the man, the stallion, and the wind

Когда он погружается на один дюйм, она задерживает дыхание. Он чувствует это, ощущает напряжение в ответ на свое вторжение. Она бархатисто-мягкая, теплая, и, хотя ее плоть сопротивляется, все же сдается, и он толкается. Внутрь. И это небеса, гребаные небеса. — Дыши, Рей, — приказывает он ей, и она подчиняется, неглубоко, отвлеченно, глаза не отрываются от него. И он не может думать ни о чем кроме ее тугой киски, ее коротких ногтей, царапающих его спину, ее длинных ног, обвивающих его бедра. Ее красивых ореховых глаз, что закрываются, когда он двигается глубже. Все, что он видит, все, что он вкушает, все, что он чувствует — она.

***

Ему не сразу удается поместиться в ней — он большой мальчик во всех смыслах этого слова — но она наклоняет бедра, и он тянется вниз, чтобы поиграть с ее клитором большим пальцем, словно не дает ей остыть, он продолжает двигать бедрами, и постепенно — или сразу? Кто знает? Кому какое дело? — он внутри. Все еще твердый, потрясающе толстый, такой длинный, что ей кажется, он может достать до ее утробы. Она совершенно одержима. Продолжает рассыпать поцелуи повсюду, куда может дотянуться: по его гладким, твердым грудным мышцам, его соскам — чем заслуживает содрогание и благодарный стон — его ключицам, его горлу. Он отклоняется от нее, две большие руки на ее бедрах наклоняют их к ее плечам. И после его бедра двигаются длинными и ровными толчками, внутрь и наружу. Должно быть ветер давно утих, потому что все, что она слышит это их тяжелое дыхание, ее — наполненное хныканьем, его — гортанным ревом, и влажные звуки того, как он вбивается в нее. Разве ей не казалось это странным? Шумный звук соединения плоти, мокрой и скользкой? Это не странно, совсем нет. Или, если это так, то Рей тоже странная, потому что ей нравится. Нравится непристойная симфония движения их тел. Она едва может двигаться — он свернул ее в рогалик, просто имеет ее, каждый раз тяжело врезаясь в бедра. Он стонет при каждом движении назад, словно ему больно покидать ее, может, ей и это нравится? Она чувствует отступление, слышит этот стон снова. О, да. Ей нравится это. — Блять, — шипит он, — Рей. — Не отпускай меня, — срывается ее мольба между толчками, — Прошу, ты нужен мне. — Я с тобой, сладкая. Он опускает голову, затягивая ее в беспорядочный поцелуй. Все в беспорядке. Она потная и дрожащая резко и сильно кончает на его члене, ее киска пульсирует вокруг него; он тоже не в порядке, бормочет неразборчивые слова не то с рычанием, не то со стоном. Мягкие губы украшают засосами ее горло, его грудь тяжела на ее теле, член все еще внутри. Простыни превратились в абсолютное месиво, промокнув от их стараний. В верхних ящиках есть второй комплект, думает она рассеяно во время оргазма. И вдруг перестает, потому что он отпускает ее бедра и обнимает, заключает в медвежьи объятия, пока вбивается бедрами. Он задыхается ей в ухо, и, черт, да. Она обожает это, ясно? Он двигается в последний раз и прижимает свой таз к ее клитору, заставляя ее кончить. Снова. Его член дергается, погруженный глубоко до предела, его яйца прижаты к ее заду. И он такой большой, что она чувствует его пульсацию, ощущает его сперму внутри себя, мокрую и горячую. А может, это она. Рей не знает, все смешалось. Но это их беспорядок. Он стонет в последний раз ей под подбородок. И она нежно поднимает руку. Начинает ласкать кончики его больших ушей, видных через его спутанные волосы. Шепчет ему нежные слова, пока он не обрушивается на нее сверху.

