Нет покоя нечестивым.

— а знаешь… — Лейла недовольным взглядом сверлит висящую на стене фотографию сестры — что меня напрягает? На другой стороне молчание, но даже это молчание звучит как-то заебавшийся. Это бесит ещё больше. — когда мы вместе — она говорит с паузами, пытаясь не сорваться — ты свой телефон ебучий из рук не выпускаешь — попытка не сорваться провалилась — но стоит мне тебе позвонить, как я должна сутки ждать от тебя грёбаного ответа! Теперь надо бороться с желанием выткнуть той самой несчастной фотографии глаз, но она нужна была целой — так орать на неё было проще. — послушай — Маша обречённо выдыхает — меня не было дома, но когда я пришла — сразу позвонила тебе. На самом деле, если речь идёт о Лейле — оправдываться смысла нет никогда. Ибо «у тебя же не ампутированы все четыре конечности!». Но ещё хуже было молчать, поэтому всегда приходилось оправдываться. — Маша, скажи честно, у тебя, блять, нет дома?! Чеканит каждое слово, говорит медленно, но резко и от такой её интонации становится страшно. — есть — в отличии от Саши — Машенька давно привыкла к такому её стилю общения и отвечала настолько спокойно, насколько это вообще было возможно. И наконец со стороны Лейлы послышался побеждённый выдох. — ладно, проехали. Кладя горячую голову на руку и успокоившись, она продолжает — собирай вещи, у тебя есть время до выходных. — что? Удивлённо переспрашивает девушка, нет, манера её сестры не спрашивать, а ставить перед фактом совсем не была чем то новым, но вот само содержание было странным. — собирать вещи куда? — мы едем к бабушке. Только молю — быстрее, ибо если Саша продолжит каждый день выносить мне мозг бесконечными вопросами — я её убью. Голос её звучал настолько обречённо и умоляюще, как будто она сейчас сойдёт с ума. — хихи, Сашенька… Не перегибай там палку, если не хочешь снова активировать обиженного второклассника. — стараюсь. Но если не поторопишься — от этого второклассника здесь не останется ничего. Она даже сейчас названивает. — угу. _____________________________________________ — эй, ты слышал? Саша нехотя приоткрыла сонные глаза, но оставалась неподвижной, пока не желая позволить надоедливым голосам, что беспрестанно влетали в просторную комнату, эхом отражаясь от стен, разбудить её от и без того не самого лучшего сна. «Не работать — это моя работа» на протяжении последних нескольких лет, Саша твёрдо следовала этому, выдуманному ей же, правилу. Но в этот раз — даже её нежелание работать испарилось. Исчезло, когда Лейла, с серьёзным лицом заявила «если поможешь мне с этими документами — выедем по раньше.» Её уставшие глаза только успели снова закрыться, как возбужденные голоса продолжили. — думаешь, это может правдой? Не то чтобы то, о чём они там переговаривались, могло заинтересовать её. Просто нужно было поскорее закрыть долбанную дверь, дабы хотя бы на пару часов вернуться ко сну. Но дальнейшее развитие диалога — заставило её подслушать. — так, директор действительно просто упал? бред. Человек, от чего очень напрягся и нервно улыбался — да он выглядит лет на тридцать. И это заставило Саню прыснуть в кулак. Ага, плюс ещё тридцать. Старик давно не молод, каким бы он там не был сильным — скоро сама жизнь — заставит его зачахнуть. И она ни секунды не будет сожалеть об этом, никто не будет. Наконец, дверь с характерным скрипом открылась, заставив обоих собеседников вздрогнуть. Вздрогнуть дважды, сначала из-за двери, а сразу после — от вида из неё выходящего. И их наполненные жалостью и непониманием, как такое вообще может работать здесь взгляды — заставили Саню пожалеть о том, что решилась выйти и вспомнить — она давно забыла, как разговаривать с людьми, а может, не знала никогда. Конечно, сколько она не появлялась здесь? Из всего состава, помимо сестры она знала парочку человек. Встав в ступор, она готова была закричать и с хлопком закрыть дверь обратно, спрятавшись, на этот раз — за вполне материальной, не выдуманной ей же стеной. Но ситуацию спасла нервно двигающаяся в их сторону Милла /Милла — работает на отца, следит за порядком во всём здании, дружески издевается над Саней. Рост 178см/ — КАКОГО ХУЯ ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! привычно агрессивным тоном, она с верху вниз прожигала дыру в и без того стоявшей на грани срыва Сане, с неистовой силой сжимая в руках чёрную папку. Но сейчас, не смотря на свой угрожающий вид, в глазах Саши она выглядела как единственное спасение, что из милосердия или из жалости — послал ей сам господь. В конце концов преодолев это расстояние, она встала вплотную к нервно улыбающемуся алкоголику. — В КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА. ЖИВО взгляд её, даже для её строгой натуры был слишком разъяренный и серьёзный. Но пугал совсем не он. Пугало содержание её слов. — к-куда?.. про-прости? Саша, до последнего не веря своим же ушам, даже будучи уверенной, что не пила последние пару дней, спросила — я дважды не повторяю. Милла только окинула её последним неодобрительным взглядом и прошла мимо, грубо толкая в плечо. _____________________________________________ — не могу даже в базе эту припадочную найти. Сильно заинтересовавшись подобным сотрудником, два собеседника никак не могли унять своё любопытство. — а знаешь… На начальницу на мою похожа. Сотрудник прижал руку к подбородку в раздумьях. — ей бы очки, да цвет глаз другой… Одно лицо. Он выпрямился и недовольно сморщился — тц, а нам родственников не даёт тащить. _____________________________________________ Саша долго обрабатывала данный ей недавно приказ, борясь с порывами неоднозначных эмоций. Страшно. Лейла не отвечала, линия занята. Ситуация от этого сильно усугублялась, сейчас, больше всего хотелось, чтобы она была здесь. Чтобы своим умением принимать самые верные и рациональные решения — спасла Сашу от участи делать это самостоятельно. Но спустя несколько десятков провальных попыток, Саня сдаётся, дрожащими руками убирая телефон в карман. С кем же, блять, ты можешь разговаривать в такой важный момент? Постояв ещё пару минут и убедившись, что перезванивать ей никто не собирается, она медленными, неохотными шагами поплелась к лифту. Она бы ни за что не побежала. Не ради него. Даже если бы он был мёртв. Вообще у директора был свой собственный лифт, используемый только им или доступный по специальному приглашению, благо — Милла вручила ей один из таких. Ибо если бы ей пришлось использовать лестницу — её истощённый труп нашли бы на пол пути к кабинету. Наконец, подойдя к железному ящику — она приостановилась. Обычно рядом с этой штукой стоял один охранник, сегодня — их было четверо. И это не могло не заставить красноглазую насторожиться. И на милю секунды, задуматься о ином пути. Но с ужасом вспомнив колличество этажей — она всё же предпочла пройти через охрану. Неуверенно преодолев порог ящика и выбрав нужную кнопку, она с нетерпением наблюдала за плавно закрывающиеся дверью. Это был пиздецки огромный ящик, но даже будучи в нём совсем одной — Саша быстро начала ощущать давящее на её хрупкое тело пространство. Слишком много раз она оказывалась здесь загнанной в угол, без возможности спрятаться от прожигающего анализа всех её недостатков. Этажи, один за другим, как назло, мелькали слишком быстро, не оставляя времени даже на то, чтобы привести в порядок разбросанные мысли или хотя бы привыкнуть к новым? ощущениям. На мгновение ей показалось, что всё происходящее не имеет никакого отношения с реальностью. Голова поплыла и ноги начали потихоньку трястись, умоляя хозяина развернуться в обратную сторону и в ужасе свернуться на своём старом, родном матрасе. И на самом деле, ей хотелось бы верить, что это всё — всего лишь не самый лучший сон. Но увы, резко ударивший в глаза, тёплый, солнечный свет, беспрестанно льющийся из огромных, панорамных окон и заставляющий щуриться, явно говорил об обратном. Она уже успела забыть, какого здесь, наверху. Что воздух здесь чистый, свежий, живой и дышат им тоже живые, а не гниющие и просто страдательно существующие создания. Воздух этот, не идущий даже в сравнение с резким, переработанным запахом лаборатории, что за несколько последних лет смог стать для неё роднее, привычнее и даже приятнее всего на свете, или не самый здоровый кислород в её затхлой, изолированной комнате — будто делал лёгкие шире, насильно заставляя вдыхать глубже, а выдыхать медленнее. Дышать здесь было проще. Отсюда были слышны людские голоса, иногда говорящие что то на повышенных тонах. И вот от них больше всего хотелось убежать, их она боялась, ибо в каждом из них — слышала и даже видела неимоверной силы угрозу. Потому что забыла, что люди могут говорить друг с другом, не только ради того, чтобы плеваться в друг друга скопившейся ненавистью и выискивать чужие недостатки. И Саша вздрогнула. После столь долгого пребывания в суровой, мрачной атмосфере лаборатории весь этот шум казался ей до ужаса непривычным и до чёртиков пугающим. Она только сильнее сгорбилась в своей безразмерной куртке, не поднимая глаз и с неприступным выражением лица, вышла из лифта. Трое охранников, теперь уже у кабинета, напряглись при её приближении, но стоявшая там же Милла тут же успокаивающе кивнула ей. — эй, коротышка, ты потратила кучу времени, добираясь сюда. Очень хотелось наконец велеть ей и её перепадам настроения отъебаться, но времени на издёвки у них не было, Саше нужна была хоть какая то информация. — какого здесь происходит? Он- Но шпала только сделала резкое движение, заставившее Саню прекратить любые вопросы. — всё внутри. Иди. Она резко толкнула её к двери, одарив чем то вроде ободряющей улыбкой или обещанием выпотрошить, если будет плохо себя вести. Возможно оба, кто знает. Она хотела взять хотя бы несколько мгновений на то, чтобы прийти в себя. Но вместо этого она бессознательно рванулась к двери кабинета, совершенно забыв себя и все приличия. Она даже не постучала, а просто распахнула дверь, как будто ожидала, что она будет сопротивляться её входу. Она с грохотом открылась, почти поразив Саню своей внезапностью. Заставив сглотнуть скопившееся в районе грудной клетки ком Её глаза судорожно метались по комнате. Дыхание было сбито. — С-сэр? Но сердце, казалось, остановилось. Ноги подкосились, а глаза стали настолько большими, будто занимали большую часть лица. Сидящий за стопкой документов, аккуратно перебирая их длинными пальцами и недовольным взглядом смотрящий на каждый из них — это был не отец. Это был Лукас. Расположившись на огромном, кожаном кресле отца, он выглядел настолько уверенно и непринужденно, будто оно принадлежало ему. /И оно принадлежало, вспомнила Саша/ Припадочная застыла в недоумении. И Лукас посмотрел в ответ, но куда более расчётливо и спокойно. Его взгляд быстро пробежался по виду сестры, цепляясь за каждую мелочь и с каждым мгновением, он становился всё более печальным и жалостным. Саша тут же вспомнила о своих растрёпанных волосах, не завязанных шнурках, на и без того не лучших ботинках и конечно, бинтах, неровно покрывающих каждую толику её тела. Чёрт. Сам же Лукас — выглядел безупречно. Похож на отца, даже больше, чем раньше. — привет. Бросил он ровным, абсолютно бесстрастным голосом, так, словно они разговаривали вчера. Саша выпалила какой-то неразборчивый звук. смесь всех её вопросов, пытающихся вылезти из неё сразу и испуганного нытья, потому что это было чуть ли не последнее, с чем она была готова иметь дело. Она попыталась скрыть это кашлем. — ты… Вернулся. Наконец начала низкорослая, задыхаясь от простых слогов. Лукас выглядел совершенно не впечатлённым — очевидно. Саша уже облажалась. Все ночи, которые она