Персиковый ребенок

      Первый взрыв был далеко. До Академии дошел только звук. Ученики Оками успокоились. Кто знает, может там какие-нибудь опыты проводят? Детям, которые ещё даже генинами не стали, не следует обращать на это внимание. Оками просто хотелось продолжить урок.       Десять минут прошли спокойно. Класс даже смог перейти от теории к практике. Но только хотел Оками вызвать кого-нибудь к доске, как раздался новый взрыв. Гораздо ближе. Аж ударная волна по всему зданию прошла и штукатурка посыпалась. Некоторые девочки вскрикнули и рефлекторно закрыли голову руками. Лампочка над доской замигала красным, из колонок раздался записанный женский голос, просящий как можно быстрее покинуть Академию и не паниковать.       Сначала все спокойно встали парами и даже спокойно выдвинулись в коридор. Волна паники настала после ещё одного взрыва и более сильного землетрясения. Настолько сильного, что некоторые ученики попадали на пол. После словно кто-то поднял землю, и здание накренилось. Кто-то остался на четвереньках, словно это помогло бы сохранить равновесие Академии, а кого-то всё-таки потянуло в бок.       Нацу глухо вскрикнула, ударившись об стену щекой и правым боком, и скатилась на пол, держась за ушибленные места. Оками-сенсей сквозь зубы выругался и сложил печати теневого клонирования. Нацу только сейчас заметила, что эвакуации помогали и учителя, и обычные джоунины, и даже члены АНБУ. Последних, наверно, отправили на расследование. Взрослые хватали детей и спешили выпрыгнуть в окна, которые уже лишились стекол. Пол был усеян мелкими острыми осколками.       Нацу почувствовала поперек своего живота сильную, но тонкую руку. Через секунду девочка уже была снаружи. Она обмякла, опустилась на траву и прижала ладони ко рту, чтобы подавить тошноту. Неприятное чувство отступило быстро. Нацу повернула голову, чтобы посмотреть на свою спасительницу. Член АНБУ. Она только что опустила руки, обернутые зелёным свечением. Маска кота уставилась на девочку, и та смогла в глазных прорезях разглядеть оранжевую радужку.        — Мин!..       Нацу не смогла договорить. Тётя одной рукой зажала ей рот, а палец другой поднесла к маске. Девочка видела, как радужка из оранжевой становится голубой.        — Нацу, где Момо?        — Момо?       Нацу вопросительно подняла бровь и посмотрела в сторону Академии, откуда продолжали появляться взрослые с детьми. По стене уже прошлась паутина трещин. Уже и так понятно, что Академии понадобится новая реставрация. Кому пришло в голову уничтожать Академию? Рассматривая школу, Нацу даже успела забыть о вопросе Минаты, а та терпеливо ждала. Понятно, девочка в шоке, к тому же внимание отвлекает много чего.       Рядом приземлился джоунин, коротко хмыкнув. В следующий миг шею Нацу обвивали руки Мио. Младшая плакала, будто уже не надеялась увидеть сестру. Боруто переглянулся с Минатой и отрицательно покачал головой.        — Нацу, — тихо позвала капитан АНБУ, — где Момо?        — Она была со мной, — так же тихо ответила девочка и начала крутить головой. — Стоп, ее нет?        — Когда я спасла тебя, Момо не было в том коридоре. Или поблизости.        — Как и Саку Ринго, — добавил Боруто.        — Но она была со мной! — воскликнула Нацу и вскочила на ноги. — А Ринго-кун был с Рю, — сбавила тон, теребя кончик волос и смотря в траву.       Варианты, один ужаснее другого, заволокли голову. Мир перед глазами поплыл, по щекам покатились слезы. Нацу чувствовала себя виноватой перед тетей. Не смогла уберечь ее единственную дочь.        — Нацу, позаботься о Мио, — попросил Боруто, поднимаясь на ноги вместе со своей сестрой. Через долю секунды они исчезли. Один с помощью шуншина, другая с помощью перемещения Бога Грома.

