missing student

Многим кажется, что если у вас есть связи в той или иной карьере,по которой вы хотите проложить себе путь, то вы явные счастливчики. Особенно, если это родственные связи, ведь, как известно — это самые близкие люди, которые не будут многого требовать и которые всегда помогут и будут на вашей стороне. И всем, кто так думает и говорит, Саске Учиха готов плюнуть в лицо без зазрения совести. Двадцатичетырёхлетний Саске последние два года работает в полицейском участке, в котором главным является его отец. Нет, парень не хотел к себе особого отношения, каких-то поблажек или чего-то ещё, как вы наверное успели подумать. Но также он не хотел, чтобы от него требовали в три раза больше, чем от остальных и только потому, что именно его отец руководит здесь. Если на то и пошло, то хотелось бы такого же отношения как к остальным, учитывая то, что с устройством на работу ему тоже никто не помогал. Как и с выпускными экзаменами в академии или даже в старшей школе, черт её дери. И если говорить откровенно, Саске было бы куда проще, если бы он не знал причины такого отношения от своего родителя. И дело не в какой-то там ненависти или в желании, чтобы сын был самым лучшим, среди остальных. Причина заключалась в старшем брате, который в свои двадцать девять был выше по должности чем даже их отец. Итачи Учиха последние несколько лет работает в специальном отделе, который занимается преступными делами на международном уровне. И Саске наверное даже радовался бы за достижения старшего брата которого безусловно уважал, только вот, отец ещё с детства постоянно сравнивал их. Кто знает, может изначально это было неосознанное сравнение, но уже шестилетнему мальчику становилось обидно. После обиды пришло непонимание, а после желание быть со старшим братом наравне, чтобы хоть раз в жизни, отец похвалил его, маленького Саске и сказал, что именно он молодец, а не: «Итачи такой молодец, надеюсь, ты станешь таким же, как он». Из-за этого желания: быть таким же как старший брат, Саске начал отстраняться от людей. Как в младшей, средней, так и в старшей школах ему было совершенно не до друзей, ведь как можно тратить время на общение, если его можно потратить на домашние задания по хрен знает какому предмету. Когда все дети проходили стадию дружбы, первой влюблённости, где в средней школе это перетекало в отношения, то Саске полностью отгородил себя от этого. Казалось бы, ещё будучи десятилетним ребёнком, быть лучшим учеником в классе и при этом ужвыучить школьную программу на два года вперёд (и при этом не иметь ни одного друга, с котором можно было бы погулять после школы), разве это не заслуживает похвалы, хотя бы со стороны учителей? Разумеется заслуживает и Саске слышал их в свой адрес, только в большинстве случаев, после той самой долгожданной похвалы, он слышал тихую фразу — «Ты так похож на Итачи, он в твоём возрасте уже…». — Дальше было совершенно не важно, что там уже или не уже, ибо чаще всего Итачи оказывался лучше, несмотря на все старания младшего. Иногда возвращалась старая обида и совсем непонятно на что. То ли на учителей, которые смеют его сравнивать, или на отца, который продолжает напоминать о том что он нелюбимый сын, а может вообще на Итачи, которому совершенно не до младшего брата, ибо у него своих проблем по горло. Или может на родителей, что отдали его в ту же школу, где до него учился Итачи? При любых раскладах, как бы сильно не старался Саске, все его успехи уже были достигнуты пять лет назад (или даже раньше). Ещё с детства Саске знал о том, что он хочет пойти по стопам отца, однако с возрастом это желание пропадало и казалось бы, он уже решил поменять свой выбор. К концу средней школы подобрал университет в Йокогаме, куда он с лёгкостью со своим баллом мог бы поступить на программиста, после окончания старшей и начисто забыть о глупом соперничестве. При таком раскладе, он бы оставил попытки догнать брата: в школе и родительском