the man, the stallion, and the wind

— Рей? Ты спишь? — слышит она его вопрос, мягкий шепот баритона и едва цепляющее дыхание. В трейлере темно, должно быть он выключил фонарь после того, как она уснула. Кровать после ночи сна и дня валяний пропахла ими, ее собственным ароматом, разбавленным его богатыми нотками. Ей нравится. Нравится, как эта постель и их тела пахнут вместе. И эти тела — ее, покрытое все той же старой потрёпанной пижамой, его в спортивных штанах — соприкасаются от ее затылка до пальцев ног. Его рука гладит ее живот легким движением от таза к рёбрам и обратно. Мягкий ровный ритм. Успокаивающий. Но и волнующий тоже. — Нет, — ее голос больше похож на стон, а не на его шёпот. — Ты не против? — Нет, — отвечает она, задыхаясь. Он проводит губами вдоль ее шеи: — Хочешь большего, сладкая? — Да, — она прижимается к нему спиной, толкаясь задом в его пах, — Черт. Да. Стон, его. Рей чувствует вибрацию спиной. — Вот что ты сделаешь, — говорит он, — подними свою ногу и закинь назад. Положи сверху на мою. Она делает, как сказано, открывая себя его блуждающим пальцам, подползающим к поясу ее леггинсов. — Вот так? — Да, — его рука накрывает лобок на мгновение, тепло и крепко прижимается, а после ищет клитор, — Именно так. Прямого контакта слишком много, слишком резко. Она дергается в его руках. — Тише, — успокаивает он, — тише. Он оставляет чувствительную точку, очерчивает ее складочки. — Блять. Ты вся намокла, сладкая. — Я знаю, — ей нравится, его касание такое легкое, такое дразнящее, и ей уже нравится — Я просто… — Ты просто что? Скажи мне, Рей. — Я хотела… хотела, чтобы ты прикоснулся ко мне, — признаётся она тихонько, — Рядом с тобой я не знала, могу ли дотронуться до тебя. Не знала, захочешь ли ты… — Я хочу, — он погружает в неё один палец, пока большой нежно чертит круги вокруг клитора. Не касается, только дразнит, — Боже, я хочу, — рокочет его голос, выдержка сквозь желание. — Ты можешь коснуться меня, Рей. Где хочешь. Когда хочешь. — Да? — высоко вскрикивает она. Он двигает пальцем, туда и обратно, медленно. Ритмично. Круги на клиторе становятся меньше, он коснётся его в любой момент. Она чувствует это. Все о чем она думает: его скользящий большой палец и то, как Бен бросает ее через край всего одной рукой. Рей словно живет ради этого касания, ради этого момента. — Черт, — ругается он, — Да. И после он возвращает давление так, как нужно; слева, потом сверху, снова слева. Откуда он знает? Секс секта, вспоминает она и давится высоким смешком, попискивая. — Я сейчас… Бен, кажется, я сейчас… — Хорошо, сладкая, — он давит сильнее, прижимая к ней основание ладони, погружая в нее средний палец. Его рука такая большая, он прикасается к ней везде. Этот мужчина может держать ее одной рукой, всю ее. Если этого недостаточно — быть окутанной его теплой массой во власти его талантливых пальцев, — то есть ещё его голос. — Идеально, — бормочет он, — Кончи на моих пальцах, Рей. Кончай для меня. И он получает, что хочет, не то чтобы Рей возражала. Она отдаётся этому, первому за несколько лет оргазму от пальцев кого-то другого. — О, Боже, — выдыхает она. Трепетание зарождается глубоко внутри ее киски, но за секунды распространяется вдоль конечностей, пока не превращает ее в сотрясающуюся бесформенную массу. Она стонет с зажмуренными глазами, сейчас его рука нежнее, помогает ей пройти через это, вырывая парочку заблудших спазмов. Ее голова лежит на его груди. До неё доходит, пока его рука оставляет в покое ее клитор, ласкает влажные губы, заставляя мышцы в ногах и животе самозабвенно дернуться, что они ещё не поцеловались. — Поцелуй, — невнятно и неразборчиво говорит она. Угол неподходящий, он вытягивает свою шею и наклоняет ее голову назад, влажный палец на ее щеке. Их губы соприкасаются, но он напряжен, как и она, так что он отстраняется под ее сонный протестующий стон. Момент спустя он нависает над ней, расположившись между ее ног. — Так то лучше, — говорит он вполголоса, лаская дыханием ее лицо, перед тем как накрыть ее губы своими и поцеловать ее так, как никто и никогда ее не целовал.

***

Бен мог бы потеряться в ее мягких губах, мягких изгибах тела, мягких стонах. Его член так твёрд, что он наполовину ослеп, но этот поцелуй — роскошь, и он позволяет себе потеряться в этой роскоши. Почему бы и нет? Когда в последний раз он позволял себе что-то хоть отдаленно похожее на роскошь? У неё вкус зубной пасты, как и у него, и ее робкий, но любознательный язычок касается его, прежде чем отступить. Он гонится за ней в этом поцелуе. Он бы гнался за ней, как ей хочется. Если она хочет быть преследуемой, если она хочет быть ведомой… если она хочет отдать контроль? Бен мог бы сделать это. Нет никаких навязчивых мыслей о Синаре и Люке, картинки с места преступления не отпечатываются на внутренней стороне его век. Здесь только узкая талия Рей, ее мягкая грудь, легкий изгиб ее боков, ее бёдер — на удивление крепких — прижимающихся к нему. Ее лодыжки скрещены позади него, крепко прижимают его к ее телу. Не то чтобы он собирался куда-то сбежать, но это приятно. Приятно знать, что он там, где она его хочет. Она приподнимает бедра, трется об него. Ему нужно сказать. Он не хочет, но должен. Она была честна с ним, а он с ней. — Я, эм, — он отрывается от неё, но мгновенно отвлекается на ее тяжелое дыхание, то, как ее грудь поднимается и опадает под ним. Нет. Это нужно сказать. — У меня были некоторые… проблемы последнее время… С моим… — Ладно, — у неё перехватывается дыхание, — нам не обязательно… — Я не… Не знал, хотела ли ты. Но если хотела, тебе нужно знать, что я не смогу… у меня не получится… — блять, это унизительно. Бен не может заставить себя произнести это. — Мне с тобой очень хорошо, — говорит она, сгибает ноги, сжимает их, подкручивая бедрами. Ему так хорошо, что он может кончить только от этого. — Ох, — он опускается лбом к ее ключице, подворачивает собственные бедра, толкаясь в нее членом, — Я мог бы… — она целует его в висок, так что он поворачивает голову, всматриваясь в нее. — Сейчас я собираюсь отлизать тебе, Рей. — Ага, — она с энтузиазмом кивает головой, — Отличный план. — Сними свою майку, — командует он, хватаясь за ее леггинсы и белье. Она помогает ему, выгибая спину, он стягивает их по лодыжкам и швыряет через плечо. Рей выпутывается из футболки и остается абсолютно обнаженной. Она… такая красивая. Даже в проникающем снаружи лунном свете, отражающемся от снега. Гибкие руки и ноги, плоский живот, острые косточки бедер, розовато-лиловые соски, набухшие тугими почками. Пошарив в темноте, он находит электрический фонарь и включает его. Отбрасываемое теплое золотистое сияние позволяет оценить ее целиком. Ее прелестная киска расслаблена, мокрая и блестящая, немного покрасневшая от его содействия. Хотя он может сделать ее еще краснее. Бен опускается на локти, заглядывая Рей в глаза. Ее прерывистые вдохи заставляют грудь подпрыгивать, и ему приходится изменить маршрут и взять один из этих упругих сосков в рот. Соль. Слабый след пота на ее коже. И Рей. Вкус Рей. Он выцеловывает дорожку к правой груди, всасывает, пока она не хнычет, другая рука уделяет внимание левой, он не перестает смотреть ей в глаза, после он спускается ниже. Они удерживают взгляд друг друга, пока он приближается к ее подстриженным кудрявым волосам, пока погружает свой язык под капюшон ее клитора, ухмыляется, когда она дергается ему в лицо, пока устремляется ниже в поисках ее входа, пока окунается внутрь, собирая ее влагу на языке и губах. Он приподнимает ее выше, сжимает ее красивый зад — два мягких подтянутых полушария идеально помещаются в его руках — так он может лизать ее пока смотрит прямо в глаза. Она начинает дрожать практически сразу. — О, чеееерт, — выстанывает она. Он мычит в ответ, не останавливаясь. На вкус она резкая, почти пикантная, в то же время сладкая. И ему нравится ее запах, этот вкус, то, как она тянется дрожащей рукой вниз чтобы ухватиться тонкими пальцами за его волосы, тянет каждый раз, когда он проводит языком по клитору. Приподнимаясь для передышки, он хрипит: — Тебе нравится, сладкая? Скажи мне. — Да, — она дотрагивается до его лица, пытается повернуть его голову к своей щелке, — Пожалуйста, Бен. — Хочешь кончить? — Бен, — стонет она. Он подмечает, что она меняет тактику, когда не может вернуть его голову на прежнее место: поднимает бедра вверх, практически толкаясь ему в рот, — Прошу. — Не волнуйся, я с тобой, — он проводит языком от ее щелки к клитору, потом улыбается, — Больше не нужно волноваться, ладно? — Да! — отрывистый короткий крик, задыхающийся, и он поощряет ее, зарываясь в нее глубже, составляет ее карту своим ртом. И, когда кончает, она хнычет и вопит. Ее ноги, переброшенные через его плечи, отчаянно барахтаются в воздухе. Он чувствует дрожь ее тела, упивается чистым соленым нектаром, что сочится из нее. Руки на бедрах крепко удерживают ее, пока афтершоки от оргазма проносятся спазмами через ее ноги. — Твою мать, — выдыхает он, опуская ее на матрас, и вытирает щеки уголком фланелевой простыни, — Это нечто, Рей. Она отвечает неразборчивым мычанием.

***

Рей чувствует себя кучкой сваренной лапши. Абсолютно расслабленной. Он валится на неё сверху, и он такой тяжёлый, но… ей нравится. Ощущения того, как он удерживает ее снизу, придавливает широкой грудью и твёрдым членом пока рассыпает сладкие поцелуи по ее плечу. В конце концов его рот находит путь к ее губам. — Как ты, сладкая? — спрашивает он. — Невероятно, — выдыхает она, — Но… — М? — он бредёт в обратном направлении, к ее груди. Приподнимается, чтобы уткнуться носом в одну из них, прежде чем взять чувствительный сосок в рот. Она позволяет своим глазам закрыться, хватается за его плечи, яркие и цветные искры вспыхивают в темноте, пока он посасывает и облизывает ее. — Хочу чтобы ты меня трахнул. Это возвращает его к ней. — Повтори, — шипит он. Это труднее сделать, глядя ему в глаза. Радужки едва различимы — тонкие янтарные кольца вокруг расширенных зрачков. Он втягивает воздух глубокими вдохами, тёплые выдохи ласкают ее лицо. Рей улыбается ему. — Эй, Бен. Трахни меня… пожалуйста. Она смотрит, как он зажимает себя в кулак, его член твёрд, налит кровью, смазка размазана по блестящей головке. Он как будто удивлён обнаружить себя в таком состоянии. Рей вытягивает шею, усеивая его шею и челюсть поцелуями. — Прошу, — произносит она снова и звучит такой нуждающейся даже для собственных ушей, умоляет его о члене, но ей абсолютно похер. — Защита? — Таблетки, — фыркает она. — Ладно, — говорит он, пристраиваясь ко входу, — Да. Как пожелаешь, Рей.