Невеста

Дома было темно и тихо. Сегодня они вернулись поздно – после работы и ужина решили немного прогуляться вдоль залива. Это был идеальный вечер для того, чтобы просто бродить по набережной, болтая на отвлеченные темы, легонько касаться рук друг друга, когда никто не смотрит, а потом остановиться, опершись о резные перила, и вместе смотреть, как солнце садится за море. Идеальный вечер для того, чтобы заново влюбиться в человека рядом с тобой, будучи очарованным его улыбкой и отражением заката в его глазах. Такие вечера пронизывала особая магия, потому что всё вокруг казалось невероятно романтичным и словно бы созданным для вас двоих. Нежность, возникающая в эти моменты, была обволакивающей и тягучей, и заполняла пространство вокруг целиком. Но затем на небе появлялась луна, и наступала ночь. И этим чувствам суждено было трансформироваться в нечто иное. Едва они переступили порог квартиры, Буччеллати загадочно улыбнулся и сразу же направился в ванную, закрывшись там на замок. Аббаккио догадывался, что это может означать – на мгновение в груди стало щекотно от предвкушения. Он вошёл в спальню, на ходу расправляясь с поясом и шнуровкой, бросил пальто на стул и остановился у туалетного столика. В такие долгие дни, как этот, макияж довольно сильно его утомлял, поэтому дома первым делом хотелось пойти и умыться. В отличие от Буччеллати, который всегда крутился перед зеркалом часами, Аббаккио привык делать всё четко и быстро – парочка отточенных движений ватными дисками, смоченными в идеально подобранном средстве, влажные салфетки, термальная вода сверху – весь процесс занимал не более пары минут. Закончив, он внимательно посмотрел на своё отражение. Бледная кожа, светлые брови и ресницы. Иногда без косметики Аббаккио напоминал себе призрака, хотя Буччеллати говорил, что он скорее похож на ангела. Возможно, какое-то зерно истины в его словах было – по крайней мере, это объясняло, почему в школе Аббаккио обожали все от одноклассников до учителей. Впрочем, после того как он начал использовать макияж, вдохновившись фотографиями из модных журналов, отношение к нему едва ли стало хуже. Даже наоборот – внимания со стороны девушек сразу же ощутимо прибавилось. И иногда это были не только девушки. Звуки шагов в дверном проёме оторвали Аббаккио от размышлений. Он услышал, как Буччеллати прочищает горло, привлекая к себе внимание, и обернулся к нему. От увиденного его сердце пропустило удар, а затем застучало с удвоенной силой. Буччеллати стоял, опершись ладонью о дверной косяк. Это игривое выражение лица Аббаккио просто ненавидел, потому что никогда не мог устоять перед ним. Но сейчас проблема заключалась даже не в лице Буччеллати. Проблема заключалась в том, что было на нем надето. Белоснежная шелковая рубашка, спадающая складками с плеч. Её неровные края, едва прикрывающие загорелые бёдра, раскрытая грудь и ключицы, выглядывающие из слишком широкого выреза. Кремовый корсет на талии со шнуровкой спереди и по бокам. И, как финальный штрих – тонкий чокер из мелких бусин, подчёркивающий неприлично длинную шею. Эффект был почти такой же, как если бы Буччеллати заявился сюда полностью голым. Аббаккио почувствовал нарастающее напряжение внизу живота. – Ну, как тебе? Чтобы сказать что-нибудь, нужно было сделать вдох, а с этим у него были явные трудности. Буччеллати прищурился и, не дожидаясь ответа, сделал шаг вперёд. Затем ещё один, второй, третий. И вот Аббаккио уже мог слышать его запах – цветочный шампунь и терпкие нотки одеколона. На расстоянии вытянутой руки Буччеллати остановился и наклонил голову в бок. Игривая улыбка не сходила с его лица. – Аббаккио?.. Аббаккио шумно выдохнул. Все его мысли были сосредоточены вокруг того, чтобы повалить Буччеллати на кровать прямо сейчас и начать срывать с него всю эту шикарную и дорогую одежду, целуя и кусая загорелую кожу под звуки трещащих ниток. Но от него ждали не этого. Буччеллати определённо потратил много времени, подбирая каждую деталь, и явно хотел, чтобы его похвалили. – Ты всегда сногсшибательно выглядишь в подобных вещах. Буччеллати засмеялся, а затем приблизился ещё немного и