доме, откуда благополучно бы съехал. Сейчас вспоминая свои планы, Саске искренне жалеет о том, что изменил своё решение и поступил в чертову полицейскую академию. Собственно, а почему? Да потому что, на семейном ужине, ещё когда Итачи заканчивал обучение в старшей школе, он решительно заявил о том, что будет поступать в полицейскую академию и хочет увидеть там после себя своего младшего брата. Другими словами, что отец, что старший брат настаивали на продолжении их семейного дела. Саске помнит, как у него из-за рта выпал кусок жаренной рыбы, сразу после такого уверенного заявления. И как после этого ему было заявить о том, что он собирается поступить в другой город, совершенно на другую профессию? Правильно — никак. Однако, даже не смотря на всё это, Саске не ненавидит своего старшего брата. Нет, конечно у него были моменты, когда он был уверен в полной непереносимости его или, что во всех его мучениях виноват именно Итачи. Но всё это осталось в детстве и уже в полицейской академии парень для себя твёрдо установил, что нет виноватых в том, что его жизнь именно такая. Хотя если говорить по-честному, то отца он всё же винил, но признаться в этом вслух, навряд ли сможет. Да его признание на самом деле ничего не изменит. Отношения с отцом у него натянутые, скорее всего он попросту прослушает мимо ушей. Винить Итачи глупо, как минимум потому, что он сам не особо в курсе всех этих сравнений. Если их отец начинал опять говорить на эту тему в его присутствии, он абсолютно игнорировал эти слова, а после говорил делать тоже самое и Саске. Другими словами, старшего — это совершенно не волновало, он не воспринимал это всерьёз, в то время, когда младшему это испортило жизнь. Саске никогда не винил его в том, что произошло по итогу, он прекрасно знал о том, сколько Итачи тратил время сначала на учебу, потом на академию, а после на карьеру. Казалось бы, что теперь разница между ними не такая разииельная, оба добились того, что хотел их отец, но разница всё же есть, притом весомая. Во-первых, если Саске уже в средней школе прекрасно понял, что он не хочет становится полицейским и даже несмотря на свои желания он всё же им стал, то Итачи искренне желал и стремился к этому. Учиха-старший добился того, чего хотел именно он сам, а не только их отец. А во-вторых, даже сейчас, отец продолжает говорить о том, что ему нужно также, как и Итачи стараться из-за всех сил, чтобы попасть в тот же специальный отдел. Кажется, что если слушать это на протяжении всей своей жизни — ты сможешь привыкнуть, и Саске надеялся, что у него получится это всё проигнорировать, как делал его старший брат. Только вот детская обида, засевшая глубоко внутри, скребла своими длинными когтями, не оставляя под собой живого места. От этой душераздирающей боли иногда хотелось кричать во весь голос или хотя бы съязвить, да ещё и пообиднее, чтобы причинить ту же боль окружающим. И сейчас на семейном ужине, выслушивая от отца в очередной раз об этом отделе, у Саске начинает дёргаться глаз. И ладно ещё, если бы это всё происходило только при его матери, которая явно привыкла к этому, но не сейчас же, когда домой приехал Итачи, начинать вновь эту тему. Итачи часто отсутствовал дома, да и вообще в целом в Японии из-за специфики своей работы, и вот спустя три месяца отсутствия — это первая тема, которую решил затронуть их отец на ужине. Хотя нет, конечно же, первой была похвала старшего Учиха за то, что он раскрыл очередное сложное дело, а вот второй уже, что младший Учиха ужасный сын, который ничего не добился. Спасибо на том, что эти слова напрямую не говорите. — Саске, не делай такой недовольный вид, твой отец ведь просто хочет тебе всего наилучшего. — с натянутой улыбкой произнесла Микото, пытаясь хоть, как-то успокоить своего сына. Видимо только она видела, что у него сейчас пар из ушей пойдёт то ли от злости, то ли от раздражённости. Хотя скорее, всего вместе. Саске хотел бы сказать, что он не хочет