провела в раздумьях о воссоединении, о бесчисленных вопросах, что копилось в её голове все эти два года и о том, как она все исправит… Она не могла вспомнить ничего. Чувствуя себя глупо, медленно и чертовски бесполезно — что случилось с… В голове возникло множество ругательств, которые она привыкла использовать, но она вовремя опомниалсь — где отец? — Наш отец… — умер? Не осознанно, словно потеряв себя, она осмелилась перебить брата. Выражение лица Лукаса наконец изменилось, выглядя чуть более воодушевлённым. — хаха, как… Гуманно с твоей стороны. Он улыбнулся и изогнул бровь. Не то чтобы он собирался обвинять сестру в чём то. Не после того, что делал этот ублюдок. — он нездоров. Думаю, он стареет. Я займу его место теперь. Последние он произнёс с не скрытой гордостью и самодовольством. — да, конечно. Она знала что этот день рано или поздно наступит. Для управления могущественной империей их отца, ему нужен достойный наследник и это точно была не Саша. И если Лукас подумал, что сестра могла претендовать на что то — она могла его успокоить. Если кто то и захочет ему помешать — это Лейла. Они оба были идеальны. Благодаря годам тщательного обучения и уникального умения отца стирать после себя все личностные качества и оставлять лишь отточенные под любые обстоятельства, хладнокровные умы. Отец сделал их такими, какими хотел видеть и это то, что Саша никогда ему не простит. Но они были теми, кто выдержал это давление, не позволив себе сломаться. Став жёстче и холоднее. Сделав то, чего не смогла она. — из-за моего отсутствия. — из этих неприятных воспоминаний её выбил голос брата, что снова перевёл взгляд с неё на огромную стопку бумаг. — мне нужно как можно быстрее вникнуть во все текущие дела. Он снова посмотрел на сестру — назначаю тебя на должность секретаря. Мне нужны отчёты о каждом шагом компании за последние пару лет. — Э… это заставило её поперхнуться воздухом. Она была уверенна: Лукас здесь — чтобы восстановить иерархию отца и лишний раз убедиться, что его бесполезная старшая сестра, не собирается путаться у него под ногами. Девушка определённо не ожидала, что этот разговор перетечёт в подобное повышение. — как бы тебе сказать… Она нервно потёрла глаза, осознав, что брата действительно не было очень долго, долго достаточно, чтобы не видеть её позора и последующего за ним понижения на самые низкие уровни, а затем превращение её в собственность долбанной компании. Лукас явно не осознавал, насколько низко пала его сестра. — я не самый нужный тебе человек. всё, к чему я сама имела доступ в твоё отсутствие — моя старая лаборатория. Так что- — да, я прочёл твоё дело. Невозмутимо прервал её брат. Аккуратно выбирая папку и кладя её перед собой. Даже в перевёрнутом виде Саша могла разобрать своё имя, покрытое жёлтыми и красными предупреждениями от компании. — и я могу с уверенностью сказать, что учитывая твой вклад в развитие компании — твоё присутвте здесь по прежнему может остаться незамеченным. И Саша не могла подумать, что это может заставить её так гореть из-за собственного стыда. Он не понял. Её отправили в лаборатории и нижние этажи не для того, чтобы она «внесла свой вклад». Хотя она, вероятно, могла. Просто отцу надоело смотреть на неё, но он также не мог выпустить её из-под своего контроля. Поэтому единственное неповиновение, на которое она была способна — это быть настолько ужасной в своей работе, насколько могла, бесконечно ухудшая рейтинги компании. — да, отец был прав, я бесполезна, всегда была. Так что, знаешь, если ты просто выпрешь меня отсюда к чертям собачьим — у тебя уже будет больше яиц, чем у него когда-либо. В ахуе, от собственных изречений, она тут же почувствовала неприятное головокружение. Блять. Неужели она действительно вздумала перечить ему? Настолько её задел факт двухлетнего отсутствия и уверенность в том, что он может просто появиться и вести себя так, будто ничего не было? Лукас встал, расправив своё долговязое, широкоплечие тело. И Саша испуганно сжалась, очевидно забыв о их колоссальной разнице в росте. Мало того, она хорошо помнила, что встав на носочки и подняв руку, она спокойно могла погладить его по голове, но сейчас, ей пришлось полностью задрать голову, чтобы просто поддерживать с ним зрительный контакт. Он стал выше отца, намного. И черта эта неприятно усилилась, когда он обошёл стол и встал вплотную к ней. Лицо его стало холодной маской — я уже сказал тебе, что мне нужно. Ты уверена, что у тебя есть возражения? -с-слушай, я-я правда сама н-ничего не знаю, Ли оказала бы тебе куда большую поддержку. Сжавшись сильнее, сопротивляясь желанию убежать и закричать о помощи, она делала всё, лишь бы не встретиться с ним взглядом, боясь заплакать от страха. — тц, с ней невозможно работать. Я не собираюсь бесконечно спорить с ней на счёт каждой мелочи. Он вновь выпрямился и плавно вернулся на своё место. — ты не задаёшь вопросов и делаешь то, что говорят, так проще. Лукас выложил на край стола огромную гору бумаг. — они нужны мне от тебя к завтрашнему утру. Возьми соседний кабинет. Не став больше ждать какой либо реакции, он спокойно окунулся в работу. Обречённо вздохнув и поняв, что сопротивляться смысла нет — Саня с горем пополам подняла бумаги, которые были настолько тяжёлые, что заставили её прогнуться и направилась к выходу. — если попробуешь опоздать или напиться, я сломаю тебе колени! Непринужденно бросили ей, перед тем, как она успела скрыться за дверью. _____________________________________________ — я думала ты не вернёшься… обречённо выдала Лейла, прибежавшая сюда после истеричного звонка от сестры, с рассказом о том, как плохо с ней поступили. Она незаметно поморщилась вспоминая это долгое бессвязное нытьё. «-он даже не сказал ничегооооо, предстааавляешь??! Он дал мне какие то бумажки, ааааа, он злой!!!» — я