коснулся рукой его щеки. – Как только я увидел это, сразу подумал, что тебе понравится. Взгляд Аббаккио непроизвольно соскользнул вниз, зацепился за ложбинку между мышцами груди. О да, ему нравилось. С его точки зрения, любовь Буччеллати к подобным вещам была одной из лучших сторон их интимной жизни. Другой был сам Бруно. – Надеюсь, ты не собираешься показываться так на людях? – Нет, это только между нами. Аббаккио скользнул взглядом ещё ниже, туда, где заканчивалась эта неприлично короткая рубашка. И тут же захотелось запустить под неё руку, и трогать, трогать эти бёдра, не пропуская ни одного миллиметра, сжимать ягодицы. Он не нашёл причин не поддаться этому желанию и потянулся вперёд, но Буччеллати перехватил его за запястье. – Подожди. – Он усмехнулся, заглядывая Аббаккио прямо в глаза. О боже, этот взгляд. – Для начала я хочу, чтобы ты снял всё это с меня. Ты ведь можешь быстро справиться со шнуровкой, правда? Аббаккио вскинул брови, а затем прищурился и усмехнулся в ответ. Да, он мог сделать это очень быстро, но это было не так интересно, как попытаться обернуть игру Буччеллати против него самого. Хватка на запястье ослабла, и руки потянулись к узлу на передней части корсета. Длинные пальцы подцепили шелковые шнурки и начали перебирать их словно струны, выдергивая из люверсов. Аббаккио делал всё нарочито медленно, жадно разглядывая каждый сантиметр кожи, освобождавшейся из-под корсета. Солнечное сплетение, верхние кубики пресса… В какой-то момент он как бы случайно задел живот Буччеллати кончиками пальцев, и тот мгновенно напрягся под этим мимолётным прикосновением. Губы Аббаккио снова растянулись в усмешке. Конечно, Буччеллати уже хотел большего – больше близости, больше контакта – в конце концов, он всегда заводился очень быстро. С другой стороны, это ведь именно он запретил касаться его, пока со шнуровкой не будет покончено. Значит, ничего страшного, что Аббаккио немного затягивает этот процесс? Наконец шнурки остались в руках, корсет с легким стуком упал на пол, края рубашки раскрылись и… – Вау... Аббаккио почувствовал, как его рот наполняется слюной. Наполовину затвердевший член Буччеллати обтягивало белое кружевное бельё. Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Сапфировые радужки его возлюбленного были мутными от желания. Аббаккио приблизился, обхватил его за талию обеими руками и прижался пахом к его бёдрам, срывая тихий вздох с пухлых губ. – Ты похож на невесту в первую брачную ночь. Горячий шепот обжег лицо Буччеллати, заставил его вздрогнуть. Невеста… было в этом слове что-то такое, из-за чего сердце сжалось от тоски. – Как хорошо, что, чтобы заняться со мной сексом, на мне не нужно жениться, да? Он очень старался сохранить игривый тон, но голос перестал ему подчиняться. Аббаккио уловил изменения и понял, что за ними стоит. Он внимательно посмотрел на Буччеллати, а затем коснулся ладонью его щеки, погладил её большим пальцем. – Я бы уже давно женился на тебе, будь у меня такая возможность. От этих слов перехватило дыхание. – Леоне… Аббаккио подался вперёд, сокращая остатки дистанции между ними, и Буччеллати наконец ощутил его губы на своих губах. И тут же открыл рот, ответил на поцелуй горячо и жадно, обвил руки вокруг чужой шеи, притягивая ещё ближе к себе. Когда язык коснулся его нёба, Буччеллати не смог сдержать стон. Каждый раз, когда они целовались вот так, у него кружилась голова от страсти, от близости, от осознания того, насколько они открыты друг другу. Чувствовать вкус Аббаккио, дышать с ним одним воздухом, соприкасаться телами – даже если это продолжалось так долго, что начинало болеть лицо, всё равно было мало, всё равно хотелось ещё и ещё. Аббаккио был первым, кто отстранился, но лишь затем, чтобы прижаться губами к шее Буччеллати, прикусить кожу под чокером, оставляя следы, которые нельзя будет просто стереть салфеткой. Дорожка влажных поцелуев продолжилась дальше вниз, к ложбинке между ключицами, и затем к груди. Буччеллати тихо простонал, плавясь под долгожданными прикосновениями, откинул голову назад и закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Такие отношения как