Кровь под софитами

      Ему просто невероятно везло. Он сумел пробраться незамеченным в гримерку артистов. Не иначе, как с Божьей помощью. Восемь наборов мужской одежды висели на вешалках и ясно указывали на то, что он пришёл по адресу. Он затаился среди вещей. Руки, сжимающие бутылку святой воды и осиновый кол, слегка подрагивали.       В коридоре раздались шаги, послышались голоса и смех. Эти твари идут. Вампиры. Настоящие кровопийцы. Он чувствовал их через стены. Трое. Он постарался успокоиться.       В помещение вошли восьмеро. И, как удачно, те трое, кого он определил, как вампиров, были к нему ближе всех. Он открутил пробку с бутылки со святой водой, задержал дыхание и рванул вперёд на пределе своих сил. Блестящая в свете ярких ламп, вода тугой струёй вырвалась из бутылки и хлестанула по лицам троих, что стояли рядом и обернулись на шорох. — Да блин!!! Ну почему опять я?! — Потому что ты у нас дарк-дарк, — заржал тот, кого незадачливый охотник принял за жертву. В один прыжок пересекший комнату, Чан держал его за руку с осиновый колом, занесенную для удара. — What the…?* — неожиданно низким голосом спросил ещё один, утираясь рукавом. — Ликс, покажи поклоннику веснушки, — продолжал веселиться держащий охотника Чан. — А СынМину, видимо, за компанию.       СынМин кисло улыбнулся и пошёл за полотенцем. А охотник недоумением и страхом смотрел на них. Почему не подействовало? Это же святая вода, а они вампиры. Он в отчаянии повернулся к держащему его за руку парню и с ужасом увидел, что радужки его глаз темно-красные, как засохшая кровь. — Но ты же… И укус, он же настоящий… — враз осипшим голосом прошептал парень. — Наглая рожа у него настоящая, — буркнул ЧанБин, вытираясь брошенным ему СынМином полотенцем. — А укус нарисованный. — Ты тоже вампир… — охотник бессильно осел, оставив в руках несколько удивлённого Чана кол. — А с чего ты взял, что я вампир? — Присел около него свежеразоблаченный кровопийца, вертя в руках несостоявшееся орудие убийства. — Так глаза же, — совсем уныло произнёс охотник и шмыгнул носом. — Линзы сними, — не оборачиваясь посоветовал деловито переодеваюшийся МинХо.       Чан пару раз озадаченно моргнул, а затем снова захохотал. — Чудак ты, — немного успокоившись, он аккуратно, кончиком мизинца сдвинул бордовую линзу и показал охотнику свой родной карий цвет глаз. — Так ты не из них? — Воспрял духом парень и вцепился в осиновый кол, пытаясь забрать его обратно. — Тогда у нас, наверное, ещё есть шанс… — Не из кого? — Перебил его Чан. — И на что у нас есть шанс? — Ну, ты же не вампир, как они трое, — уверенно махнул парень в сторону ЧанБина, Феликса и СынМина, которые, вместе с остальными, разошлись по гримерке и последовали примеру МинХо. — А с чего ты взял, что они вампиры? — Допытывался Чан. — Я их… чувствую… — неуверенно пробормотал охотник, снова потеряв свой запал.       Все обернулась и подошли поближе к нему. Восемь пар глаз внимательно смотрели, казалось, прямо в самую душу. — А вот это уже интересно, — тихо произнёс Хан и переглянулся с Чаном.       Внезапно в гримерке погас свет. Через пару секунд он загорелся вновь, ещё трижды коротко моргнул и снова загорелся нормально. — К нам гости, — чуть недовольным голосом сказал МинХо и протянул Чану его одежду. — Завязывай лясы точить и переодевайся.       То, что тот, кого он ещё недавно считал жертвой, схватил свои вещи и переоделся в них из концертного костюма за какие-то секунды, прошло как-то стороной от сознания охотника. Все его мысли были заняты лишь одним — когда погас свет, он увидел, что у них всех, всех восьмерых, глаза в буквальном смысле этого слова горят красным светом. — ХенДжин, свяжи человека. Потом с ним разберёмся, — приказал Чан и недовольно цокнул языком, показав при этом внезапно удлиннившиеся клыки.