попадать в этот специальный отдел, так как ему не хочется отправляться в такие долгие командировки, к тому же не в Японии. Да ему в целом хочется сказать о том, что он не хотел быть полицейским, да вот только это бессмысленно. Его все равно никто не услышит здесь, не считая его матери, но это не меняет погоды. Женщина выглядела очень уставшей и даже вялой, что не удивительно: приготовить столько еды, подготовить всё к ужину в традиционном стиле и убрать весь дом. Её черные волосы были убраны в неопрятный пучок, а некоторые пряди, которые совсем уже выползли из-под резинки, были заколоты заколкой с украшением в виде цветка сакуры за ухом. Под глазами залегли тёмные мешки от усталости и постоянного недосыпа. Именно они и морщины у уголков рта выдавали весь уставший вид взрослой женщины. Она даже забыла снять фартук, который был завязан на тёмном, самом простом кимоно, но никто не осмелился сказать об этом, чтобы лишний раз не заставлять её подниматься. Её глаза цвета смоли смотрели на Саске, который сидел напротив неё, в надежде, хотя бы немного успокоить взглядом. Их семейный ужин, к тому же в таком составе, проходил в традиционном японском стиле (явно настояние отца): они сидели на террасе, собственные ноги заменяли стулья, на которых было менее удобнее, чем даже на самом простом деревянном стуле. Перед ними на небольшом деревянном столике была различная еда, исключительно японская и если честно, Саске так не хотел её есть, и вовсе не из-за плохого вкуса. Его мама готовила очень даже хорошо, только вот аппетита в такой компании совершенно не было. Такую компанию, ни красивый вид на звёзды не спасал, ни вкусно приготовленная домашняя еда, ни приезд старшего брата, вообще ничего. Вообще, родительский дом был довольно старый, из дерева, сделанный по старым японским традициям. Здесь столько воспоминаний, только погружаться в них Учиха-младший совершенно не желал. Перед ним сейчас стояла задача съесть что-то из приготовленного, чтобы не обидеть собственную мать. И на какую-то секунду эта задача даже показалась совершенно невыполнимой. Опять же по настоянию отца, вся семья была одета в кимоно, несмотря даже на то, что уже был конец октября. Можно сказать, буквально повезло, что этот вечер выдался тёплым и в этой тряпке не было холодно. Конечно так выразиться про кимоно мог только Саске, которого нереально раздражало всё происходящее. Никто кроме Итачи не стал как-то пытаться украсить изначально неплохую одежду: старший, накинул сверху, что-то напоминающее платок (другими словами, Саске не мог это описать), цвета того же, что и его кимоно, тёмно-синий, на котором сбоку был вышит герб их семьи. Вообще история их семьи уходит далеко, в прошлое, так что не удивительно, что у них даже есть подобный символ. Их так называемым гербом являлся веер для раздувки огня, даже есть свои легенды в семье о том, что огонь благосклонен к членам их семьи. Правда никто особо не рвался в огонь, чтобы проверить правдивость этих слов. Взгляд Саске зацепился за ту самую заколку на голове матери, которая была в виде веточки сакуры. Хотя, если бы не розовый цвет, то может он бы спутал это дерево, кто его знает. Но даже так, она показалась ему самой интересной вещью из всех, что присутствовали во всём его окружении на данный момент. Жаль даже, что сакура цветёт только весной, Саске с удовольствием посмотрел на её цветение и сейчас. Хотя с цветением сакуры у него связанны только тёплые воспоминания из детства. Одно из немногих тёплых воспоминаний. — Нет, Итачи, ты и в правду достоин высшей похвалы за раскрытие столь сложного дела! — воскликнул отец, откидывая левой рукой какие-то бумаги на пол и поднимая правой стакан с сакэ, по всей видимости, выставляя это за тост. Сжав зубы как можно крепче, чтобы не ляпнуть чего-то не хорошего, Саске тоже поднял свой стакан, вместе с остальными. Нет, он не завидует, он даже рад за брата, это действительно сложное дело. Его просто раздражает