждая его увидеть перед собой не мертвого Джорджи, а всего лишь Алиш, которая в этот момент обеспокоенно смотрела на него, слегка приотстранившись от его губ. Смотря в ее глаза цвета плавленой карамели парень невольно начал испытывать спокойствие и тепло, растекающееся по всему его телу, помогающее понять, что он снова преодолел свой страх, взяв над ним верх. А затем, Каз и сам не заметил, как ближе наклонился к губам девушки, едва заметно их касаясь своими губами, не отдавая себе отчета в собственных действиях. — Я хочу тебя, Каз Бреккер, — прошептала девушка, отвечая на порыв парня и целуя его со страстью и нежностью, мягко зарывшись руками в его шелковистые волосы, полностью отдаваясь овладевшим ею чувствам. Время для парня, казалось, впервые за все время потеряло всякие границы, и весь его мир сосредоточился сейчас на одной лишь девушке. Каз все еще не понимал, что им движет, да и не хотел сейчас об этом задумываться. Единственное, чего сейчас ему хотелось, это прижать девушку к себе и никуда не отпускать, несмотря на тревожный голосок, все еще звенящий на периферии сознания, пытающийся предупредить парня о том, чтобы он не делал тех ошибок, о которых после придется пожалеть. Но все было тщетно. — Это все неправильно, Алиш, мы должны остановиться, так будет лучше для нас двоих, — тихо прошептал парень, заставив себя отстраниться от губ девушки и отвернуться, чувствуя ее разгорячённое дыхание рядом с собой и все еще пытаясь унять бушующие внутри противоречивые чувства. — Нет, Каз, так не будет лучше для нас двоих. Позволь своим чувствам взять над собой вверх, позволь себе быть настоящим, хотя бы раз. Открой мне ту сторону себя, которую ты все это время держал в тайне от чужих глаз. Попробуй мне довериться, — проговорила девушку, беря лицо парня в свои руки, трепетно гладя его по щеке. Видя, что Каз не отстранился, Алиш взяла его за ладонь, осторожно увлекая его за собой к постели, толкая на простыни и усаживаясь на него сверху, принявшись покрывать его шею дорожкой из жарких поцелуев. Парень же, в свою очередь, порывисто выдохнул, сжимая в руках простыни, пока девушка постепенно спускалась все ниже. На Каза накатывали волны то леденящего холода, то вновь уже знакомого тепла, возвращая его обратно к жизни и в скором времени, он начал понимать, что окружающая реальность перед его глазами начинает расплываться, а разум погружаться в нещадную темноту. Последнее, что он видел перед тем, как окончательно потерять сознание, это лишь лицо девушки, а затем тьма окутала его, забирая в свои владения.

***

Прийти в себя парню довелось лишь тогда, когда первые лучи медленно восходящего из-за горизонта солнца коснулись его лица, заставив открыть глаза, тут же принявшись оценивать ситуацию. «Неужели уже наступило утро? Я сумел проспать всю ночь без единого кошмара? Но с чего вдруг…» Почувствовав рядом с собой какое-то шевеление, опустил взгляд, заметив мирно спящую Алиш, закутавшуюся практически с головой в теплое одеяло и держащую его за руку, которую девушка обняв, прижимала к своей груди, явно не планируя куда-либо отпускать. К Казу тут же стали возвращаться воспоминания вчерашнего вечера, пока он пытался осторожно высвободить свою руку, борясь с желанием спихнуть девушку прямиком на пол. Когда же это сделать парню наконец удалось, он перебрался с кровати на диван, первым делом осмотрев свою рану и накинув на тело рубашку, чувствуя себя неуютно. «И как только я мог поддаться вчера своим слабостям? Эта девушка какая-то ведьма? Иначе, почему я так остро отреагировал на ее поцелуй? Ведь в конце концов, после некоторых своих неудачных опытов в прошлом, я бросил попытки сблизиться с кем бы то ни было, посчитав это бесполезной тратой собственного времени и ресурсов. Так почему же она внезапно стала для меня исключением? Больше не буду напиваться и впредь нужно приучить себя закрывать дверь, даже будучи одной ногой на том свете». Воспоминания постепенно накатывали на парня с новой силой, пока он сидел на диване и не спускал взгляда со спящей девушки, слушая за окном хриплое карканье воронов, которые всегда прилетали к нему под окно, ожидая Инеж, часто любившую их подкармливать, захаживая по утрам в его комнату для каждодневных отчетов. Но в этот раз ему не хотелось никого видеть, единственное, что ему сейчас хотелось, это стереть из памяти события вчерашней ночи, оставшись в полном одиночестве, чувствуя себя снова уязвленным мальчишкой, позволившего собственным чувствам взять над собой верх, открыв окружающему миру свои слабости. И все лишь из-за одной девушки. «Следовало вчера сразу же выставить ее за дверь и тогда бы не случилось всего этого