не был уверен, что есть к кому. — равнодушно пожимая плечами и откидываясь на спинку стула, он невозмутимо смотрит на сестру и эта надменность бесит, заставляет думать о том, как бы смыть с лица это самодовольное выражение. — в любом случае… Изо всех сил пытаясь сдержать себя в руках, она продолжала — где Саша? Я заберу её. — работает. — она не умеет — смотря кто командует. Напряжённая тишина, кажется, неприлично затянулась, но говорить не хотелось. Определённо, мыслей и их изложений накопилось немало, но озвучивать их никто не собирался — слишком бессмысленно и времязатратно. И в этих выводах они были очень схожи. Всегда слишком занятые, слишком продуманные и пунктуальные чтобы тратить расписанное поминутно время на глупые разговоры. Разговаривать можно было только с Саней, вот у неё время было абсолютно вне каких-то графиков. — в любом случае. девушка раздражённо поправляет очки и выпрямляется — мы скоро уезжаем, и я не собираюсь перестраивать планы из-за твоего возвращения. — куда? Ничуть не изменившись в лице, Лукас опустил взгляд в бумагу, дабы показать максимальную незаинтересованность. — пора навестить бабушку. Терпение подходит к концу. Последние, что в этой жизни привыкла делать Лейла — это отчитываться перед кем то за свои действия. И начать этим заниматься — очевидно не входило в её дальнейшее планы. — цель? Будто пытаясь довести девушку до срыва, сыпал он бессмысленными вопросами. — тебя это ебать не должно. Таки выйдя из себя, Лейла будто попыталась указать ему на его отстранённость ко всему, что сейчас происходит. — ты теперь на меня работаешь. Лукас ядовито оскалился, упиваясь полученной властью. — Не скажешь ты, заставлю Саню или уволю тебя. — возникли проблемы. Надо оторваться от города. — так и знал. В любом случае, ближайшие несколько часов, Саше придётся провести здесь. Потом, делайте что хотите. — больно мне нужно твоё разрешение. Если мы задержимся хотя бы на день — я передам Сане, чтобы названивала она каждую минуту со своим нетьём — ТЕБЕ Лейла вышла, громко хлопнув дверью и гневными шагами направилась на поиски косячевших сотрудников — надо было сорвать злость. _____________________________________________ Спустя семь часов непрерывной работы, Саша сильно сожалела о том, что её глаза вообще могли что то чувствовать. Ибо сейчас, она была уверенна что ей удалось посадить своё зрение ещё ниже, чем оно уже было. И только когда листы перед ней стали чем то абсолютно не читаемым — она осмелилась сделать небольшой перерыв, подняв голову из бумаг и сделав несколько глубоких вдохов. Кинув краткий взор на стопку документов, с крохотной надеждой, что она смогла хотя бы не много сдвинуться с места — она была близка к тому, чтобы заплакать. Нет, стопка по прежнему выглядела так, как будто к ней никто не прикасался. Очевидно — она проведёт здесь всю ночь Она положила голову на руки, издав низкий, хриплый стон, что постепенно превращался в ряд страшных проклятий. Адресованных в основном её любимому брату. Не было ни шанска на то, что она сможет отпроситься на ночь — Лукас почти не спал и часто забывал, что сон необходим для остальных. И она не была достаточно смелой, чтобы уйти. Ситуацию с горем пополам спасало лишь то, что заполнение этих долбанных файлов — на самом деле, было далеко не самым скучным занятием. Если быть честной — «скучной» её жизнь стала как раз после того, как её отрезали от проектов, исследований и любой другой деятельности компании помимо лаборатории. Ибо то, что здесь происходило было чем то поистине завораживающим. Да, самое интересное, над чем работал их отец — обычно было чем то из ряда вон выходящим, слишком жестоким и попросту неприемлемым и именно по этим причинам — не выставлялась на публику. Но даже те вещи, которые были доступны, не были чем то отстающим. И Саша вздрогнула, на мгновение погрузившись в свои не самые приятные воспоминания и решила как можно скорее вернуться к работе, дабы не убить себя собственными мыслями. И в борьбе с этими самыми мыслями ей снова помогает Милла, резко вошедшая в комнату так, будто это была её собственная квартира. — и что ты здесь до сих пор делаешь? Спросила Саша так, словно действительно имела право задавать кому то вопросы. И немного обиженная тем, что ей пришлось сильно вытянуть голову, чтобы Милла вообще смогла её увидеть. -двойная смена. Так будет, пока мы не наладим мы некоторые вопросы. И Саше пришлось в буквальном смысле прикусить язык, дабы не начать расспрашивать её о происходящем — так или иначе. Мне сказали принести тебе еды. Она швырнула на стол весьма знакомый бумажный пакет. — ты ведь всё ещё питаешься в том баре? Припадочная только в шоковом состоянии переводила взгляд с девушки на пакет, четно пытаясь вспомнить русские буквы. — у-угу. — ну вот и отлично. Дверь поспешно хлопнула и девушка скрылась за ней. Саша медленно развернула пакет и обрадовалась ещё больше, когда заметила на дне спрятанные банки монстра, с надписью «соболезную» на одной из них. — Настя! Благослови тебя господь! Она обнимала пакет и радостно улыбалась. — он помниииит _____________________________________________ Что то яростно гудело над ухом. Гудело и сильно мешало продолжению безмятежного и действительно необходимого процесса сна. — а! Бля! Я не сплю. Саша встрепенулась, резко, даже болезненно подняв голову и судорожно искала источник звука. Телефон… Немного успокоившись, она нажала на кнопку ответа. — Да? — Произнесла неуверенно. Она не знала, какая это уже попытка дозвониться до неё… — «да, господин» поправил Лукас. — Сейчас семь утра, у тебя всё готово? Голос грубый и чем то как всегда раздражённый. И Саша со страхом подняла взгляд на проделанную работу и спокойно выдохнула, когда поняла что на столе лежит один лишь последний лист. — только что закончила. Устало, но всё