***

Срань господня. Бен скатывается с нее, когда окончательно приходит в себя. Она уходит в туалет, а когда возвращается, он притягивает ее тело к себе через матрас, потому что все изменилось. Одна из ее стройных ног переброшена через его бедро, мягкая грудь прижимается к нему. Оба шипят при соприкосновении истерзанным пахом. Но он все равно тянет ее ближе в свои объятия. Да, он слишком чувствительный, как и она, но он хочет ее ближе. Как можно ближе. Насколько она позволит. — Это был хороший выбор, — говорит она еле слышно. — Потрахаться? Она фыркает. — Подобрать тебя, засунуть в машину. — Рад, что ты так считаешь, — пыхтит он, проводя губами по ее лбу. Больше соли. У него может появиться зависимость. От разных привкусов Рей, — Я тоже так думаю. — Не заметила никаких… упомянутых проблем, — замечает она. И смотрит ему в глаза абсолютно удовлетворенная. Он улыбается. — Неа. Твоя волшебная киска исцелила меня. — Ха. Ха. Может, это была откровенность, — приподнимает она бровь, — Я никогда… не была так честна, ни с кем. — Я тоже, — ему не страшно, как могло бы быть, рассказать ей о коммуне и долбаном дядюшке и далеких родителях. Он в безопасности. Она в безопасности с ним. Он говорит ей об этом. — Я тоже чувствую себя спокойно с тобой, — удар сердца, ее глаза скользят по его лицу, — Бен. — Да? — Я богата, — объявляет она. Он смеется, потому что как еще реагировать на такое? — Окей. Богата насколько? — Я не… С тихим вздохом она прячет лицо под его челюстью. Бен понимает — иногда что-то проще сказать не глядя человеку в глаза. — Я не знаю, чем занимался Лендо в молодые годы. Но когда он умер, он оставил мне дохрена денег. Все имущество — магазин, дом, но еще инвестиции и… жирный банковский счет. Очень жирный. — Поздравляю, — он звучит веселым, будто через силу. Или выходит пренебрежительно? Она смотрит на него, снова пожевывая щеку, — Нет, правда, — настаивает он, — Это свобода. — Я продала мастерскую и дом. Слишком много воспоминаний, — он кивает, начинает играть с шелковистыми прядями ее волос, — Потратила деньги, чтобы купить это, — она обводит рукой трейлер, — и отправиться в путь. Мой друг Финн, с которым мы в детстве жили в одной приемной семье, живет в Ванкувере, так что… — Ты решила навестить его, — заканчивает он за нее, когда она замолкает. Рей слабо кивает в подтверждение. — Что ж… хорошо. — Дело в том, — продолжает она, пока пальцы пробегают по его бицепсу, вниз к предплечью, пока не переплетаются с его ладонью, — хочу, чтобы ты поехал со мной. Или… Хочу чтобы ты… Его сердце пропускает удар. Он не может дышать ровно. — Хочешь, чтобы я остался? Еще один кивок. — Поехали в Ванкувер со мной. Я не знаю, что за дела у тебя в Саскатоне… — Ничего, это не важно, — он спешит уверить ее, — Это просто место. Он бы бесспорно предпочел поездку в Ванкувер с Рей просиживанию штанов в гребучем Саскатоне со Сноуком. Это даже не вопрос. — Так… ты согласен? Она выглядит переполненной надеждой, глаза размером с блюдца. Бену кажется, что у него такой же взгляд. — Как пожелаешь, Рей, — говорит он, и слова ощущаются правильными на языке. Он мог бы привыкнуть к этой фразе. Ей нужен второй пилот? Как пожелает. Ей нужен кто-то, кто будет трахать ее жестко? Или нежно? Как пожелает. Ей нужен тот, кто будет иногда командовать? Как пожелает. Ей нужен кто-то, кто посвятит всю жизнь, доказывая, что она заслуживает любви? Как она пожелает. — Хорошо, — ее голос тихий и сонный, глаза закрываются, тело расслабляется, — Как пожелаю. Осторожно он тянется через нее к фонарю, чтобы выключить, а после зарывается в одеяла. И он слышит как тихо, едва различимо — но он навострил уши, слушая их сердцебиения в тишине ночи — она говорит: — Я желаю тебя. — Я рядом.

***

К тому времени, как они просыпаются, уже распогодилось. Они недолго бездельничают в кровати. Бен еще раз доводит ее до оргазма своими пальцами, а после она забирается на него и жестко трахает. Ему нравится смотреть, как ее сладкая грудь подпрыгивает, как она обрушивается на него, сжимая руки на его плечах, наклоняясь для быстрых поцелуев, прежде чем вернуться к работе. Нравится помогать ей, когда она начинает уставать, толкаясь в нее сильно и быстро, пока они оба не вскрикивают. Еще больше беспорядка. Но это хороший беспорядок, долгожданный.

***

Они прибираются, приводят трейлер в порядок, пьют кофе. Рей заносит сломанный генератор внутрь, возможно, ей удастся найти специалиста в магазине Canadian Tire, если нет — что ж, она избавится от него и купит новый. Вид снаружи невероятный, так что она тащит его через пустынную парковку к краю, настаивает, что ему нужно увидеть это. Когда они упираются в перила, он смотрит вниз на отвесный обрыв, а потом вперед. Она следит за его взглядом. Леса центрального Онтарио с выглядывающими из-под снега вечнозелеными кончиками деревьев раскинулись по холмам до самого горизонта. Небо над ними идеально голубого цвета, воздух кристально чист, снег цвета слоновой кости искрится, ослепляя блестящим утренним светом. — Достаточно неплохой пейзаж, — признает он, — Но вид внутри мне нравится больше. Она краснеет и ухмыляется, и они теряют еще немного времени на поцелуи. Чудесным образом двигатель заводится сразу, как только они опускают стабилизирующие домкраты, закрепляют трейлер, надевают цепи противоскольжения на колеса грузовика и забираются внутрь. Она усаживается на пассажирское сидение в абсолютном спокойствии. Готовая отправиться в путешествие с Беном, готовая узнать о нем больше, готовая увидеть мир. Готовая рискнуть с ним, готовая чувствовать себя в безопасности с ним. Готовая оберегать его. Готовая признать, как была одинока, и что теперь это изменилось. Когда он смотрит на нее с улыбкой, он сияет — действительно сияет, все его лицо светится, на щеках появляются ямочки — и кривит бровь. Она широко улыбается в ответ.

***

Радио не ловит, когда Рей включает его и перепрыгивает между станциями. Она пожимает плечами и расслабляется на сидении. Они оба не так напряжены, как были два дня назад пока дышали одним воздухом. Это хорошо. — Расскажи что-нибудь о себе, — говорит она, не волнуясь, чем именно он поделится, но счастливая в своей уверенности, что он сделает это. — Я весьма достойный каллиграф, — признается он с улыбкой. — О. Боже. Мой. За этим стоит целая история. — Так и есть. Бен тратит секунду, чтобы приспособиться к управлению — тормоз, газ, сцепление, дальний свет — и они выезжают, прокладывают путь через глубокий снег. Цепи держатся, колеса крутятся. Он съезжает на шоссе и начинает разгоняться. Дорога перед ними тянется в бесконечность. Но это не та дорога, что была два дня назад. Она изменилась, как и все остальное. Преисполненным надежды. Вот каким он себя ощущает. Он думал, что навсегда потерял это. Но это не так. И еще безопасность. Он чувствует себя в безопасности. Под контролем. Умиротворенным. Теперь у него есть начало чего-то своего. Бену больше не нужно идти по обочине дороги. Они рассказывают друг другу о себе. Снова и снова. Теперь он видит это, словно это была судьба: два жизненных пути случайно пересеклись на безлюдном шоссе. Так много изучить, так много обнаружить. Во веки веков или какой-то кусочек вечности, который они могут урвать для себя. Он смеется, потому что чувствует легкость, сбрасывает груз, а затем смотрит на нее украдкой, видит ее сонную улыбку, голова склонилась на подголовник, пока она слушала его… Она тоже выглядит умиротворенной.