Зарисовки с вершины мира. Сборник

      День новый, а заботы старые. Пытаюсь открыть дверь в учительскую, опять эта старая рухлядь заела. Нужно уже сделать с ней что-нибудь. Починить? Нет, проще вынести и поставить новую. Так и сделаю. Двух хороших пинков хватило, чтобы дверь слетела с петель и полетела прямиком на учительский стол, опрокинув его. — Геральд! — воскликнула сзади испуганная Мисселина, — Какого Шепфа ты творишь? — Дверь починил, — пожимаю я плечами и расплываюсь в довольной улыбке. — Починил?! — на высокой ноте кричит запыхавшийся Фенцио, который, похоже, бежал сюда как угорелый. Замечаю позади беловолосого толпу студентов. День начался с шоу. Неплохо. Прохожусь глазами по присутствующим демонам. — Ади, Рамон и Винсент, — вызываю демонов из толпы, те спешно подходят и выстраиваются передо мной. Захожу в учительскую, подхватываю дверь, возвращаюсь к студентам. — Крылья в зубы и на факультет Ада за новой дверью, спрóсите у Азариэля. Ставить будем. И эту захватите туда же, — ухмыляюсь и подкидываю дверь в сторону салаг, Винсент подхватывает ее на пару с Ади, смотрю как троица быстро удаляется от учительской.       Фенцио и Мисселина все еще в шоке как и большинство ангелов и непризнанных. Не могу сдержать улыбку, оглядывая молодняк. Демоны гогочут, разрушения — наша стезя. Одна Уокер среди этой чернокрылой компашки закатывает глаза и бьет себя по лбу. Опять недовольна моей выходкой. Разворачиваюсь и осматриваю учительскую. Оцениваю масштаб разрушения, поворачиваюсь к студентам, которые так и стоят, ожидая продолжения. Что ж. — Кто из вас, лентяев, хочет пересдать мне зачет прямо сейчас? — хитро улыбаюсь и обвожу глазами студентов. Вижу две руки: надменное лицо и гордо вздернутая вверх кисть, возвышающаяся над всеми, принадлежит Ости, вторая — поднятая на уровень головы в почти безразличном жесте с вздернутым вверх пальчиком — Уокер. Классика. — Проходите, мои дорогие исчадия Ада, — улыбаюсь, предвкушая из-за чего на этот раз эти два создания сцепятся. — Я, вообще-то, иду по пути ангела, — подмечает Уокер и снова закатывает глаза. Ости откровенно гогочет как, впрочем, и вся компашка демонических друзей Вики. — Смешная шутка, — прохожу мимо, одаривая ученицу оценивающим взглядом, — Уокер, соберешь все бумаги с пола и рассортируешь по папкам. Ости займись учебниками, часть придется отнести в библиотеку Ада, список в шкафу. Приступайте, — говорю я, поднимая стол и ставя его на законное место. Фенцио и Мисселина сидят на диване и все еще недоуменно сверлят меня глазами. — И это весь зачет? — Ости сияет как начищенный тазик. — Могу начать опрашивать тебя прямо в процессе, раз тебе так хочется, — ухмыляюсь и сажусь в кресло, наблюдая как демоница тут же начинает отнекиваться и суетиться вокруг книг.       Кажется, Мисселина и Фенцио не выдерживают таких потрясений с самого утра и уходят пить кофе в обеденный зал, оставив меня «за старшего». Действительно, сейчас бы возрастом с разницей в пару дней от создания помериться. Ости что-то периодически шипит Уокер, когда та отталкивает ее, предотвращая шанс наступить на очередные бумажки. Внимательно слежу за действиями каждой, но, похоже, при мне ругаться они не собираются. Жаль.       Наконец показалась рыжая голова Ади с инструментами, а позади Рамон и Винсент с новой дверью наперевес. Накидываю каждому по баллу к предстоящей контрольной и отпускаю восвояси. Снимаю мантию и начинаю возню с дверью. Ости, подхватив внушительную стопку книг и лукаво улыбнувшись, подплывает ко мне: — Зачтено? — Будет, как только эти книги окажутся на своих местах в библиотеке, — так же лукаво отвечаю ей. Демоница нагло хихикает и уплывает в сторону библиотеки.       