Спаситель души моей

А Ставрогин, тем не менее, не стремился сделать первый шаг.  — Чего Вы ждёте, Николай Всеволодович? — Верховенский старался сохранить остатки самообладания, но когда Ставрогин переместил пальцы на его губы, это оказалось невозможным.  — Вы же понимаете, Петр Степанович, что после этого дороги обратно не будет. — один рывок, и Ставрогин наклонился к уху Верховенского.  — Сможете ли Вы, Петр Степанович скрывать свои эмоции от окружающих? — он перешёл на интимный шёпот. Ноги Верховенского начали подкашиваться, а пиджак вдруг стал невыносимо душным, как и сама комната.  — А Вы сомневаетесь, Николай Всеволодович? Разве я давал Вам хоть раз повод усомниться во мне? — Верховенский старался дышать ровно, чтобы не упасть прямо в объятия Ставрогина. Он не должен проиграть эту игру.  — О да, много раз, Петр Степанович. Например когда Вы уехали, или пытались манипулировать мной, чтобы я возглавил Ваш революционный кружок. — от этих слов по коже Петруши пробежали мурашки.И не только из-за нахлынувших воспоминаний, но ещё и из-за того, что Ставрогин прикусил мочку его уха. Верховенский почувствовал волну жара, накатившую на него, и понял, что заливается краской. Глупо было надеяться на то, что Ставрогин этого не заметит.  — Что такое, Петр Степанович, Вы смущены? — Ставрогин провёл языком от уха до адамова яблока. — Ба, да что я вижу! Вы, кажется, не смущены, а даже наоборот. Раскрасневшийся Верховенский наконец обратил внимание на собственную эрекцию. Конечно, пиджак не мог её скрыть, а Ставрогин, стоящий почти вплотную к нему заметил это раньше самого Петра.  — А Вы, Николай Всеволодович, разве не на такую реакцию рассчитывали? — Верховенский шумно выдохнул, когда рука Ставрогина как бы невзначай коснулась бугра его брюк.  — Я просто переменил тактику, Петр Степанович. — Николай Всеволодович начал медленно поглаживать возбужденную плоть Верховенского через брюки. Петруша отчаянно заныл.  — Кто-то может войти, Николай Всеволодович. Не будет ли разумнее остановиться? — он не верил, что правда сказал это.  — Вас волнует только то, что нас могут увидеть? То есть сам факт того, что я возбуждаю Вас и, как бы это поинтеллигентнее сказать, мастурбирую Вам, вас устраивает. — Ставрогин резко остановился, и Верховенский попытался потереться о его руку.  — Не думали же Вы, Николай Всеволодович, что моя одержимость Вами это исключительно дружеские чувства, и, в крайнем случае, платоническая любовь?  — А сейчас Вы, Верховенский, решили взрастить поколение разврата начав с себя? — Ставрогин лишь усмехался на жалкие попытки Верховенского потереться о его руку.  — Вам ли, Николай Всеволодович, говорить про разврат? — Петруша перешёл в наступление, приблизившись к шее Ставрогина. Он прикусил тонкую шею, легко оттянув её. У Nicolas точно останется красный след, и не один. Но он, к сожалению, почти никак не отреагировал на действие Верховенского. Лишь шумно выдохнул. Казалось, что эту ледяную глыбу ничем не прошибить.  — Да, мы с Вами не самые безгрешные люди в этой стране. Но, как сами сказали, Вы действительно одержимы мной. Именно поэтому так отчаянно жаждите моих прикосновений. Меня не обманете, Петр Степанович, я вижу реакцию вашего тела. Ставрогин продолжил водить по члену Верховенского через брюки. Сначала медленно, а потом услышав задержанное дыхание и тихие стоны, он начал ускоряться. И вскоре, он добился оргазма Петра Степановича. В этот момент Верховенский был поистине великолепен: его глаза закатились к затылку, а губы смыкались и размыкались с шумным вздохом и выдохом, словно пытаясь вдоволь надышаться.  — Видите, Верховенский. Дай вам волю — Вы сможете кончить уже от того, что я укусил вас за ухо. — С этими словами Ставрогин протянул Верховенскому салфетку и, довольно хмыкнув, вышел из кабинета. Петруша остался стоять посередине кабинета с влажными от смазки брюками и с салфеткой в руке. Он не чувствовал себя использованным, нет. Он понимал, что так Ставрогин показал власть, которую имеет над ним. Взяв салфетку, Верховенский попытался устранить последствия инцидента.

***

А Ставрогин же, несмотря на достаточно невозмутимый вид в кабинете, еле успел пройти незамеченным до уборной. Он посмотрел на себя в зеркало и расстегнул пиджак, затем верхние пуговицы рубашки. Опустив свой взгляд вниз, на свои штаны он тяжело вздохнул, увидев что у него тоже был стояк. Немного постояв и посмотрев на цветы (они всегда успокаивали его), он вышел из комнаты, надеясь не столкнуться с Верховенским. К его счастью, он столкнулся только со своей матерью.  — Nicolas, что случилось с Петром Степановичем? Я только что встретила его, он был очень помят, и, кажется очень недоволен.  — Нет, mamán, я понятия не имею что с ним случилось.  — Но он же вышел из твоего кабинета. Я думала вы разговаривали… — Ставрогин перебил Варвару Петровну.  — Я думаю это всего его дела с Степаном Трофимовичем.Слышал, что он продал фамильную рощу за бесценок, он расстроен, я думаю.  — Я попробую поговорить с его отцом. Тебя искала Лиза, она сейчас в саду. — через силу Варвара Петровна заставила себя выдохнуть и продолжить. — Я знаю, что ты не хочешь жениться на ней, но пожалуйста, Николя, будь с ней помягче, ты же помнишь про её болезнь.  — Хорошо, я найду её. — с этими словами Ставрогин направился в сад.

***

Ставрогин почти всегда очень быстро ходил, но несмотря на это, Тушина очень быстро смогла его найти.  — Николай Всеволодович, я так рада видеть Вас! Как Вы? Как Ваше здоровье? — Лиза как всегда была многословна, но несмотря на это в её словах было мало смысла и много романтического флера, каким она старательно пыталась окутать Ставрогина.  — Все вполне сносно. А Вы как? Как Маврикий Николаевич? — он знал, на что нужно надавить, чтобы Лиза прикусила язык.  — Всё так же, спасибо что спросили. Давайте прогуляемся. —Лиза заметно побледнела, но быстро успокоилась, взяла Ставрогина под руку и повела в аллею.  — Лиза, Вы же понимаете, что теперь я не могу на вас жениться. — Николай надеялся на понимание Лизы, как оказалось, напрасно.  — Отчего это? Неужто ль вы меня разлюбили? — Она сделала максимально наивные глаза, на которые только была способна.  — Теперь с моей болезнью, да и с Маврикием Николаевичем. — Лиза вдруг схватила Ставрогина за руку и поцеловала ее.  — Прошу, скажите, что если бы не Ваша болезнь и не ситуация с Маврикием Николаевичем, мы были бы с Вами вместе? — она говорила с надрывом, все ещё держа руку Ставрогина у своего лица.  — Скорее всего так бы и было. А теперь, прошу меня простить, мне пора идти. — Ставрогин поспешно вырвал свою руку и поспешными шагами удалился из аллеи. Верховенский, тем временем, гуляя по поместью, нашёл любопытное письмо, адресованное Николаю Всеволодовичу. «Вы знаете,что я не могу вырвать вас из своего сердца уже давно…» Прочитав первые строчки, Петр нахмурился и откинул пергамент в сторону.