На закате дня вместе с тобой

***

Что-то заставляет давить на газ, заставляет спешить, спешить на север подальше от невыносимой жары.

Они пересекли государственную границу шесть часов назад — часы на приборной панели чуть ли не вопили о том, что полдень близко, и солнце не умолимо. Хината уже привычно залипал на мелькающие пейзажи: полуживые низенькие кустарники, голые молодые деревца и почти высохшие мелкие речушки и болотца, что так удобно пристроились вдоль земляной насыпи, по которой стелилась дорога. — До следующей остановки полчаса езды, — предупредил Кагеяма, и Шоё поворачивается к нему, окидывая взглядом и поджимая губы. — Север близко? — спросил он. — Да, — ответил Тобио. — Совсем близко. Хината опустил голову, выдохнул и отвернулся к лобовому стеклу. Пейзажи проплывали мимо, а вдалеке, там, где небо соприкасалось с землёй, темнела туча, огромная черная туча, что угрожающе нависала над всем живым в той стороне. И казалось, что ей не страшно солнце, казалось, что именно она здесь хозяйка… Дорога тянулась, и Кагеяма плавно вел свой старенький Ford Mustang по ее изгибам, стремясь прямо в мрачную даль. На север.

***

Это не заправка, не придорожное кафе или мотель, просто заасфальтированный кусок обочины и несколько машин. Кагеяма припарковался рядом и, не заботясь о куртке, вылетел из машины, привычно не до конца закрывая дверь. Хината поспешил за ним, попутно хватая обе куртки и натягивая одну на себя, а другую крепко сжимая руками. — Кагеяма! — закричал он, но тот будто не слышал, лишь нервно озирался по сторонам, словно кого-то искал. — Тобио! — и Кагеяма замер точно каменное изваяние в местном музее их города, а потом резко развернулся, меняясь в лице. — Наконец-то! Мужчина лет сорока на вид, высокий и стройный, именно тот, что окликнул Тобио, быстро, чуть ли не запинаясь о валяющиеся на земле камни, подбежал к нему, и они обнялись так, как обнимаются только давноневидевшиеся родственники или супруги. — Давно не виделись, — едва слышно проговорил мужчина, вдоволь наобнимавшись, улыбаясь и хлопая Кагеяму по плечам. — Я уж думать начал, ты поджарился на солнце. Тобио лишь мягко улыбнулся ему в ответ, не воспринимая колкость всерьёз, а мужчина рассматривал его лицо. — Я скучал, — сказал он. — Я тоже, — ответил Кагеяма. — Ойкава, ты чего там? — к ним не спеша приближался другой мужчина немного ниже их обоих, но заметив Тобио, он остановился в полуметре от них. — Тобио! — Ивайзуми! — и снова последовали объятия. Хината сжал куртку сильнее, вплоть до побелевших костяшек, смотря на все происходящее. — Ну что, брошенка, бросили тебя? — рядом с ним со странной ухмылкой-улыбкой на лице и непойми с чем на голове притормозил парень. Шоё резко вскинул на него глаза. — Меня не бросали! — Оу, вот как, — протянул этот странный парень. — Тогда ответь мне, почему ты здесь, а тот парень там? — он указывает пальцем на образовавшуюся тройку. Хината только горестно хмыкнул, отворачиваясь, и опустил голову, принимаясь за разглядывание серых камней под ногами, а парень, самодовольно ухмыляясь, сложил руки на груди, поглядывая на Шоё из-за спадающей на правый глаз челки. — Если боишься сам подойти, я могу их окликнуть, — сказал он, выждав немного. — Меня, кстати, Куроо зовут. Куроо Тецуро. — Хината Шоё, — ответил Шоё. — И не надо никого звать, я сам подойду. Хината насупился, смиряя его недовольным взглядом, и направился к весело болтающей троице. — Куроо, ты снова до детей докапываешься? — рядом с Тецуро остановился невысокий парень с сошедшей с корней краской на волосах, бросил на него быстрый взгляд и вернулся глазами к удаляющейся спине Шоё. — Ага, Кенма, — ответил Куроо. — До уже взрослых детей.

***

— Когда мы с Ивой сюда ехали, у нас была палка колбасы и жара под сорок пять градусов, — сжимая небольшую складную чашку из нержавейки с теплым чаем рассказывал Ойкава, когда он, Кагеяма и заснувший несколько минут назад Шоё сидели у костра на бревнах поодаль от парковки. Вечерело, и никто из здесь сидящих даже не заметил этого. — Ну и? — сидящий напротив него Кагеяма приподнял бровь. — Этот придурок предложил пожарить колбасу на капоте моей ласточки! — раздраженно ответил вместо Тору подошедший к ним Ивайзуми. — Оу, — протянул Тобио, отхлебнул из своей кружки и добил, смотря сначала на ухмыляющегося, но пытающегося скрыть ухмылку за кружкой Ойкаву, а потом и на примостившегося рядом с ним Хаджиме. — Ну так что, пожарили? Тоору не выдержал и, чуть не захлебнувшись, начал смеяться. — Ды-а, — сдавленно ответил он — ответить нормально мешал рвущийся на ружу звонкий смех. — Еще как пожарили. Ивайзуми в отличие от Ойкавы реально поперхнулся, так и не сделав полноценный глоток. — Придурок, блять! — вскрикнул он и, не прикладывая силы, долбанул Тору по спине растопыренной пятерней. Тот ойкнул, но смеяться не перестал, только согнулся пополам в попытке не надорвать живот. — Тише ты, — прохрипел смеющийся Ойкава. — Ребенка разбудишь. Кагеямы прыснул в чашку, глядя на них, и на душе стало спокойно и тепло. Хината неплохо так пристроившийся на плече Тобио, дернул носом и открыл глаза, моментально поднимаясь. — Видишь, Ива, ты разбудил ребёнка! — воскликнул Тору, переставая смеяться и делая наиграно-серьезное лицо, словно он правда недоволен тем, что его бойфренд разбудил рыжее чудо их приемного сына. — Никого я не будил! — зарычал на него Хаджиме. А Кагеяма лишь в очередной раз попытался спрятать улыбку за чашкой и отвернулся к Шоё, отвечая на его немой вопрос «что здесь происходит?».