у них, несмотря на свою относительную распространённость, всё ещё считались чем-то неправильным, постыдным. Им нельзя было демонстрировать их открыто, нельзя было давать людям за пределами определённого круга ни малейшего повода заподозрить хоть что-нибудь. Буччеллати довольно рано осознал своё влечение к мужчинам, и, как ни странно, совершенно не переживал по этому поводу – но это было до того, как он встретил Аббаккио. А после вдруг стало невыносимо тяжело от мысли, что он не может даже взять его за руку на людях, что им нужно скрывать своё счастье от всех. Тем более и речи быть не могло о том, чтобы поклясться друг другу в верности перед Богом. По крайней мере, не в этой стране и уж точно не в этом десятилетии. И всё же – Аббаккио бы отвёл его под венец, если бы мог? Он тоже думал об этом? Тоже готов был связать с ним свою жизнь?.. От этих мыслей в носу щипало, а глаза наполнялись слезами. Горячий рот накрыл сосок Буччеллати, возвращая его от мыслей к ощущениям. Язык сделал круговое движение, пуская электрический разряд вверх по позвоночнику и срывая с губ ещё один тихий стон. Аббаккио довольно усмехнулся и сместился в сторону, легонько коснулся губами солнечного сплетения, а затем опустился на колени. Буччеллати посмотрел вниз, встречаясь с ним взглядом. Как же он был красив – эти фиалковые глаза со светлыми пушистыми ресницами, эта прямая переносица. Леоне. Его Леоне. Длинные пальцы подцепили белое кружево и потянули его вниз, освобождая возбужденную плоть. Аббаккио разорвал зрительный контакт и коснулся губами живота Буччеллати над пахом, вызывая у последнего дрожь, а затем открыл рот и провёл языком вдоль ствола. Буччеллати охнул, чувствуя, как голова начинает кружиться, и запустил пальцы в светлые локоны. Аббаккио на мгновение снова посмотрел ему в глаза, а затем поцеловал уздечку и прихватил губами головку, аккуратно втягивая её в себя. Громкий протяжный стон вырвался из груди, и Буччеллати прикусил губу, пытаясь справиться с накатившим на него жаром. Аббаккио продолжал ласкать его языком, переключаясь с головки на ствол и обратно. В какой-то момент он запустил руку между бёдер, нащупал промежность и ощутимо надавил на неё пальцами. Буччеллати непроизвольно сжал ноги и подался вперёд, и на щеке у Аббаккио остался влажный след от предэякулята. Тот лишь тихо рассмеялся и стёр его свободной рукой, а затем наклонил голову и сделал то, ради чего всё и затевалось – обхватил головку губами и начал опускаться вниз. Воздух в лёгких словно превратился в лаву. Аббаккио двигался, и с каждым его движением дышать становилось всё сложнее. Буччеллати кусал губы, неотрывно глядя на своего любовника, едва сдерживаясь, чтобы не толкнуться бёдрами навстречу. Это было восхитительно. Аббаккио был так хорош, его рот был таким горячим, что можно было кончить прямо так – цепляясь пальцами за его волосы, едва стоя на дрожащих ногах. Но Буччеллати устраивал всё это шоу с переодеванием не для этого. – П-подожди… Он сделал глубокий вдох и аккуратно потянул Аббаккио за волосы назад. Тот отстранился, поднял глаза и вопросительно изогнул бровь. Его губы были припухшими и влажными от того, что он делал ими там, внизу. Это было невыносимо. – Растяни меня. Руки Аббаккио сжали бёдра Буччеллати, а его взгляд помутнел. Не говоря ни слова, он наклонился в сторону и дотянулся до тумбочки, быстро нашёл нужную бутылочку в одном из ящиков и вернулся на место. Затем открыл крышку, выдавил смазку на пальцы, и начал растирать её между ними, согревая. Всё это время он, не отрываясь, смотрел Буччеллати в глаза. Какая сладкая пытка. Разогрев лубрикант, Аббаккио поставил упаковку на пол, крепко сжал ягодицу Буччеллати свободной рукой и оттянул её в сторону. Влажный палец проскользнул ко входу и начал массировать его круговыми движениями. Мышцы ответили на прикосновение непроизвольным спазмом. Лицо Аббаккио снова оказалось у паха Буччеллати, и горячее дыхание обожгло плоть. – Расслабься, любовь моя. Буччеллати сделал глубокий вдох и выдохнул через рот, возвращая контроль над собой. Прикосновения отдавались судорогой и жаром в теле, а справляться с нетерпением