Спаситель души моей

Петр Верховенский усилием воли заставил себя поднять письмо и дочитать его. «Вы знаете, что я не могу вырвать Вас из своего сердца уже давно. Я часто вспоминаю Вас, вы всегда были для меня идеалом, к которому я стремился и которому подражал. Я не верю грязным слухам, которые распускают про Вас по городу. В особенности тем, что Вашей развратной жизни в Петербурге мог позавидовать сам Маркиз де Сад. Я просто не хочу верить, что Вы превратились в такого, с позволения сказать, человека. Но упускать их из вида я не могу, и считаю нужным встретиться с Вами. Предлагаю вечером у церкви в эту субботу. Приходите, если в Вас осталась хотя бы малейшая частица чего-то светлого»

Иван Шатов

 — Ну что ж, Шатов, я думаю мы с Вами договоримся. — с наглой улыбочкой Верховенский решил написать ему ответное письмо. Пользуясь своей невероятной способностью подделывать письма, Петр принялся писать. «Да, Шатов, я помню что значил в Вашей жизни. Но теперь все изменилось, я действительно вёл, как вы выразились «развратную жизнь», не обращая внимания на меры приличия. Я мог бы сослать это на состояние болезни, потому что как раз в то время у меня случилось обострение, но я не буду этого делать. Вы можете делать со мной все, что угодно. Хоть убить, ей Богу. Но ввиду наших отношений с Вашей сестрой это было бы невыгодно для Вас.»

Николай Ставрогин

Верховенский ещё пару раз перечитал написанное, чтобы убедиться, что это похоже на ставрогинскую манеру писать письма. Удостоверившись в этом Петруша запечатал письмо и отправился к дому Шатова.

***

Ставрогин, тем временем, решил немного пройтись по городу. Прогуливаясь он не мог не наткнуться на Верховенского, только что отправившего письмо от его имени.  — Ба, Николай Всеволодович! И Вы здесь. Я слышал Лиза вас искала. — Верховенский приветственно помахал рукой.  — Уже нашла. От нашей беседы ей стало дурно и она осталась любоваться садом в одиночестве. — От Петра не укрылось, как Ставрогин попытался уйти от ответа.  — Так значит её расстроило, что Вы не интересуетесь девушками? — Верховенский ухмыльнулся. — Нет-нет, при чем здесь это? Она вспоминала Маврикия Николаевича и мою болезнь, расстроившую помолвку. — Ставрогин на секунду задумался. — А Вы, конечно, не стали отрицать, что если бы не эти обстоятельства, то Вы бы непременно поженились. — иронично произнёс Верховенский. — А зачем? Всё так удачно складывается, да, Петр Степанович? В особенности для Вас. — Ставрогин сказал это немного по-кошачьи, хитро ухмыляясь и мурлыча. — Позвольте, Николай Всеволодович, какое отношение имею к этому я? — он озадаченно посмотрел на Ставрогина. —Ну, как, Вы же можете остаться и продолжить «лечить» меня. Вам, кажется, только этого и надо. — Ставрогин улыбнулся краешком губ. —Да, верно. Я именно это и делаю, чтобы узнать в какой степени Вы боитесь. — Верховенский приблизился к Николаю. — Чего я боюсь, Петр Степанович? — Ставрогин старался не поддаваться на провокацию.  — Собственных чувств, Николай Всеволодович. — рывком Верховенский впился в губы Ставрогина, но тут же отстранился почувствовав укус.  — Что Вы делаете? — Петруша недоуменно посмотрел на него.  — Вы думали, что я так просто сдамся Вам? — он усмехнулся. Вопреки своим словам Ставрогин медленно провёл ладонью по пояснице Верховенского и опустился чуть ниже. Пальцами он ощупал ягодицы Петруши, который в ответ на такие откровенные действия лишь приподнял одну бровь.  — Запомните, Пётр Степанович, это я управляю Вашими эмоциями и Вашим возбуждением. Так что не пытайтесь меня соблазнить, это бесполезно. — он снисходительно улыбнулся.  — Конечно, Николай Всеволодович. Я не совсем в Вашем вкусе. Мне следовало бы быть помладше лет на 10 и быть фанатичной христианской девочкой. — за эту шутку Верховенскому придётся дорого заплатить. В ответ на его слова глаза Ставрогина покраснели, а подбородок затрясся. Он с силой взял Петра за затылок и отбросил в сторону.  — Никогда, слышите меня? Никогда не говорите про неё. — Ставрогин бросил эти слова вслед уходящему Верховенскому. Придя домой Ставрогин обнаружил странное. Ни Лизы, ни Варвары Петровны не было дома, а у самых дверей стоял Шатов.  — Что Вы здесь делаете? — Вопрос Ставрогина явно удивил Шатова.  — Я пришёл здесь выслушать ваши объяснения. Хоть в письме Вы и указали, что те слухи — правда, я должен был удостовериться в этом сам.  — Подождите, Шатов, в каком письме? — Ставрогин явно не понимал предмета возмущения Шатова.  — Ну как же, я писал Вам письмо, сегодня мне пришёл ответ. Оно у меня с собой, вот. — Шатов протянул недоумевающему Николаю свёрток письма. Он бегло прочитал его и нахмурился.  — Я не писал этого. — хладнокровно произнёс Ставрогин.  — Но… Как тогда? Это и почерк Ваш. — Шатов был в замешательстве не меньше чем Ставрогин.  — Верховенский, вероятно. — Ставрогин не собирался заканчивать предложение.  — Но зачем ему это? — Шатов вскинул вверх брови от удивления.  — Не знаю, возможно ревность. А впрочем, неважно, я поговорю с ним. — Ставрогин махнул рукой, как будто это действительно не имело никакого значения.  — Вы сказали ревность? То есть я правильно понял? — Шатов посмотрел на Ставрогина с противной ухмылкой.  — Забудьте. Видимо предмет нашего разговора не столь приятен как ваши воспоминания, так? — после короткого кивка он продолжил — Я знаю, сколько значил для Вас. Но я не могу утверждать, что я чист и безгрешен, как и Вы, впрочем.  — Так значит это все-таки правда? Я не знаю как к Вам после такого относится, мне нужно подумать. — Шатов сказал эти слова куда-то в сторону реки.  — Думайте, думайте. А между тем Ваша сестра не много думала, когда со мной в Швейцарии… — Шатов замахнулся рукой на Ставрогина, но вовремя остановился.  — Довольно, Николай Всеволодович. Мы же оба знаем, что моя сестра Вас не интересует ввиду женского пола. — Шатов поспешил удалиться, пока не схлопотал пощёчину. Ставрогин задумался. Может быть действительно прав Шатов? Его просто никогда не интересовали девушки, и все это — так, видимость? В любом случае стоит разыскать Верховенского и серьезно поговорить с ним,а может и не просто поговорить…