***

       Момо чувствовала, как затекла шея. Поморщилась, открыла глаза и огляделась. Обстановка вокруг больше напоминала клетку из фильмов. Девочка попыталась встать, однако ноги не слушались. Она сидела на каменном полу, в колени уткнулись друг в друга. Зажмурилась, открыла один глаз, будто надеялась, что все происходящее — просто сон. Однако картинка и затхлый запах никуда не делись.       Последнее, что она помнила — сильное землетрясение, потом что-то стукнуло ее по затылку, и темнота. Следующее воспоминание — эта комната. Момо дернула рукой, чтобы протереть глаза, но не вышло. Только сейчас она заметила, что вокруг запястья кандалы, цепи от которых тянулись к стене за спиной. И правда похоже на сцену из фильма. Дернула раз, другой…пять, сильнее, но безуспешно.        — Можешь не стараться, — раздался незнакомый мальчишеский голос из темного угла. По сути, здесь все было темное. Единственный источник света — пара факелов по две стороны от Момо.        — Кто здесь?       Обычно, после этого вопроса слышалось хмыканье, но интрига сохранялась. Однако в углу послышался звук подошвы об камень. Сначала на свету показались ноги, затем постепенно все туловище. Момо неверяще открыла рот и распахнула глаза. На нее сверху вниз смотрел Ринго. Свет падал на его лицо, однако тень оставалась на глазах и лбу. Зелёные глаза были холодными. Момо словно четко видела тьму в глубине радужки. Она сжала губы в тонкую полоску и дернула руками вперёд. Цепи снова звякнули.        — Где мы? — спросила Момо.        — Так интересно место твоей погибели? — хмыкнул Ринго, вынул руки из карманов и присел на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.        — Погибели? — тупо переспросила Момо. Внутри все похолодело, но она старалась оставаться невозмутимой.       Ринго вынул из кобуры на бедре кунай, повертел его вокруг указательного пальца и приставил острие к нежной девчачьей коже. Момо сглотнула, явственнее чувствуя металл. А Саку с видом ученого рассматривает, как кончик слегка вонзается в тонкую плоть и идёт чуть влево, на мелкой царапине тут же выделяются капельки крови.        — Тебе не повезло, Удзумаки Момо, — рассуждал вслух Ринго, не вынимая кунай из царапины. — Ты родилась дочерью Удзумаки Минаты, это раз. И ты не унаследовала ее силу, это два.       Момо боялась пошевелиться, чтобы не усугубить ранения, но внутри стало горько. Ее никогда не сравнивали с матерью. По крайней мере, не говорили это в лицо. Ринго сделал это первым. И укусил за больное.        — Она бы уже давно расплавила эти кандалы, даже без печатей.        — Почему… — выдохнула Момо и почувствовала боль в шее. — Почему ты хочешь… убить…меня?       Девочка поморщилась. Ринго надавил на кунай и вытащил лезвие.        — «Почему» спрашиваешь? — его голос снова стал чужим. — Можешь считать это местью. Хотя я бы назвал «справедливость».        — Месть?        — Жизнь за жизнь. Твоя мать убила моих родителей. Я же, их ребенок, убью ее дочь.       Что-то заговорило внутри Момо. Этот голос говорил «дерись, выживай». И она бы с радостью, вот только Ринго прав. Момо — не мама. Освободиться без помощи она не может. Остаётся только тянуть время и верить, что ее найдут живой.        — Ты сказал, что моя мама убила твоих родителей. Что ты имел ввиду?       Глупый вопрос. Как по-другому можно понять эти слова? Момо думала, что умный мальчик фыркнет, но он сунул руки в карманы шорт и задумчиво посмотрел вверх. Момент был напряжённым, но Момо еле сдерживалась от смеха. Ринго сейчас напоминал типичного антагониста.        — Это было шесть лет назад…