равно гордо объявила она, радуясь тому, что ей не придётся кормить брата глупыми оправданиями. — принеси. Рявкнул он, немедленно бросив трубку. Никакого «спасибо» не прозвучало и это весьма расстраивало, но было слишком привычно, чтобы жаловаться. — вот. С глухим хлопком документы оказались на столе, готовые к осмотру. — ты уверена, что заполнила их все? Лукас невозмутимо подвинул листы ближе, тут же начиная листать их. — д-да. Чёрт. И сейчас ей на самом деле захотелось выхватить всё из его рук и повторно пересмотреть, не пропустила ли она что нибудь. Отлично, теперь можно надеяться, что она сможет выпросить хотя бы час сна, перед тем, как сюда придёт Лейла и попросит собираться. Но ничего не последовало. Блять. Её действительно было так легко не заметить? -эм… Я ещё нужна или.? — останься здесь, на случай если у меня возникнут вопросы. Он внимательно смотрел вниз. — только сядь, пока не упала — он неглядя указал на кушетку в углу кабинета. — выглядишь жалко. Обречённо выдохнув и медленными шагами дойдя до кушетки, Саша послушно села, наконец достав телефон, хотя она не была уверена, что чтение — сейчас является чем то возможным. И через пару минут тишины — она благополучно уснула. _____________________________________________ — что значит «никто не знает»?! В и без того в не лучшем состоянии Лейла что есть сил кричала на несчастного подчинённого. — как он мог просто упасть? Она не унималась. — Вы вообще представляйте о ком вы, блять, говорите? — госпожа, мы делаем всё, что в наших силах, чтобы разобраться с этим. Явно не слишком уверенный сотрудник, четно пытался её успокоить. — но мы просто не можем послать туда людей, там, вероятнее всего что то опасное для жизни… Ваш многоуважаемый отец, стал единственным выжившим в той зоне. — так блять снарядите их всем необходимым чтобы выжить! — никто не пойдет добровольно, мисс. Лейла трясётся и чуть ли не крови втыкает длинные ногти в собственную кожу. Она действительно не могла поверить, что вокруг неё на самом деле столько сука имбецилов. Она снимает очки и быстро топает ногами по полу. — сууука… Впервые за долгое время она чувствовала себя реально вымотанной. Нет, это было слишком мягко. Скорее — раздавленной, сломанной, разбитой, подавленной, уставшей, истощённой и попросту отчаявшейся. Даже она время от времени уставала от всего, что камнем покоилось на её не таких уж и сильных плечах. Чтобы не происходило — она привыкла брать всю ответственность на себя, принимать рациональные решения и самостоятельно вытягивать себя даже из самых хуёвых ситуаций, параллельно вытаскивая из них и свою абсолютно безответственную сестру, а иногда обеих. Чтобы там не вытворял с ней их ублюдочный папаша — она оставалась человеком. Любые моральные и физические ресурсы которого — оставались ограниченными. Как бы сильно ей не хотелось, она просто не могла взять на себя всё, ибо если она попробует — вероятнее всего, просто сойдёт с ума уже в ближайшее время. «Твои бесконечные нервы — тебя в конце концов убьют» всю жизнь твердила сестра, и подобные её советы очень хотелось запихнуть ей по самые гланды, дабы заставить наконец заткнуться. Хотя, если порыться где то глубоко внутри себя, она понимала — это правда. Но прежде всего она понимала другое — выбора у неё никакого больше нет. И она наслаждалась своей независимостью. Своим ошеломляющим успехом, в столь юные годы. Она ни в ком и ни в чём не нуждалась — помимо себя собой. И это того стоило. Определённо. Но вот сейчас было ясно — продолжать она просто больше не может. И если честно — не очень то и хочет. И поэтому она благодарна самой себе за идею уехать отсюда нахуй. Похуй и на отца, и на сотрудников имбицилов, и на придурка этого переростка — дважды похуй. Приехал — вот пусть он весь накопившейся мусор и разгребает. Больше это не её проблема. После того, сколько она сделала — она имела полное право на отдых, десятичасовой сон и многочисленные бессмысленные хобби. Осталось только забрать Саню. _____________________________________________ — так значит, отец изменил структуру — Лукас прервал себя на полу слове, с досадой обнаружив, что слушать его здесь — никто не может. — ясно… Он спокойно подошёл к уже сжавшейся на диване сестре и снял с себя пиджак, способный покрыть большую часть её тела. — а знаешь… Даже не открыв глаза, бормотала сквозь сон Саша — мы к бабушке поедем. Она ненадолго замолчала — было бы здорово, если бы ты тоже приехал… Это было забавно. В отличии от Лейлы, Саша кажется мечтала о том, чтобы он был там с ними, разговаривая об этом с лёгкой улыбкой, даже во сне. - я учту. - выдержав небольшую паузу шепчет Лукас в ответ. - обязательно учту. _____________________________________________ — можно было и побыстрее. Лейла, с сведёнными к переносице бровями, наблюдала за не слишком то торопящейся Машей, что везла за собой два внушительных чемодана. И ярко улыбалась. — можно было и позвонить пораньше. До непозволительного смело вторит ей сестра. — я бы на твоём месте не стала… Из окна переднего сидения показалась испуганная Саша, укутанная в огромный пиджак — она сегодня чёт не слишком радостная. Она указала на Лейлу так, как будто это было незаметно и прошептала — с утра кричит. — Саш… Лейла же просто с какой то жалостью выдохнула — то, что я попросила тебя ускориться, когда ты в панике искала свою игрушку, которая была у тебя в руках, ещё не значит, что я кричала. — он не игрушка! Саша кинула на сестру очень-очень недовольный взгляд, крепче сжав сиреневое тельце. — как скажешь… Наконец загрузив в машину сначала чемоданы, потом себя, они тронулись. Дорога до бабушки была не то чтобы очень далёкой, но и не самой быстрой. Особенно если уживаться в одной машине приходилось не вникающему шизофренику, даме, что не умела контролировать гнев и бесконечно выёбываюшимуся