Кровь под софитами

      Он сидел в углу гримерки, связанный по рукам и ногам. Во рту был кляп из обрывка плотного хлопкового полотенца, которое ХенДжин порвал легко, словно паутину, и чьей-то банданы. Со все возрастающим недоумением он смотрел, как вампиры, даже не одеваются, нет. Экипируются. Серебряные кресты на шеи и запястья, небольшие амулеты и тотемы, святая вода в тонкостенных стеклянных фиалах, осиновые колья с резными рукоятками, стилеты, инкрустированные костью. Скрытые ножны в рукаве, явные на поясе или бедре. Все это занимало свои, судя по всему, давно продуманные и привычные, места. Четверо читали короткие католические молитвы и осеняли себя крестным знамениями, остальные творили какие-то знаки руками и тоже что-то бормотали. И в то же время то и дело мелькали красные радужки глаз, теперь уже настоящих, а не скрытых цветными линзами. Длинные клыки показывались из-под губ. И здравого смысла во всём происходящем просто не было. Нет, ну вы подумайте, молящиеся вампиры…       Он почувствовал приближение других вампиров буквально за миг до того, как дверь в гримерку слетела с петель. В проёме стояли двое мужчин и женщина. На вид обычные, на улице пройдёшь и не запомнишь. Но сейчас их сила захлестывала все помещение ревущей волной. — Кристофер, ты ли это? Сменил разрез глаз? Я помню тебя ещё немцем, — стоящий посередине мужчина сделал шаг вперёд и окинул помещение насмешливым взглядом. — А твоих шавок стало поменьше. Где же старшенький? — Уджин в отпуске. Отдыхает от вас и от нас, — усмехнулся Чан. — Неужели стал слишком стар? — Язвительность сочилась из слов вампира. — Тысячелетие для нас — не возраст, — лёгкая улыбка не сходила с губ Чана. — Хотя ты этого уже не узнаешь. — Я оторву твою голову и принесу ему на золотом блюде. А затем вырву ему сердце, — прошипела женщина, но осеклась, когда стоящий впереди неё вампир взмахнул рукой. — Кристофера с Феликсом спрашивать бесполезно, но вы двое, — вампир перевёл взгляд на Хана и ХенДжина, стоящих чуть позади Чана. — Питер, Иосиф, скажите, стоило оно того? — Что именно, Валерий? Способность ходить под солнцем? Или право молиться и посещать церковь? А может, ты про возможность есть человеческую еду? — иронично приподнял бровь Хан, но выражение его глаз вдруг стало пустым и холодным, а сам он теперь выглядел старше лет на десять. ХенДжин кивал в такт словам друга. — Нет, я про ту муку, что вы вынесли, чтобы переродиться вот такими вот недовампирами. Без наших чар, без силы и скорости. Но с жаждой. Церковь вас тогда сломала и сделала из вас своих цепных псов. — Мы сами этого хотели. — Чан пожал плечами и неприятно улыбнулся. — А ты сбежал, как трус, едва завидя распятие. — А ты, мальчик? — Валерий повернулся к ЧонИну, стоящему почти у двери. — Самый младший из этой своры, и даже без креста. Должно быть, не смог пройти пытки полностью? И теперь, увидев настоящего вампира в полной силе, дрожишь от страха?       ЧонИн тряхнул руками и с них сорвались ослепительные искры. Они падали на пол, замыкая ловушку. Тройка вломившихся в помещение вампиров оказалась заключена в круг света. Рядом с ЧонИном появились, словно соткались из разбегающихся теней, МинХо, ЧанБин и СынМин. — Твоё самодовольство неоправданно, мальчик, — в тон ему ответил МинХо. — На нас нет крестов потому, что они нам не нужны. Мы старше христианства.       Сияние становилось все ярче, на миг вспыхнуло и вовсе нестерпимо, а затем угасло. На месте вампиров, так опрометчиво ворвавшихся в гримерку, остались лишь три кучки праха. МинХо подошёл поближе, разгреб их и достал оттуда три клыка. Один из них он кинул ЧонИну. — Вот что бывает, когда недооцениваешь древних шаманов.       Ещё два клыка МинХо бросил ЧанБину и СынМину. ЧанБин одобрительно потрепал по голове застенчиво улыбнувшегося ЧонИна. И тут лампы в комнате погасли на пару секунд, затем мигнули пять раз и снова загорелись нормально. — На круг надо минут двадцать, — недовольно проворчал СынМин. — Так что идите, этих пятерых встречайте в коридоре.       Католики вышли за дверь, доставая стилеты и фиалы со святой водой. А шаманы остались готовить очередную смертельную ловушку.       Впереди была долгая ночь.