становилось всё сложнее с каждой секундой. Палец проскользнул внутрь на одну фалангу и продолжил круговые движения, расслабляя напряжённое колечко мышц. Затем протолкнулся дальше, медленно проникая до конца. Второй рукой Аббаккио оглаживал ягодицы и бёдра Буччеллати, пытаясь его успокоить, но это давало обратный эффект. Когда он согнул палец и нажал кончиком на простату, Буччеллати чуть не захныкал. – Скорее… – Потерпи. Голос Аббаккио был хриплым от возбуждения, но всё равно прозвучал твёрдо. Конечно, он бы никогда не обошёлся с Буччеллати невнимательно, не позволил себе сделать ему больно, даже если сам уже держался с трудом. Когда сопротивление мышц сошло на нет, к первому пальцу присоединился второй. Они двигались внутри, набирая темп, постепенно раскрывая Буччеллати. Если бы не рука, держащая его бёдра, он бы уже давно подался навстречу, насаживаясь на них. Дискомфорта практически не было – лишь приятное ощущение наполненности. Но мысль о том, что это ощущение может быть в разы более интенсивным, просто не давала покоя. Аббаккио добавил третий палец и снова нажал на простату, и у Буччеллати потемнело в глазах. – А-а-ах… Он не увидел, а скорее почувствовал, как Аббаккио усмехнулся. От возбуждения шумело в ушах, и сердце стучало как бешеное. Буччеллати неосознанно надавил рукой на затылок Аббаккио, притягивая его ближе к себе. И Аббаккио решил воспользоваться моментом – он наклонил голову и провёл языком по внутренней стороне бедра Буччеллати, а затем прикусил кожу, оставляя на ней видимый след от зубов. Член Буччеллати дёрнулся, а с его губ сорвался стон, больше похожий на крик. Аббаккио сделал ещё несколько движений пальцами и отстранился, поднялся на ноги. От ощущения пустоты у Буччеллати заныло в груди. Хотелось поскорее прижаться к любимому всем телом, обнять ногами за талию, снова ощутить его внутри себя… Аббаккио положил ладонь на шею Буччеллати и заглянул ему в глаза. Буччеллати знал, что его собственный взгляд уже был полон мольбы, но его это мало волновало. Он почти не видел золотисто-фиолетовых радужек – настолько широкими у Аббаккио были зрачки. И его лицо было так близко… Интересно, если Буччеллати сейчас поцелует его, он сможет почувствовать собственный вкус на этих губах? Рука на шее скользнула вниз, и белоснежная рубашка с шорохом упала на пол рядом с корсетом. Затем Аббаккио за считанные секунды расправился с собственными брюками, снимая их сразу вместе с бельём – теперь они были полностью обнажены, за исключением чокера на шее Буччеллати. После он наклонился, поднял бутылочку со смазкой с пола и сделал шаг вперёд, и Буччеллати охотно попятился, отступая к кровати. Укладывая его на спину, Аббаккио с силой провёл рукой по его бедру, приподнял ногу и закинул её к себе на талию. Всё это время они смотрели друг другу в глаза. Устроившись поудобнее на коленях, Аббаккио опёрся на руку и потянулся к тумбочке, чтобы взять презерватив, но Буччеллати остановил его. – Не надо. Кончи сегодня в меня. У Аббаккио перехватило дыхание, а розоватый оттенок его щёк мгновенно потемнел на несколько тонов. – Ты доиграешься. Буччеллати под ним засмеялся. Он уже выдавил себе на ладонь смазку и, сомкнув пальцы вокруг члена Аббаккио, начал распределять её по всей длине. – Охотно приму всё, что ты готов мне дать. Он прикусил губу, едва сдерживая усмешку. Аббаккио смотрел на него с почти что каменным лицом, и можно было подумать, что он абсолютно спокоен, но Буччеллати знал, что такое лицо он делал именно тогда, когда отчаянно пытался сохранить самообладание. – Могу предложить тебе только себя. Буччеллати убрал руку с его члена и откинул бутылочку смазки куда-то в сторону. – Этого более чем достаточно. Больше слова были не нужны. Аббаккио провёл ладонями по его бокам, приподнял его бёдра, и в следующую секунду Буччеллати почувствовал, как горячая скользкая головка прижалась ко входу и надавила, медленно проникая внутрь. Принимая её в себя, он шумно выдохнул через рот. Аббаккио вошёл где-то на четверть длины и остановился, давая ему время привыкнуть. Затем сделал несколько медленных и плавных толчков, проникая с каждым разом