распиздяю. Шансов на то, что всё пройдёт мирно, и кому то не придётся быть выброшенным из машины на половине пути — были крайне малы, но всё же были, что уже нихуёво так обнадёживало. И первые полчаса поездка протекала действительно прекрасно. Теплый весенний день, лёгким ветерком проникал в приоткрытые окна, одаряя лица приятной волной, постепенно приходящие в новую, более цветастую форму леса и идеально ровная трасса, с нарисованными на ней белыми полосками. Снега уже почти не было — и это не могло не радовать. Никто из присутствующих зиму особо не жаловал, тихо ненавидя каждый холодный день и буквально поминутно высчитывая время до долгожданной весны. Небо, как ни странно — было абсолютно безоблачным, позволяя не навящевым, ещё совсем маленьким и слабым лучам только только вышедшего солнца, согревать землю и уродов, которых она не по своей воле вынуждена носить. Трасса казалась бесконечной, конца её было не видно, и от этого складывалось ощущение, будто едут они куда то в никуда, куда-то, где совсем пусто, где нет ничего кроме тишины леса и тех самых весенних лучей. Но вот только конец этот никак не приближался, а трасса будто продолжала расти и извиваться, подобно быстро двигающиеся змее, что несла их прямо к месту назначения, ну, либо, в то самое «никуда» — кто её знает. Но был кто-то, кто действительно знал, и знающим этим — была бедная Лейла, что не могла оторвать руки от руля, но к сожалению, могла взгляд и предпочла посмотреть в зеркальце, а точнее — на заднее сиденье. И к ещё большему сожалению — на сиденье этом, сидела Машенька, которая, к сожалению — безотрывно пялилась в экран своего телефона. Чем, к сожалению, вызвала злость Лейлы. — Маша. Лейла, очевидно настроенная высказывать претензии, не смотря на дорогу, прожигала сестру взглядом — если ты блять сейчас же не уберёшь свой долбанный телефон… Я клянусь, через минуту он окажется вне этой машины. Возможно, вместе с тобой. — я общаюсь… Несмотря на жалкую попытку возразить, она поспешно убирает сенсорное устройство, дабы не подливать масла в и без того достачно яркий, всеразрушающий огонь очкастой. На самом деле, если бы она захотела, могла бы сыграть роль некой язвы, делающей всё назло, будто пытаясь довести до конфликта. Но… Но нет. Просто нет. Не захотелось. Что то внутри неё до сих пор не давало ей жить спокойно. Её новые, (да и старые вообще то тоже) — знакомые, не выходили из головы. Чувство некой тревоги и, что было ещё страшнее — полного незнания того, что происходит вокруг неё, сильно мешало мыслить хоть о чём то другом. Разумеется, её заботливые родители стали первыми, кто заметил это, сразу начав сыпать её бесчисленными и, по большому счёту — весьма бессмысленными вопросами. Бессмысленности, им придавал факт того, что ответов на них — у неё не было, ибо объяснить то, что творится в её голове — сейчас не казалось чем то возможным. Но, у всего есть хорошие стороны, по крайней мере, из-за этого весьма плачевного её состояния — никто больше не промывал ей мозг ни свадьбой, ни её учёбой, ни, что было особенно приятно — Ашотом. Потому что он — последние, о чём она бы хотела, или хотя бы могла вести беседы. У Маши были свои надежды, амбиции и планы на эту поездку и портить себе и кому то настроение — в них не входило от слова совсем. — с кем? Лейла спросила, уже намного более спокойно, приятно удивлённая столь послушным жестом сестры. Этот вопрос совсем не был чем то отвлечённым, ибо то, что ей довелось узнать буквально несколько дней назад — заставило её и без того повышенные сверх меры инстинкты защиты взлететь ещё выше. — с другом. Машенька старалась не вдаваться в подробности. — как долго ты его знаешь? Уже с очевидным любопытством, Лейла сводить разговор на нет явно не собиралась. — мм, не слишком. Маша делает какую то очень фальшивую паузу в речи, пытаясь сделать вид, что пытается вспомнить, хотя казалось, она и так прекрасно это знала. — может, несколько месяцев «Это же не он?» Очень, ну просто очень сильно хотелось спросить Лейле, но позволить себе настолько влезть в личные границы, она пока не решалась. — тебе не стоит доверять едва знакомым людям. Произнесла так, словно она была её матерью. Но выбора у неё просто не было: если лишний раз не напомнить этим двоим о самых очевидных правилах безопасности и самосохранения — у неё в одно мгновение станет на парочку нерадивых родственничков меньше. И это, наверное, не самое лучшее с чем она могла столкнуться. — пфаха, как это всё-таки очаровательно с твоей стороны. — наконец-то повеселев и немного оживившись подмечает Машенька. — не стоит так нервничать, я не Саша, у меня всё под контролем. — не сомневаюсь… Действительно, слышать подобные изречения из уст маши — было намного, намного более примемлимо и разумно. — но будь осторожна. — буду. ---а тебе прямо неймётся? --- Лейла слегка вздрагивает, когда в голове раздаётся омерзительный, пропитанный какой то издёвкой голос. Что с насмешкой паразитировал весь её разум. --- ты кажется спала — немного помолчав, девушка отводит взгляд в сторону сидящей рядом сестры и недовольно скалится — так вот спи, блять, дальше--- --- если будешь слишком много говорить… Лишь ещё больше развеселившись, должно быть из-за понимания, что «на пустом месте» накинуться на неё у сестры явно не получится. --- она поймёт, о ком ты и начнёт спрашивать--- ---заткнись--- ---пфф, а я ведь и не говорю ничего--- так она сказала, и решив не доводить сестру — прекратила. По-новой погрузившись в сон. — скучно… Лишившись теперь возможности хотя бы втыкать в телефон, Маша вздыхает, запрокидывая ногу на ногу. — давайте сыграем во что нибудь. Саша там не спит? Лейла с презрением смотрит на мирно сопящую сестру и не долго думая — сильно бьёт её по плечу. Гордо скалясь. И под непонимающие возгласы, явно не