конфуза. Я не должен был позволять кому бы то ни было видеть себя в таком состоянии». Пытаясь унять внутри постепенно поднимающуюся ярость, грозящуюся стремительно снести все на своем пути, наплевав на былую сдержанность, парень решил уйти, понимая, что в ином случае, он попросту стащит Алиш с кровати за ноги, выставив прочь. Он счел это наилучшим исходом, позволив ей уйти самостоятельно, в память о былой помощи. И потому, накинув на плечи пальто, прихватив с собой трость и надев на руки перчатки, Каз вышел в коридор, решив пока сделать утренний обход, поскольку оставлять дела без присмотра, как показали вчерашние события, явно не стоит. И первым делом Бреккер решил направиться к Пятой гавани, чтобы посмотреть, как происходит реставрация всего того беспорядка, которые так услужливо предоставили им «Грошовые львы». По пути к нему подбежал мальчонка, тот самый, которому он несколько дней назад положил несколько монет, в последствии, по доброте душевной, забрав его в свою банду, разглядев в нем весьма неплохие способности. Он-то и сообщил Бреккеру о том, что Джеспер вновь не послушал его приказа, отправившись к картежникам, не сумев совладать со своей страстью к азартным играм и теперь, вляпался по уши, поскольку не имел с собой задолженную сумму. — Хорошая работа, Фил. Теперь возвращайся обратно в «Клуб воронов», потому как в последнее время на улицах города стало не безопасно, — мягко проговорил парень, зная, что мальчонка не ослушается его слов, позволив себе свернуть с улицы только тогда, когда удостоверился, что он затерялся среди остальных «воронов», прогуливающихся неподалеку и облапошивающих зазевавшихся господ. Чем-то этот мальчик, с непослушными пшеничными волосами, милым веснушчатым лицом и безмятежной улыбкой напоминал ему себя в далеком детстве, когда ему все еще не пришлось хлебнуть сполна всех горестей этой жизни. И потому, он попросту не мог бросить его на произвол судьбы, взяв под свое крыло, обеспечив защитой и едой, уверяя себя в том, что после он непременно окупит потраченные на него расходы. Поскольку это единственное, что он мог для него сделать, подарив еще один шанс. Заставляя себя отвлечься от неутешительных мыслей, терзающих его с самого утра и сосредоточиться на ходьбе, заставляющей опираться на трость, которую он никак не хотел с собой брать выходя в город, больше обычного, поскольку не зажившая рана ни на минуту не позволяла о себе забыть, вынуждая парня корить себя за собственную развязность, призывая все свое былое самообладание. Но вот вдалеке наконец возник бар под названием «Дикий волк», из которого сейчас доносились многочисленные крики и угрозы. Глубоко вздохнув, Каз зашел внутрь и прошел к самому оживленному месту помещения, расталкивая столпившихся вокруг людей, видя, как несколько рослых мужчин скрутили и прижали упирающегося Джеспера к поверхности стола, раскидав фишки и карты, в то время как двое других пытались отобрать у него ружья в качестве залога. — Ах вы сучьи потроха, немедленно отпустите меня! Я же вам сказал, что верну все к завтрашнему же утру. Не трогайте мои револьверы! — не оставлял попыток выкрутиться из сложившейся ситуации парень, судорожно пытаясь вычислить слабые места своих пленителей и нанести соответствующий удар. — Да неужели? Насколько мне известно, ты задолжал обширную сумму денег уже не одному бару в этой округе. Так почему мы должны верить твоим словам? Вдруг завтра же утром твой след и вовсе простынет из этого города? — грозно проговорил один из мужчин, сверкнув своими голубыми глазами, являющихся характерной чертой всех людей с севера. «И угораздило же его столкнуться на этот раз с фьерданцами. Порой, меня начинают гложить сомнения о разумности своего решения, когда я предлагал Джесперу присоединиться к «Отбросам», потому как он никогда не думает о последствиях совершенных действий». — Я готов поручиться за его слова, — мазнув взглядом по еще больше сжавшемуся Джесперу, который наверняка уже предчувствовал, какой выговор его ожидает, Каз тут же вычислил среди компании бунтовщиков главаря, кинув ему небольшой мешочек с требуемой суммой. — Его долг уплачен, а теперь, будьте добры отпустить моего человека, если не хотите иметь проблем с дальнейшим пребыванием в этом городе. — Позвольте тогда узнать, с кем же мы имеем дело? — с гадкой ухмылкой спросил один из фьерданцев, взяв в руки мешок с деньгами, тут же проверяя их на фальшивость, а затем кивая своим дружкам, чтобы они отпустили Джеспера, оценивая при этом взглядом своего оппонента, который, в свою очередь, тоже не переставал изучать мужчин в ответ, под постепенно накаляющуюся атмосферу. — С тем, кто не поскупиться