всё глубже. Когда член вошёл практически целиком, подарив Буччеллати то самое ощущение наполненности, с его губ сорвался громкий и протяжный стон. – Ты в порядке? Аббаккио внимательно смотрел на него, готовый остановиться при первом же признаке боли или дискомфорта, но Буччеллати не чувствовал ни того, ни другого. Он хотел больше, хотел ещё. – Да. Пожалуйста, не останавливайся. Он обвил руками шею Аббаккио и притянул его к себе, выдыхая последние слова прямо в губы. И Аббаккио отпустил тормоза. Он сжал пальцами ягодицы Буччеллати и провёл языком по его губам, толкаясь сильнее и резче. Буччеллати раскрыл рот, вовлекая Аббаккио в поцелуй, и подался бёдрами навстречу. Темп постепенно увеличивался, и когда Аббаккио немного изменил угол проникновения, находя нужный с первой попытки, Буччеллати едва не закричал. Теперь головка члена задевала простату при каждом толчке, и от удовольствия темнело в глазах. Внутри было так горячо, и волосы Аббаккио липли к его щекам, а запах его тела обволакивал, сводя Буччеллати с ума. Стоны вырывались из его груди с каждым новым толчком, становились всё громче, заглушая рваное дыхание его партнёра. – Да, Леоне, да!.. Аббаккио над ним зарычал, ускоряясь ещё сильнее. – Бруно… Буччеллати вцепился пальцами в его плечо, впиваясь ногтями в кожу, а второй рукой обхватил собственный член и начал ласкать себя быстро и резко. Увидев это, Аббаккио шумно втянул носом воздух и на мгновение сбился с темпа. Звуки шлепков, скрип кровати, гортанные короткие выдохи Аббаккио и протяжные стоны Буччеллати заполнили комнату. Весь остальной мир за пределами этого момента перестал существовать – остался только жар между ними, ощущение слияния и экстаза. Сколько бы времени они не проводили вместе, сколько бы ни касались друг друга, Буччеллати всегда было мало – он был готов буквально залезть Аббаккио под кожу, лишь бы стать ещё ближе, почувствовать ещё больше, и только когда Аббаккио был внутри него, этот голод отступал. Ноги Буччеллати свело судорогой, а жар начал постепенно скапливаться внизу живота. Разрядка была близко. – Леоне, я сейчас… Аббаккио лишь сильнее сжал его бёдра, поднимая их ещё выше. – Давай, малыш, я жду тебя. Давление на простату стало более интенсивным, и Буччеллати запрокинул голову и закричал от удовольствия. Аббаккио подался вперёд всем телом, входя до упора, и прикусил его шею прямо под подбородком. – Леоне… Ах… Скажи, что любишь меня. Ощущения захлёстывали Буччеллати, и он хотел утонуть, раствориться в любимом человеке, но в то же время хотел впитать его в себя, хотел знать, что он принадлежит ему весь, без остатка. Губы Аббаккио скользнули по его челюсти, а затем легонько коснулись уха. Его голос был низким и хриплым. – Я люблю тебя, Бруно. Я безумно тебя люблю. За этими словами последовал ещё один сильный и глубокий толчок, и Буччеллати словно пронзило током. Оргазм накрыл его, заставляя прогнуться в пояснице, и горячая сперма брызнула на руку и живот. Мышцы сжались вокруг члена Аббаккио, и от этого он кончил следом, простонав у Буччеллати прямо над ухом. Они не в первый раз приходили к финишу одновременно, но каждый раз это было похоже на волшебство. Немного отдышавшись, Аббаккио отстранился и лёг на бок, увлекая Буччеллати за собой, а затем обнял его и прижал к своей груди. Им понадобилось ещё какое-то время, чтобы окончательно прийти в себя, но даже после этого они не спешили идти в душ, предпочитая лежать в обнимку на смятых простынях, целуя щёки, плечи и ключицы друг друга. В какой-то момент Буччеллати взял Аббаккио за руку, сплёл их пальцы и прижался губами к тыльной стороне его ладони. Они не говорили ничего, но их взгляды были красноречивее любых слов. Даже если весь мир будет против, никто не сможет отнять у них их любовь. И пусть пока они не могут быть вместе открыто, не могут стать одной семьёй – сегодня они снова заснут в одной постели. А когда наступит утро, Буччеллати проснётся с первыми лучами солнца, и будет лежать неподвижно, держа в руках своё самое дорогое сокровище, слушать его дыхание и смотреть на то, как светлые ресницы трепещут во сне. Всё остальное не имеет значения.