ожидавшего подобного алкоголика выдаёт — уже нет. -… Ладно, тогда. Машенька с опаской наблюдала за происходящей картиной и робко продолжила — в города? — может лучше в овощи? Саша Недовольно потирала ушибленную руку, параллельно хмурясь на ударившего её обидчика — а то географ из меня так себе. — овоща мне здесь и одного хватает… Лейла раздражённо цыкет, наблюдая образовавшейся перед ними ряд машин, двигающаяся медленно настолько, что казалось обойти его пешком, будет самым быстрым решением, но, к сожалению — не самым адекватным. — и харош тут драму разводить, тебе не настолько больно. — ну конечно, тебе ведь лучше знать, что я, блять, чувствую — красноглазая чуть ли не шипит. Чем вызывает лишь большее возмущение очкастой. — ох, ну знаешь… Твой внутренний ребенок уже начинает выбешива- — тогда я начну! Чуть ли не прокричав это, в попытке остановить начинающейся скандал, Машенька начала — Арарат… Как обычно, если Маша начинала, то всегда с города, в честь которого был назван её младший брат. — Тамбов. с трудом взяв себя в руки, продолжила Лейла. — Воронеж блять… Всё ещё обиженно подхватила Саша — давай другой, я Армянских на «ж» не помню… — а чё не армянский никак? Очкастая спросила. — а я других на «в» вроде не знаю… Как-то грустно прозвучала Саша. --арх… По новой, теперь начну я. Екатеринбург — Гюври. — и… Иран? — это страна, Саша… Лейла с жалостью выдыхает. — ммм, тогда… Иркутск. — уже лучше. Крева — Агарак — Карпинск — Киев — Владивосток — Курама — нет такого города! Очкастая резко поворачивает руль. — есть! Предпочтя поспорить, вместо того, чтобы в очередной раз сказать что городов она больше не знает, Саша немного отлетает в сторону от резкого движения. — нет! А теперь выходите, у нас бензин скоро закончится! Лейла хлопает дверью и направляется в крохотный магазинчик, располагающийся напротив столбиков с разноцветными проводами для заправки. Когда они ехали заправляться, Саша каждый раз выглядывала из окна и требовала, что бы Ли выбрала красный, и обижалась, если та игнорировала её просьбу, просто потому что красный видите ли к этой машине не подходит. — монстра мне возьми! Пожалуйста… — а мне чудо! Увидев на каждую из просьб средний палец, скрывшийся за дверью, девушки только закатили глаза и, уже в никуда и никому — показали языки — злюка какая — Машенька улыбается в след сестре и достаёт из чёрной сумочки пачку грязно белых таблеток, быстро забрасывая их в рот. — угу, огалённый нерв какой-то. Теперь уже Саша, обратив внимание на зеркальце немного меняется в лице. — у тебя опять? — в каком смысле? Милая девушка расслабленно выдыхает — оно и не уходило. Хочешь? Красноглазая несколько мгновений смотрит на щедро протянутую ей дозу и улыбается — я всё ещё считаю алкоголь более пиздатой альтернативой реальности, но Лейла мне выпить точно не даст… Она всё же протягивает руку, принимая подарок. — Лейле не попадись — убьёт. — конечно) Если быть до конца честными, /чего каждая из них делать особо не умела/ друг с другом им было намного более комфортно и спокойно, нежели с остальными. От друг друга они никогда не получали ни глупых и зачастую непрошеных советов или ненужных наставлений. Никогда не смели критиковать друг друга. Что дало им столь ценную и непозволительно редкую возможность почти выворачивать насквозь свои прогнившие, потрёпанные людьми и прежде всего ими же — души. Они знали, даже были уверены — в ответ им не придётся выслушивать недовольство, осуждение, в перемешку с презрением и осуждением. Они были похожи, были даже почти идентичны в своих идеалах и схожи в некоторых мнения и даже мыслях. Они понимали друг друга. Сдавшиеся и отчаявшейся, бесконечно и бесплодно пытающиеся скрыться от реальности где нибудь в наркотиках, никотине или алкоголе. Не ждущие от жизни уже ничего. Осуждённые всем остальным миром и всеми, кого знали. Но не желавшие слушать никого, помимо голосов в своей голове и, конечно, друг друга. Раздавая позитив на Лево и направо, одаряя каждого родного и просто встречного яркой, порой язвительной и нездорово широкой улыбкой, а потом закидываться какой нибудь дрянью до беспамятства, дабы забыть… Всё забыть. Своё лицемерие, ложь, то, насколько мало в них чего то настоящего, чего то сущего и действительно не выдуманного. А вернувшись, снова доказывать всякому, насколько хороший у них самоконтроль и вообще — жизнь прекрасна, если ты правильно живёшь. Хотя что такое «правильно» они и сами не знали. Да и не хотели знать, потому что жить по каким то там правильным установкам никто из них и вовсе не собирался. Предпочтя мирной жизни — мучительное и болезненное существование. И ни минуты об этом не жалея, продолжали играть в клоунов на публику. Терпеть терпеть терпеть терпеть. Лишь бы не стать частью столь ненавистного для них общества. Дверь наконец открылась и в разные стороны таки были не слишком аккуратно брошены заказы двух нахалок, тут же сопровождаемые потоком возмущения. — чем вы тут занимайтесь? Лейла скривилась, при виде расслабленно и абсолютно непринуждённо раскинувшийся на переднем сиденье сани, что скинула ботинки и сложила ноги над бардачком. Максимально уёбищная привычка, с которой у Лейлы просто не было ни сил ни желания бороться. — да так. Саша радостно разглядывала преподнесённую ей бутылку и одарила сестру ярким оскалом — обсуждаем какая прекрасная у нас сестра. — угу — доносится сзади. — ну ну. Девушка поправила очки и хотела было сесть в машину, как позади раздалось — э! женщина! Побыстрее можно?! Вздрогнув и резко обернувшись, Лейла узрела не самую приятную картину: какая то старющая, полу разбитая и явно несколько раз перекрашенная машина, упёрлась ей прямо в багажник — Мне поставить надо! А вот то, что было внутри: выглядело ещё хуже. Какой-то чурка, небритый неделями. Боже, насколько уродлив он был. Всё