***
— Сехун, — Чанёль постучал в дверь, прежде чем войти, и вздохнул, видя попытки младшего прикрыть свои опухшие глаза. — Убирайся, — охрипшим голосом. И Чанёль знал причину. Сехун плакал всю ночь, как и Кай с Луханом. — Сехун. Это серьезно. Лухан такой же, как ты, — Чанёль сидел на краю кровати, Сехун медленно сел. — Ты не можешь просто перестать есть и думать, что никто не заметит. Все, кроме тебя и Бекхёна, знали о Лухане. До вчерашнего дня. Мы уже видели это раньше. — Почему Лухан - идеальный Лухан - стал анорексиком? У него есть Кай и вы все... — глаза Сехуна вновь наполнились слезами. — Ты, — Чанёль наблюдал за реакцией. Сехун оцепенел, как и ожидалось. — Он хотел стать идеальным для тебя. Но все вышло из-под контроля, да? Сехун хотел стать идеальным для Лухана. Лухан хотел стать идеальным для Сехуна. — Когда Лухан-хён начал голодать?.. — наконец он стал думать в правильном направлении. По крайней мере, о Лухане. Это был прогресс, и это заставило Чанёля улыбнуться. — Около года назад. Кай вмешался... спустя полгода, кажется, — все спуталось в его голове, Чанёль помнил лишь свой день рождения и день рождения Бекхёна. Сехун вспомнил то время и вспомнил, как тогда выглядел Лухан. Здоровым. А потом заметно нездоровым. И спустя примерно пять месяцев он снова стал выглядеть здоровым. Это заставило его любить старшего еще больше: — Хотя он и был идеальным... Он прекрасен и сейчас... — Знаешь, он думал то же самое о тебе. Мы даже подумать не могли, что имеем дело не с одним анорексиком, а сразу с двумя, — Чанёль мрачно усмехнулся. Он любил парней, но иногда нужно было открывать им глаза, чтобы они увидели то, что происходит прямо перед их лицами. — Чанёль-хён. Можно мне поговорить с Луханом? — Сехун медленно встал с кровати, проверяя собственное отражение в зеркале. — Конечно, — он вытащил телефон и быстро написал Каю, прежде чем повернулся к Сехуну, — но сначала скажи, что ты видишь в зеркале. Сехун кивнул, осматривая себя. Он не хотел быть анорексиком, ведь это так расстраивало Лухана. — Хорошо...***
— Лулу? — Сехун спускался по лестнице, глядя на Лухана. Его нос был красный, как и глаза: он плакал. Сехун сел рядом. — Почему ты плачешь? Лухан посмотрел на него, широко раскрывая глаза. Он не ожидал такого от младшего. Он ожидал, что тот, как вчера, будет злиться, потому что Лухан опять с Каем. Теперь нет смысла ничего скрывать. — Я не могу поесть... Сехун сморгнул. Он из-за этого плакал? — Ну, Лулу, хочешь попробуем съесть это вместе? Лухан немного улыбнулся, обнимая худенькое тельце. — Давай попробуем.***
Когда я смотрю на себя, я вижу то, что мне ненавистно. На этот раз не потому, что я толстый. А потому, что я причинил боль любимому человеку, заставил его плакать по ночам в чужих объятиях. Я причинил ему боль из-за своей ревности. Я ревновал, но не было никаких причин, чтобы начинать голодать. Я смогу выздороветь, значит сможет и Лухан.