Зарисовки с вершины мира. Сборник

      Геральд подлетел к Маре в ту же секунду, начав проверять ее пульс и дыхание. Люцифер, подлетел следом, он вытащил один из шипов из ее тела и быстро ушел, бросив напоследок Геральду: «я к лекарю».       Сатана сокрушался ругательством на архаичном демонском языке, таком древнем, что из всех присутствующих, его понял только Геральд и в любой другой ситуации, он бы посмеялся и подбавил бы еще и своих архаичностей, которые так часто обрушивались на эту маленькую сумасшедшую, но не теперь.       Геральд положил Мару на кровать и принялся аккуратно убирать шипы, Сатана подошел к ним, чувствуя легкое головокружение. Сделка не позволила ему покинуть помещение. И, не смотря на отраву в своем теле, он прекрасно понимал, что его не убить каким-то ядом. Помучается пару суток, умрет разок и тут же воспрянет. Уже проходили.       — Это «Рубриум шипастый», слишком большая доза, — хрипло сказал Геральд, сильно нахмурившись, — Ее смерть уже близка…       — Отойди, — коротко сказал Сатана.       — Что ты задумал? — Геральд бросил недоверчивый взгляд на повелителя, прекрасно понимая, что от Рубриума нет противоядия. Этот шипастый куст растет в самых недрах пекла и существует лишь для одного — убивать. Медленно и мучительно.       — Девчонка провела меня, заключила сделку, зная, что в ней яд, — Сатана шипел и улыбался одновременно, — Условием было, что она должна дожить до момента совершения сделки, — он усмехнулся.       — Что. Ты. Задумал? — процедил Геральд. Он знал, что методы Сатаны всегда влекут последствия и часто, самые отвратительные для того, на кого они направлены и даже смерть порой бывает благостнее, чем спасение от его скользких рук.       — Этот твой Рубриум почти убил ее и уже начал действовать на меня. Скоро здесь будет два трупа, — Сатана выдал жесткую, звериную улыбку, — Вот только я, как и обычно, восстану. Придется связать ее кровь с моей. И тогда она восстанет вместе со мной.       — Только посмей, — красный огонь вспыхнул Адским пожаром в глазах демона. Ведь свяжи Сатана их кровь, — это будет означать одно — нерушимый союз. Союз, который Сатане ни к чему, а значит, он избавится от Мары как только будет исполнена часть его сделки.       — Неужто девчонка принадлежит тебе? — повелитель усмехнулся, надменно смотря на демона.       — Мне.       — Тогда мы в безвыходной ситуации, — засмеялся Сатана, чувствуя онемение в пальцах.       В комнату ворвался Люцифер с двумя пузырьками, один кинул отцу, со вторым подошел к Маре, быстро открыл ей рот и влил жидкость.       — Это замедлит процесс. Но не остановит.       — Используй мою кровь, — решительно сказал Геральд, жестко глядя в глаза Сатане.       — Уверен? Люцифер в данном случае подойдет лучше, — повелитель явно играл с ним, вынуждал звереть, выводил на эмоции. Ради собственного удовольствия. Но отчасти он все же был прав: свяжи себя с непризнанной сам Сатана или его сын — никто не посмеет и слова сказать и уж тем более сделать, а если это будет обычный демон, не принадлежащий правящей династии, то за связь с непризнанной ему просто вырвут крылья, как и ей ибо это нарушает запрет.       — Никогда, — Геральд процедил это с такой злобой, что красный огонь самого пекла вновь вспыхнул в его глазах. Люцифер недоуменно смотрел на обоих, он начал осознавать о чем речь и скривил злобное лицо, прекрасно понимая, что Геральд никогда не уступит ему Мару и что из-за этого он рискует ее жизнью.       — Тебя отправят на землю за это и мне плевать, что будет с тобой! — Люцифер буквально выплевывал слова, выражая свою неприязнь, — Вот только ее ждет куда худшая участь — Небытие! Твое собственничество не сдалось сейчас никому! — его и без того рубиновые глаза буквально источали пламя, а крылья опасно раскрывались.       Геральд поднялся с кровати и в два быстрых шага подошел к Люциферу:       — Я никогда не уступлю ее, тем более тебе, — он прошипел это Люциферу в лицо, делая акцент на словах. Затем повернулся к Сатане и решительно сказал:       — Признай ее!       — Отец! Не смей! — рычал Люцифер, — Я твой сын! Не потакай ему!       Сатана рассмеялся, наблюдая за этими двумя демонами. Его янтарные радужки светились интересом, что подогревался с каждым новом словом. Ему было плевать на непризнанную, плевать на Геральда, плевать даже на собственного сына. Единственное, на что ему было не все равно — это чертова сделка, которая вынуждала его действовать. И в целом, признать непризнанную раньше срока и убить сразу двух зайцев, а точнее два условия сделки, казалось ему просто прекрасной идеей. А с последствиями будет разбираться уже не он и не его сын, и вся ответственность за происходящее ляжет на плечи этого, как Сатана считал, глупого демона.       Владыка улыбнулся широко и лукаво, через утробный хохот сказав:       — Заключай, — и протянул руку Геральду.       Демон протянул руку в ответ, крепко пожав ее, таким образом заключая с повелителем свою собственную сделку, где она выживет, а он станет единственным ответственным за всю ту суматоху, что организовала его маленькая сумасшедшая. Люцифер пылал, сгорал и превращался в пепел. Его последняя надежда умерла в этом рукопожатии.       — Как бы я хотел видеть реакцию этой дьяволицы, когда она узнает о двух важнейших решениях в ее бессмертии, что были приняты без ее воли и согласия, — Сатана жутко рассмеялся, обдавая липким холодом всех присутствующих и направился на выход.