опустить свои руки в кровь, если того потребует ситуация, — опершись на трость отозвался парень со своей привычной ухмылкой, бросающей знавших его людей в дрожь. — Если поживете в этом городе подольше, мы наверняка сможем познакомиться с вами поближе, при совершенно других обстоятельствах. А теперь, прошу меня извинить. Подхватив шатающегося Джеспера, поборов в себе при этом волну отвращения, Каз вывел его из бара, позволяя опереться на свое плечо. Однако же, когда «Дикий волк» исчез из вида, парень резко отпустил стрелка, заставляя того упасть на холодную дорогу, пронзая его взглядом, с холодом и жестокостью которого сейчас не могли сравниться никакие даже самые холодные ледники Фьерды. — А теперь потрудись объясниться и убедить меня в том, чтобы я не скинул тебя под доки прямо сейчас, — буквально прорычал Каз, из тона которого исчезли какие-либо нотки доброжелательности, крепче сжимая в руках набалдашник трости, испробовавший за свое время не мало крови. — Ладно, я действительно виноват. Но я не планировал идти туда намеренно, чтобы насолить тебе, честное слово! — попытался оправдаться парень, чувствуя липкий страх, подбирающий к его горлу и медленно сдавливая его, словно змея, прекрасно зная, на что способен Бреккер. В эту самую минуту Джеспер готов был вновь вернуться к фьерданцам и отдать им все, что только имел, лишь бы скрыться куда-нибудь от этого взгляда, который приковывал его к месту, не оставляя и возможности для того, чтобы пошевелиться. Каз продолжал угнетающе молчать, ожидая от парня продолжения и ему ничего иного не оставалось, кроме как подчиниться: — Дело в том, что я действительно собирался той ночью просто прогуляться по городу, присмотрев новые ремни для своих револьверов, но… в тот день мне пришло письмо от отца. Впервые за это время. Оно было исполнено таким теплом, такой надеждой, что я веду здесь праведную жизнь, радуя отца своими успехами, что мне стало тошно от собственной лжи. И я сорвался. Поначалу я планировал просто напиться, но затем, мне предложили сыграть, всего один единственный раз, и вскоре, я и сам не заметил, как вновь проиграл все, что имел… — Фахи виновато склонил голову. — Я обещаю тебе вернуть все, что задолжал и сделать все, что ты захочешь, клянусь своей жизнью, только прошу тебя, не выкидывай меня из «Клуба воронов». На несколько минут затянулось напряженное молчание, которые показались стрелку целой вечностью, постепенно позволяющей отчаянию заполонить его сердце, однако внезапно, знакомый с хрипотцой голос наконец пронзил пустоту. — Следовало бы дать тем фьерданцам закончить свое дело. Уж они-то тебя научили бы держать свой язык за зубами навеки. Однако же ладно, пока ты не выплатишь мне весь долг, я не дам тебе умереть, а вот что касается «Клуба воронов», я дам тебе несколько дней на то, чтобы ты вновь доказал мне свою полезность, а иначе, вылетишь вон, за милую душу, закончив как Большой Боллигер. Имей это ввиду, — развернувшись, парень неспешно направился обратно, зная, что Джеспер поплетется следом. «Окажись на его месте кто-либо другой, я бы выстрелил ему в голову прямо там, даровав милость не быть растерзанным этими псами, умерев более быстрой смертью, потому что такого как он, исправит лишь могила. Но он мне еще понадобиться в будущем, вот только это не значит, что с этих пор я буду доверять ему также, как и прежде». В скором времени вернувшись с Джеспером обратно домой, успев еще до такого, как начался дождь, оставил стрелка, словно маленького ребенка, обдумывать свои поступки, а сам же отправился в свою комнату, надеясь, что Алиш там уже и след простыл. Однако же, когда он пришел, швырнув пальто на спинку стула, то к своему большому удивлению обнаружил девушку на все том же месте, мирно спящую в кровати, что заставило его немало возмутиться, приблизившись к постели, мигом сдернув с нее одеяло. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься настолько наглой особой. А ну-ка немедленно просыпайся и выметайся отсюда, пока я сам не вышвырнул тебя за дверь. В твоих же интересах сделать это максимально быстро, — проворчал Бреккер, осознавая, что утро у него не задалось с самого начала. Но девушка лишь отмахнулась от парня, словно от назойливого комара, продолжив и дальше нежиться в теплой постели, нисколько не смущаясь всей этой ситуации, явно желая сегодня испытать терпение Каза на прочность. — К твоему сведению, я не выношу наглого самовольничества, так что немедленно поднимайся, поскольку при каждой минуте, пролежанной тобой в моей постели, я буду начислять к твоему долгу еще десять процентов и таким образом, ты не расплатишься со мной даже за всю свою жизнь. Плюс ко всему, у