Чувствую на себе взгляд уже несколько минут. Не оборачиваясь, произношу: — Долго пялиться будешь, ангелок? — уже предвкушаю как девчонка зальется румянцем и довольно оборачиваюсь. Уокер как всегда отводит взгляд, немного краснеет и продолжает запихивать бумаги по папкам уже более яростно. Не могу сдержать усмешки. Закончив с дверью, сажусь в то же кресло, пристально наблюдая за девчонкой. — И долго ты собираешься себя обманывать? — говорю я, цепляясь взглядом за ее карие глаза. — Обманывать в чем? — отвечает она, прищурившись. — В том, кто ты есть на самом деле, — раздраженно отвечаю ей. — Сомневаетесь в моей сущности? — говорит Уокер, откладывая бумаги и скрещивая руки на груди. — Все вокруг сомневаются в твоей сущности, Уокер, — раздражение становится более явным, не терплю, когда меня принимают за дурака, — Ответь мне на один вопрос — почему ты это делаешь? — Потому что у меня ангельская душа, разве не очевидно? — произносит она, раздраженно вздыхая. — Не дерзи и не ври мне, Уокер, - произношу грубым и громким голосом, очевидно, пугая девчонку. — Хочу увидеться с мамой, — сердито отвечает она. — Ну увидишься ты с ней и что дальше? Ты думаешь, она откроет тебе свои объятия и примется целовать в лобик? — я усмехаюсь, представив такую картину, — Ребекка не такая. Я знаю ее. И она скорее пошлет тебя ко всем чертям, если ты будешь недостаточно достойна по ее мнению, чем прижмет тебя к своей груди. Ты собираешься задушить свою сущность и ради чего? Ради встречи, которая не принесет тебе никакого облегчения?       Уокер смотрит на меня, сложив брови домиком и часто моргая, глаза на мокром месте. Кажется, я перестарался. Но если она, наконец, перестанет тешить себя несбыточными надеждами, то так только лучше. Проблема ее самоопределения встает на каждом учительском совете, нужно наконец отрезвить ее и закрыть этот вопрос. А потому решаю добить контрольной фразой: — Как ты думаешь, девчонка, если бы твоей матери было не все равно на твою жизнь и смерть, стала бы она отгораживаться от тебя? Ты думаешь, я не знаю о всех тех письмах, что ты отправляла ей через Фенцио? Ну, ответила она хоть на одно? Конечно, нет! Как не появилась ни на одном балу по окончании года, хотя имела такую возможность и ты это знаешь! Она растопчет тебя так же, как когда-то растоптала Фенцио и всех своих друзей, если это будет в ее интересах, уж поверь.       Неожиданно Уокер бросает папку из рук, быстро поднимается и идет ко мне. Через секунду чувствую жжение на щеке. Кажется, пощечина. Недурно. Но все же удивлен. Поднимаю глаза на нее. Она тяжело дышит и…что? Это что, слезы? Ни разу не видел, чтобы Уокер младшая ревела. Все же перегнул, но не жалею. — Вы думаете я не понимаю всего этого? — вся ее ярость осталась на моей щеке, она начинает всхлипывать и говорить очень тихо, — Но я не могу оставить эту затею только из-за того, что возможно, она не примет меня. Вы не понимаете! — Ну так объясни мне, будь добра, потому что пока я и правда не понимаю, что именно движет тобой, — отвечаю спокойно, наблюдая за ней. — Я потеряла маму, когда мне было всего пять и спустя столько времени я умираю, попадаю сюда и узнаю, что она тоже здесь. Потому все, о чем я думаю — это то, как моя мама меня ждет, думаю о том, как я скучала все это время и как хочу обнять ее. Я никому не нужна здесь, понимаете? Даже у демонов есть семьи, есть кто-то, кто ждет их дома. А меня никто не ждет. Нигде. Единственный, кто любил меня — мой отец — остался на земле, но там мне места больше нет. Я не нужна никому. Я думала, что нужна хотя бы ей, что мама — единственная, кто любит меня здесь. Как я могу отказаться от возможности узнать так ли это?!       