***

      Каменный пол, покрытый многочисленными огненными демонскими рунами, сложенными по кругу, пылал в ожидании ритуала. Мара лежала все так же в крови и рваном платье в центре в беспамятстве, вокруг нее возвышались небольшие постаменты с ритуальными предметами. Люцифер и Геральд стояли за кругом, напряженно наблюдая за происходящим.       Сатана скинул пиджак, засучил рукава рубашки и подошел к непризнанной. Он начал читать заклинание на архаичном демонском языке и руны заплясали огнем пекла, выкидывая пепел в воздух и плюясь искрами. Голос повелителя разносился по всему ритуальному залу, отталкиваясь от стен и отбивая в голове зловещую органную музыку. Он стоял над непризнанной и зачитывал, усиливая голос все больше и больше и на пике заклинания, Сатана склонился на одно колено у ее тела и рванул сначала одно крыло, затем второе, отбросив их от себя. Мрачные тени, кружащиеся над кругом моментально набросились на крылья, уничтожая каждое, съедая его без остатка, выпивая кровь.       Повелитель Преисподней возложил руки над ранами, что остались на месте, откуда только что росли серые перья и продолжил зачитывать громогласным голосом, изливая с собственных рук свою пламенную магию. Сатана подошел к одной из чаш, что стояла в круге и взял ее, наполненную пылающей магмой, голыми руками. Он поднес чашу и вылил содержимое на две рваные раны, вливая в них тем самым огонь Преисподней, очерчивая принадлежность лежащего в исступлении создания, что сквозь забытие кричит от боли, что испытывает сейчас. Принудительное признание, совершенное без озвученной воли — процесс гораздо более болезненный, нежели простое вырывание крыльев.       Выталкивая влитую в раны магму, новые перья пробивались, разрывая генерирующую кожу, обагряясь свежей кровью и окрашиваясь в истинный цвет ее души: темно-багровый с золотыми стержнями и острыми когтистыми наростами.       Процесс шел медленно, потому Сатане, что уже чувствовал более сильное головокружение, пришлось ускорить его. Он начал вытягивать крылья наружу, доставляя тем самым еще больше агонии и без того помутненному разуму. Люцифер, глаза которого снова начали источать пламя, было рванул к ним, но Геральд остановил его, схватив за руку и вернув на место.       — Тебе нельзя заступать в круг, щенок, — злобно прорычал демон, крепко удерживая сына Сатаны, не давая ему сделать непоправимого, — Твой отец не дурак. Он знает, что делает.       Гнев Люцифера не думал стихать, но ему пришлось его потушить, потому что к тому моменту его отец уже закончил с крыльями и заклинанием. Сатана взял ритуальный нож, что лежал на одной из огненных подставок и книгу, открыл нужную страницу, взял руку Мары, сделал надрез на пальце и поставил в книгу отметину. Кровь моментально впиталась в страницы и расползлась ее истинным именем, вставая в список: «Виктория Уокер».       Закончив, он убрал книгу и нож на место и повернулся к стоящим за кругом демонам. Сатана кивнул и Геральд, полный решимости, оттолкнул его сына и ступил в круг, проходя через бушующий и очищающий огонь. Люцифер злобно выругался, стравливая свою злость и разнес одну из ониксовых статуй, что стояла недалеко от него.       Все.       Назад пути нет.       Геральд подошел к Маре, попутно расстегивая рубашку, сбросив ее с себя, он порвал платье Мары до уровня ниже груди и накинул поверх свою рубашку, затем поднял ее на руки и повернулся к повелителю, кивнув, показывая, что готов.       Сатана начал зачитывать новое заклинание, — связывающее две души. Таким образом, одна, находясь на грани жизни и смерти, сможет взять энергию другой и выжить. Это нерушимая связь, которую заключают демоны.       Люцифер не смотрел. Он покинул зал, не в силах вынести свое поражение.       Взяв с постамента другой ритуальный нож, похожий на тонкий кортик, украшенный ярко-желтым камнем, Сатана, под звуки собственного мощного голоса, всадил лезвие Маре в самый центр всей ее энергоструктуры — в грудную клетку на уровне сердца, произнося свое магическое «Aetern'gwynn od ghaerd dun ghaerd» и, вытащив кортик из ее плоти сделал тоже самое и с демоном, что держал ее на руках. Что означало «в великую вечность от души к душе». Кортик, обагренный кровью их обоих, загорелся ярко-желтым светом и впитал их кровь.       Обряд свершен.       Как только кровь впиталась в сталь, весь огонь в ритуальном круге погас, Сатана, стоявший с руками по локоть в ее крови, устало выдохнул и посмотрел на Геральда:       — Сделка завершена.       Демон коротко кивнул в ответ и покинул резиденцию повелителя Преисподней с Марой на руках.       Домой.