в нём было ужасно. И, опешив, Лейла даже по началу не знала, как стоит отреагировать на подобное. — насосут на такие тачки, а потом беспорядок разводят… Уже тише, чуть ли не прошептал он, однако до слуха каждой, это дошло. И тут инстинкт защиты ближнего начал подгорать у Саши. Выглянув из окна, с максимально расслабенным и чертовски надменным лицом, она оглядела выродка снизу вверх и остановив взгляд на его мерзких глазах ядовито выплюнула — возвращайся на родину — и наблюдая как меняется его выражение лица с «сочного альфа самца» на «поджавшую хвост сучку», добила — чего в глаза долбимся? Слова забыл? Хач ебаный. Нет, назвать её смелой нельзя было, ни в коем случае, но сейчас, зная о том, что прямо позади неё сидит машина, что даже под действием увесиляющих таблеток была способна без напряжения поставить раком любого неугодного ей мужичка, а рядом, стояла сестра, чей ремешок был завешан разного рода оружием, а тело покрывала неплохая мышечная прослойка, она знала — её личная слабость сейчас абсолютно не играла ни какой роли. Именно поэтому, её язвящая, не боящейся ничего натура — так рьяно рвалась наружу. Постояв так ещё несколько минут, чурка молча развернулся. А Лейла, тоже молча — села в машину. — посмотрела бы я на твою резвость, окажись ты здесь одна… _____________________________________________ Решив, что игры у них не ладятся — ехали они снова в тишине. Саша, в полудрёме глотала сладкий напиток, время от времени жалуясь, что с каждым разом он заканчивается всё быстрее и быстрее. Лейла, с одним наушником, серьёзно смотрела на дорогу. А Машенька зачарованными глазами смотрела на стекло, а может и через него, тут уж было толком не понять. — тебе удалось выяснить что нибудь про старого ублюдка? Может из-за скуки, а может из интереса, Саша вдруг задаёт вопрос, с на удивление очень вдумчивой, вовсе не придурочной интонацией. — ничего… Лейла убавляет громкость наушника и взгляд её становится ещё больше сосредоточенным и каким то не очень то воодушевлённым. — идти туда никто не хочет… Она раздражённо скрипит зубами, когда вспоминает насколько беспомощны её подчинённые. Но злость эта быстро сходит с её лица и она она добавляет — и вообще, раз этот переросток с манией величия вернулся — пусть он и решает. — чего ты с ним так… Нет у него никакой мании. — конечно… Лейла морщится — это ведь ты бесконечно гипер хвалила его за каждый шаг и каждое слово, пока он был ребёнком. позволяя ему всё что можно и чего нельзя. Вот и полюбуйся теперь на эту самодовольную рожу --пф ахах, да брось, он соответствует своей самооценке. Милейший был мальчишка. — был — подчёркивает Лейла — а любом случае, нам нужно разобраться с этим «происшествием», на компанию вот вот нагрянут проверки, если хоть что то просочится. — я могу… Мне не страшно. Спокойно выдаёт Саня и недовольно трясёт почти пустую бутылку. — о, да, Саша, я помню что ты не ценишь свою жизнь. Лейла позволяет себе на секунду зажмуриться, дабы не сорваться в очередной раз — тебе не обязательно напоминать мне об этом при каждой удобной возможности. — пфф, как знаешь… я ведь помощь предложила. Саша отворачивается и решает последовать Машиному примеру, заострив внимание на виде за окном. — обойдёмся и без такой помощи. Сидящая всё это время тихо Машенька, наконец заинтересовалась происходящим и набралась смелости спросить. — о чём это вы? Лукас здесь? И что с вашим папой? — и как всегда не в теме… Исаджанян Мария! Если бы Лейле не приходилось вести машину, она бы даже похлопала. Но к счастью за неё это сделала Саша, тут же рассмеявшись. Машенька же, обиженно отвернувшись шипит. — вы мне не рассказывали. — надо было заходить в группу! Теперь уже оскрарблённо звучала Лейла. — я… — «была не дома», мы в курсе — Саша продолжает смеяться, но успокоившись, всё же сжалившись над младшей сестрой, вкратце объясняет — братишка вернулся, а старый выродок, наверное, скоро скукожится на больничной койке. Обе новости она выдаёт с большим удовольствием. — хаааа! — Маша, что по мнению Лейлы просто рождена для того, чтобы жить на сцене, со своими гипертрофированными реакциями на почти любые известия, громко восклицает. — капец! И своей этой реакцией — вызывает смех уже у обеих сестёр. — да, Маша, это такой «капеееец» — Лейла, сквозь непрекращающийся поток смеха, передразнивала сестру, от чего ту уже слегка потряхивало. — иногда вы такие противные… — стараемся — Саша доброжелательно улыбается. И не прошло даже нескольких минут спокойной поездки, как это хрупкое спокойствие нарушает алкоголик. — наблюдайте — она перевернула банку монстра и слегка наклонилась — как могу. И, долго не думая, а вероятнее всего, не думая совсем, она со всей присущей ей силой, а в её случае слабостью — бьёт себя по лбу, видимо пытаясь таким образом эту банку согнуть, а может — заробать сотряс. Однако получилось у неё только второе и через минуту машину наполнили пронзительные крики — бляяяяяяять! Вышедшая победителем в этой нечестной схватке банка, тут же выпала из её рук и они схватились за покрасневший лоб. — больно то каааак! Пребывая даже не в ахуе, а скорее в каком то трихуе — сёстры ещё несколько минут наблюдали за этим театром одного актёра. Пытаясь понять, стоит ли им смеяться или вызвать скорую, лучше, с психиатром внутри. — знаешь… Лейла несколько раз быстро моргает — иногда мне кажется, что убить её — было бы самым гуманным решением. _____________________________________________ — просыпайся… Дверь перед обезумевшим открывается и прохладный, вечерний воздух слабо обдувает перебинтованную на скорую руку голову. — теперь ты у нас с ног до головы мумия… С такой искренней жалостью, очкастая наблюдает за медленно открывающимися глазами и жалкую попытку поднять взгляд наверх. — мы на месте… Ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо