zu schon um wahr zu sein (#даркбуратино)

Чтобы выжить в этом Великом и Ужасном мире, надо учиться адаптироваться. Адаптироваться ко всему – обстоятельствам, позициям, условиям; учиться ценить чужие принципы и, о боже, даже уважать чужое мнение. К слову, с последним у мужчины как-то априори не заладилось (да вы и сами наверняка уже успели это заметить), он был по натуре своей слишком уж своенравным и упёртым. На всем свете существовало лишь два мнения: его собственное и неправильное, логично, что он всегда поступал лишь так, как подсказывало «чутьё» и непревзойдённое чувство рационализма. Верно, герр был рационалистом до мозга костей, всегда слушал лишь разум, периодически оживляя картинку из прошлого в своём сознании. В том самом прошлом, в гимназии, некогда юный и не обременённый жизненным опытом мальчишка имя-которого-вы-и-без-того-прекрасно-знаете, беззаботно болтал ножками и с открытым ртом засматривался на профессора латыни, стоящего у кафедры и чеканящего правила. Именно тогда Штефан и уловил, что рацио на латыни означает «разум», а рационализм - это метод, согласно которому руководящая сила всех поступков, жизненной философией и основой познания людей является именно разум. К черту эмоции, они излишни, они отвлекают и не дают мыслить здраво, но разум... холодное сердце не подведёт никогда. Разумеется, в силу возраста он ещё не понимал тогда мельчайших деталей и всей тайной сути данного явления, но правило это запомнил, будто Отче наш. Всегда мысли здраво. Не отвлекайся на эмоции. Четко оценивай все за и против. И не хмурься ты так, и без того морщин много! Данным утром понятие рационализма как жизненной философии вновь так некстати (или?..) всплыло в сознании. Интересно, какую рифму можно подобрать к слову «утро», чтобы она оказалась более-менее приличной? Штефан фыркнул, самозабвенно и движениями, доведенными до самого настоящего автоматизма, резкими и точными, продолжил раскладывать собранные давеча бумаг по полочкам. «Это класть сюда» и «ни в коем случае не класть это и это рядом» было заучено до зубовного скрежета, а руки летали над собранием собственных псевдо гербарных сочинений будто испуганные птицы. Раз-два, раз-два, о-о-оп, погодите, пауза, поворот, кивок головой самому себе – быстро, ловко, неуловимо для чужого глаза. И ничто не отвлекло бы его от любимого развлечения, кроме, пожалуй, какого-нибудь интересненького катаклизма. Что-что вы говорите? Земля разверзнется, солнце свалится в пропасть, луна перестанет светить? Не смешите, сие не имеет место быть в нашем мире, однако, нечто меньшее по масштабам, но далеко немаловажное по своему значению – вполне. Хотя, к чему это все, вам ведь наверняка до чертиков интересно, что же на самом деле стало с фрау Бригиттой, почему же она решила полезть не в своё дело и сыграть на эмоциональной слабости ребёнка. Интересно, не так ли? Поехали. Итак, Бригитта, как и все женщины, была чертовски любопытна, а любопытство, как мы с вами знаем на зубок, губит не только кошек. Она частенько замечала как Кассиэль, по привычке, засматривается в окошко, тихонько вздыхает, потирает плечи или бормочет что-то под нос, опуская глаза и не разговаривая в полный тон даже со своими сверстниками. И вот нет бы да выяснить наверняка, нет, ну что вы, эта недалекая женщина решила сразу лезть на рожон со своими дурацкими «предположениями». Даже в органы опеки позвонила, оставив на сервере анонимное сообщение, хоть его все дружно и проигнорировали. Для Штефана она была лишь неприятной занозой в одном месте, но вот тот разговор с юношей стал самой настоящей последней каплей. Мужчина, конечно же, знал обо всем. Всегда был на шаг впереди, так что пара звонков в надлежащие инстанции и... Вам ведь было так интересно, куда она подевалась? Садитесь в такси да поезжайте в Норденд-Вест, Рихард-Вагнер Штрассе 14. Там вы найдёте клинику Святой Марии - прекрасное заведение, находящееся под протекцией католического общества. Лучшие специалисты Германии, новейшее оборудование, герр Дитер Людвиг у руля и палата номер N. Я думаю, вы уже догадались?.. Вот и молодцы. Давайте сохраним этот секрет.