Сказав все это, Вики плюхается на пол и смотрит сначала в пустоту, а затем переводит взгляд на меня. По розовым щекам тянутся мокрые следы как несколько водопадов, руки безвольно раскинулись на коленях ладонями вверх словно в мольбе, пальцы дрожат, как впрочем и вся она. Я невольно заглядываю в ее глаза и начинаю считывать воспоминания одно за одним. Шепфа, лучше бы я этого не делал. За всеми яркими моментами считываю до боли знакомое чувство одиночества, пустоты и попытки заполнить эту пустоту алкоголем и не взаимными чувствами других. Разница только в том, что я привык и ко мне все это уже прижилось и уходить не хочет, как вторая кожа. А вот она словно натянутая струна, которую я, кажется, только что пережал и вот-вот она порвется или уже порвалась. Выныриваю из воспоминаний опустошенным, жалею, что влез туда из-за своего неуемного любопытства. Лучше бы плюнул и пошел по своим делам, не влезая в ненужные мне проблемы. — Вики, я не умею утешать, — голос отчего-то тоже стал тихим. — Я и не прошу Вас об этом, — отрешенно говорит она, понимая, что именно я считал с нее.       Поднимаюсь с кресла и поднимаю девчонку на ноги, она даже не сопротивляется, еле стоит на ногах, взгляд словно помутнен. Мне даже жаль ее, я вспоминаю себя в таком же состоянии, когда несколько сотен лет назад меня отвергла женщина, которую я любил, помню как пустота и одиночество сжигали меня по кусочку, оставляя после себя лишь запах гари и пепел. Помню как был совсем один и никого не было рядом. Помню, когда Фенцио узнал о том, что я растрачиваю все оставшиеся деньги на шлюх и выпивку, как он силком притащил меня сюда, в эту школу, и отпаивал чаем вместо глифта и тормошил разговорами неделю, а потом и вовсе помог устроиться здесь. И это было единственным, что спасло меня тогда. А кто спасет Вики? Все ее друзья в курсе ее проблемы, но никто ничего не делает, не хочет или не может сделать? И как тогда быть?       Жалость мне не свойственна, но все же не хочется, чтобы эта девчонка познала весь ужас этой всепоглощающей пустоты, а она уже одной ногой в ней и если она по дурости своей примет решение стать ангелом, то это окончательно сломает ей жизнь. Нет, я не хочу этого. Может быть пришла пора мне возвращать долги? Прижимаю ее к себе, главное рассчитать силы и случайно не задушить в порыве. Чувствую, как сильно она напряжена. — Вики, я знаю, что ты чувствуешь, мне это тоже знакомо. Ты не одна, — слова предательски застревают в мозгу, когда они так нужны, — Ты не должна из-за этого губить свою вечность. Поверь мне, Ребекка этого не стоит. Глажу Вики по голове, чувствую как она начинает расслабляться. — Ты должна заботиться о себе и о своем будущем вопреки своим чувствам. Эти чувства пройдут, а твой выбор повлияет на всю твою вечность. Ты никогда не простишь себе этого. Подумай об этом. Я помогу тебе, если захочешь, буду рядом. Последние слова разум вообще отказывается воспринимать, но чувствую, что сам нуждаюсь в том, чтобы стать кому-то нужным, пусть даже временно, пусть даже так. Слышу спокойный выдох, чувствую как она вжалась щекой в мою грудь и крепко обняла меня своими ручками. — Предлагаю кое-куда слетать вечером и поговорить, согласна? Она поднимает на меня заплаканные глаза, легко кивает и снова прижимается щекой к груди. Спустя несколько минут она успокаивается и отходит от меня, вытирая слезы. — У тебя сейчас будет мой урок, разрешаю не ходить, топай в свою комнату, отдохни, поспи и подумай над тем, что я тебе сказал. Вечером с приближением заката буду ждать тебя у сада Адама и Евы. Вернемся в школу завтра утром. Вопросов не задавать, у меня нет времени объяснять. Иди. Вики кивает и покидает учительскую. Я собираю оставшиеся бумаги, небрежно бросаю их на стол на радость Мисселине и иду на свой урок.