меня есть к тебе работа, поэтому, перестань упрямиться и смирись. Выбора у тебя, как такового, все равно нет, — недовольно заявил он, подумывая вылить на девушку стакан бодрящей ледяной воды. — Ну, работа может и подождать, — повернулась к парню Алиш, сексуально закусив губу и смотря на него взглядом, в глубине которого, как показалось парню, блеснул игривый и опасный огонек, после которого он снова почувствовал себя некомфортно, словно бы начиная терять контроль над собственным телом, невольно задерживая взгляд на мягкий губах девушки, воспоминая их вкус, а после, отворачиваясь обратно. — Лимит ее ожидания исчерпал себя еще на прошлом часу. Или быть может, ты хочешь сказать, что отказываешься работать со мной? — Не волнуйся, красавчик, я ни за что не соскочу с этого дела, по крайней мере, пока, — проворковала девушка, приподнимаясь на кровати и приближаясь к парня, принявшись медленно проводить рукой по его плечам, вызывая в его теле дрожь, заставляя вновь испытать тот коктейль эмоций, который прошлой ночью чуть не свел его с ума, вынуждая заблаговременно отступить на безопасное для себя расстояние, пронзая Алиш мрачным взглядом. — Если хочешь поразвлечься и поиграть с кем-нибудь в любовные игры, то ты обратилась явно не по адресу. Меня нисколько не привлекают увлечения подобного рода. — Да неужели, — проговорила девушка, возвращаясь на прежнее место, вальяжно откидываясь на подушки. — А вот вчера мне так совершенно не казалось. — Вчерашний вечер был не более чем ошибкой, которую я тебе советую навсегда стереть из памяти, если не хочешь в будущем иметь еще больше проблем, — фыркнув, отчеканил Бреккер, принимая более расслабленную позу и смотря на девушку своими черными, словно глубины тьмы, глазами. — А теперь объясни мне, где ты вчера умудрилась так сильно напиться и что забыла конкретно в моей комнате? Девушка лишь лениво потянулась на кровати, а затем приподнялась, нисколько не смущаясь своего вида, проводя рукой по мило взлохмаченным волосам, словно бы раздумывая, какую наиболее правдоподобную причину стоит преподнести парню. — Довольно интересный вопрос. Можно сказать, я Нине за зарплату проставилась. Больше ничего не помню и спрашивать меня об этом бесполезно. Парень лишь смерил ее хмурым взглядом, явно будучи не удовлетворенным таким ответом, но давить на нее не стал, больше не имея желания и самому затрагивать эту тему. — Значит, на этом вопрос закрыт, и я надеюсь, у тебя хватит ума держать язык за зубами обо всех событиях, случившихся этой ночью, поскольку от чересчур говорливых людей я предпочитаю избавляться в самую первую очередь, — с обманчивым спокойствием отозвался Каз, всем своим видом показывая, что он готов привести свои слова в исполнение в любое удобное для него время. — Что же касается сегодняшнего дня, тебе представиться отличная возможность поднабраться опыта в работе с командой. И сегодняшней нашей задачей будет отправление на остров Хеллгейт для вызволения из его стен одного очень важного нам заключенного. О всех подробностях я расскажу по пути. А теперь, иди собирайся. Даю тебе на все про все не более 15 минут. — Можешь не сомневаться в моих способностях, босс, ты ведь прекрасно знаешь, на что я могу быть способна, — лукаво проговорила Алиш, быстро соскочив с кровати и бодрым шагом направившись к двери, послав перед уходом Казу воздушный поцелуй, от которого парень невольно сжал в руках стакан, намереваясь выпить немного воды, и тот, не выдержав такого напора, принялся покрываться паутиной трещин, грозясь и вовсе рассыпаться в руках Бреккера мириадами осколков. «И повезло же мне наткнуться на такую строптивую девушку, для которой никто и ни что в этом мире не указ. Но ничего, как только она выплатит мне долг, наши с ней дороги разойдутся. Ну а до тех пор, я буду присматривать за ней, как и за всеми остальными «Отбросами», заранее распределив все их роли. И надеюсь, что в конце концов она не подведет возложенных на нее ожиданий». Открыв окно и кинув воронам горсть крошек от недавно лежащего на столе хлеба, Бреккер прихватил с собой шляпу и свое любимое пальто, в ношении которых он всегда вкладывал толику иронии, любя вызывать раздражение и недовольство на лицах аристократов, высмеивая их образы, а после отправился навстречу к своему будущему, покрытому пеленой мрака и сулящему большие неприятности, обещанная награда за которые, тем не менее, полностью оправдывала средства. Но на тот момент ни Каз, ни сами «Отбросы» не знали, куда их в конце концов приведет это путешествие и возможно теперь, оглядываясь назад, они никогда бы не согласились на эту аферу, практически стоящую жизни одному из их товарищей.