Персиковый ребенок

      Нацу по привычке бросила быстрый взгляд на двух соперников. Ринго и Момо уже шли на поле, но кузина смотрела на через плечо на голубоглазую с лицом провинившейся. Нацу не удержалась от смешка. Момо считала себя предательницей, потому что ее поставили против Ринго? В ее духе!       Все, даже Оками-сенсей, замерли в ожидании. Сейчас можно увидеть удивительное зрелище: способности новенького, который и так показал себя гением. Противники встали напротив друг друга, сложили руки в жесте и ждали клик от Инузука.        — Начали! — рявкнул учитель.       Момо даже среагировать не успела. Ринго оказался стремительным, быстрым, как молния. Девочка только успела пригнуться, и нога противника просвистела над ее макушкой. Ринго сделал полукруг на одной ноге и встал спиной к оппоненту, а сама Момо большими прыжками назад оказалась подальше. Ринго не стал дожидаться, пока девочка придет в себя. Он наносил удары один за другим. Ладонью, кулаком, ногой. Совершенно не оставлял Момо времени не ответную атаку. Она только и могла либо уклоняться, либо принимать удары. Когда ей удалось запрокинуть ногу, концентрируя чакру в ступне, мальчик обхватил щиколотку и развернул девочку спиной к себе, повалив на землю и заломив одну руку за спину. Момо поморщилась и услышала крик сенсея «стоп». Оно и понятно. Победа так или иначе была за Ринго.       Момо перестала чувствовать давление на спине, услышала, как противник встаёт, и сама обернулась, чтобы похвалить. Слова застряли в горле. Всего на секунду в зелёных глазах Ринго была пустота, отстранённость. Но он прикрыл веки, вежливо улыбнулся и снова взглянул. Снова милый, обволакивающий взгляд. Мальчик пригнулся и протянул однокласснице руку, которую та, с сомнением, приняла. Ребята сцепили пальцы в знаке примирения и поспешили на места.       Момо и Нацу, как и обычно, остались после уроков, потренироваться в бросании сюрикенов. И к своему удивлению обнаружили на площадке перед брёвнами Ринго. Он метал оружие один за другим, но в центр ни одно не попало. Он тяжело дышал, на лице выступили капли пота. Одного взгляда достаточно, чтобы понять: сюрикендзюцу для него было слабым местом. Нацу встала справа, достала из подсумка на бедре горстень сюрикенов и ловко метнула по сложной траектории. Все десять штук вошли в мишень, три из которых — в жирный красный кружок — центр. Момо посмотрела на Ринго, который изумлённо моргал и смотрел на Нацу. Кузина стояла в довольной позе, уперев руки в боки. В классе, в плане сюрикендзюцу, Удзумаки Нацу была на первом месте, и даже новенький, оказывается, не смог сдвинуть ее с пьедестала.       Девочки и мальчик провели на площадке до заката солнца, заодно тренируя Ринго. Пока из окна учительской не раздался голос Оками-сенсея.        — Детвора, за вами родители пришли!       Нацу и Момо кивнули и поспешили к калитке, но спохватились и удивлённо обернулись на Ринго. Тот насупился и продолжал метать оружие. Момо увидела желание Нацу окликнуть одноклассника, но вовремя положила руку на плечо. Мол, не надо, сам разберётся.       Выходя из Академии с главного входа, уже с сумками, Момо ожидала увидеть либо Боруто с Каваки, либо просто дядю. Но серые глаза в который раз за день увеличились в размере от удивления, когда она увидела Боруто, у которого на плечах уже сидела Мио, а к стволу дерева прислонилась Мината. Брат и сестра разговаривали, и явно не по работе, судя по мимике на лице обоих. Даже Мио смеялась. Она первая заметила приближающихся девочек и помахала рукой, выкрикивая поочередно их имена.       Нацу привычно подбежала к отцу и обняла его талию, почувствовав на своей макушке большую и тёплую ладонь.        — Здрасьте, Мина-чан! — улыбнулась девочка, поворачиваясь к тете.        — Привет-привет.       Момо подходила к Минате осторожно, мелкими шажками, вцепившись обеими руками в лямки рюкзака. Мама, наконец, посмотрела на дочь и заметила ее походку. Наблюдала за этим шоу где-то полминуты, а потом усмехнулась.        — Расслабься, Момо. Я не иллюзия и не теневой клон, даттебасса.       И словно хотела доказать это, расставив руки в стороны. Момо уже быстро добралась до Минаты, обняла за талию и уткнулась носом между грудями. Дочь ростом пошла в отца и была ниже матери всего на двадцать сантиметров. Девочка вдыхала такой родной аромат: запах костра, смешанный с персиковым шампунем. Мама только пришла с миссии и сразу сюда.        — Ну что? — весело спросил Боруто, спуская Мио на землю. — Пошли домой?        — Да! — хором ответили его дочери.        Момо и Мината задержались на месте. Мама гладила светлые волосы, а дочка наслаждалась моментом. Не так часто такое бывает. За спиной послышались шаги, и Момо слегка повернула голову. Мимо прошел Ринго с наушниками в ушах, спрятав руки в карманы. На секунду бросил взгляд в сторону Удзумаки, и в зелёных глазах плескалась злоба. Момо не знала, из-за чего это вызвано, но все равно вздрогнула и отстранилась от матери, мимолётом подняв голову. Мината смотрел вслед мальчику, с подозрением.        — Это Саку Ринго, даттебаня, — решила ввести в курс дела девочка. — Новенький из Страны Травы.        — Страна Травы, да? — прошептала Мината, вздохнула и посмотрела в серые глаза. — Ну что, пошли домой?        Момо кивнула и пошла рядом. По дороге она рассказывала о первом дне, о спарринге, совершенно не стыдясь поражения, и даже не утаила взгляд Ринго. Мината задумалась, но помахала рукой, будто избавлялась от назойливой мухи. Дала понять, что не стоит переживать об этом мальчишке и надо сосредоточиться на выпускном году.        Дом встретил хаосом. Точнее, шумом из кухни. Мината тяжело вздохнула, сбросила сандалии (которые Момо пришлось ровно поправлять) и поспешила на помощь Каваки. Момо тоже поспешила узнать, в чем дело.       Папа стоял перед сковородкой, выставил крышку в качестве щита, а лопаткой помешивал красную…жижу. Мината подбежала к нему, взмахнула рукой, вода из кувшина послушно пролетела по воздуху и плюхнулась на дно. Содержимое зашипело и стало плеваться. Родители стояли перед сковородкой как перед чудовищем, а Момо завороженно смотрела на эту картину. Сколько мама не использовала свою силу, девочка не переставала ею восхищаться. Неудивительно, что она только спустя два года службы в АНБУ стала капитаном.        — Ты пытался пасту сделать? — спросила Мината, закрывая сковородку крышкой, откинула прядку волос с лица и упёрлась рукой об стойку.        — Карри, — пожал плечами Каваки.        Момо не удержалась от смешка, привлекая внимание к себе. Отец быстро обогнул стойку, подхватил девочку за талию и поднял в воздух, усадив потом на предплечье. Пока жена разбиралась с ужином, Каваки решил пообщаться с дочкой. Он уже привык уделять ей максимум своего внимания и пытаться заменить обоих родителей.        — Пап, пусти, даттебаня, — серьезно сказала Момо, из-за чего лицо Каваки вытянулось. — Надо переодеться и руки помыть.       После тяжёлого мужского вздоха Момо почувствовала под ногами пол и побежала сначала в комнату, скинув рюкзак, а затем направилась в ванну. Когда вернулась на кухню, Каваки уже накрывал на стол на три человека, а Мината делала последние штрихи. Глаза даже заслезились: давненько они так не собирались, полной семьёй.       Свист над головой, хлопанье крыльев, и вот на плече Момо сидела коричневая птица. Хотару потерся головкой об щеку девочки, будто приветствуя, а в ответ его брюшко почесали пять ногтей.        — Момо, открой окно, пожалуйста, — распределилась Мината, накладывая на последнюю тарелку карри и передавая ее Каваки. — Пускай Хотару полетает.       Момо послушно выполнила просьбу мамы. Через несколько секунд в квартиру ворвался прохладный вечерний ветер, а очертания огненного феникса выделялись на фоне заката.        — Мам, — позвала Момо, когда птица скрылась из вида, — а ты не боишься? Вдруг его кто-нибудь поймает или убьет?        — Он реагирует быстрее обычных животных, сама знаешь, — улыбнулась Мината. — Почувствует опасность и тут же вернётся в своё измерение. Ладно, — женщина хлопнула в ладоши. — Садитесь кушать, даттебасса.       Момо дернулась к столу, но замерла, сжав кулак на груди и потупив взгляд в пол. Вопрос все крутился на языке, но она все не решилась его задать. А за столом говорить неправильно, неприлично.        — Момо, милая, что случилось?       Момо нервно заправила прядку за ухо и посмотрела на маму, лицо которой, как и лицо отца, выражало недоумение и любопытство.        — Ты завтра свободна?        — Ну да, у меня завтра выходной… — Мината неуверенно переглянулись с Каваки, словно пыталась у него найти все ответы.        — Тогда потренируй меня, даттебаня! И ты, папа, тоже!       Супруги опять переглянулись и медленно кивнули. Момо радостно улыбнулась, отодвинула свой стул и села. Сложила ладони вместе, как и родители, и все трое хором сказали «приятного аппетита».