то, что его собственный отец даже и близко не даёт ему никакое дело, чтобы потом его тоже мог похвалить. За эти два года работы в участке, все дела, в которые был включён Саске — были максимально простыми. Например, мелкое воровство или избиение, где даже трудно понять, а это точно избиение или случайно дотронулись. Разумеется, было всё-таки пару дел, уже серьёзных, убийство, к примеру. Только вот, Учихе никогда не давали роль главного за подобным делом. Пропал кошелёк с мелочью у младшеклассника? Саске Учиха, тут дело специально для тебя! Третье изнасилование за неделю в одном и том же районе? Нет, Учиха, если хочешь можешь поехать, но только не мешай им работать. И проблема совершенно не в том, что просто в городе мало таких дел, в Токио их полно, да и к тому же он работает в центральном участке, куда перебрасывают более сложные дела из других районов. Можно подумать, что когда-то Саске себя плохо проявил и теперь ему боятся доверять более сложные дела, но как раз-таки нет! Он ни разу не облажался, ни на одном из дел, которые были к нему прикреплены! И это выводит из себя ещё больше. Иногда хочется просто задать отцу вопрос напрямую: как он может проявить себя, если ему просто не дают нормальных дел?! У него в голове не укладывается подобное, почему?! И даже несмотря на шторм, который разрывался внутри Саске, снаружи он выглядел абсолютно спокойным, если не считать брови сведённые к переносице от негодования. И глаза, в которых поселился демон, лучше было в них не смотреть, на данный момент. А то кто знает, может этот демон обладает возможностью дышать огнём, вдруг подпалит ещё. Но на его состояние было как-то без разницы, все радовались за успехи Итачи. Даже Микото, которая сначала пыталась, что-то сделать, сейчас просто улыбалась и старалась не смотреть на своего младшего сына. Все равно она ничего не сможет сделать, и прекрасно это понимала. Пару стаканчиков, большинство которых было уже без тостов, и осталась только мужская компания за столом. Микото решила оставить их одних, и пораньше лечь спать, ибо усталость с алкоголем вместе не сулят ничего хорошего. Если Итачи с Фугаку чувствовали себя с каждым стаканчиком только веселее, то Саске лишь тускнел на их фоне. Они что-то обсуждали по работе, потом просто смеялись с чего-то, но младший их не слушал, просто время от времени поднимая с ними стакан, чтобы выпить ещё сакэ. Ещё в начале Итачи пытался как-то расспросить своего младшего брата, что да как, но после нескольких уклончивых ответов, оставил эту идею на потом. И кажется по тёмным и шальным глазам брата, можно понять, что это «на потом» настало. На самом деле Итачи тоже выглядел уставшим, не только из-за мешков под глазами, кажется они были у всей семьи Учиха. Если бы не алкоголь, то взгляд Итачи был максимально замученным, а так кажется, что у него энергии ещё ого-го-го, хотя, кто его знает. Саске просто гадает, ведь близкие отношения с братом у него были только в детстве, ещё до того, как он пошёл в школу. Уже с того времени у Учихи-старшего были достаточно длинные волосы, которые он убирал в хвост сзади. Они оба были копии матери, с тёмными глазами и волосами, в то время когда их отец был шатеном с карими глазами и жуткими морщинами. Да, морщины не имеют отношения к генетике — это всего лишь возраст, но подметить их Саске просто не мог. — Саскеее-кун! — вдруг неожиданно итак по-традиционному протянул Итачи, от чего младший аж дрогнул. Он явно не любил, когда добавляли эти чёртовы приставки, от которых так давно избавились в нормальном обществе, по его мнению. — Кажется, ты совсем перебрал, брат. — с упрёком в сторону старшего, ответил Саске. Ему на самом деле всё равно, хоть они оба отключатся здесь и проспят до утра, даже кажется, что их отец, как раз-таки стремится к этому. В такие моменты лицо старшего, выглядело живым, даже не сказать, что ему через год исполнится тридцать. Лет двадцать пять, не больше. На его лице растянулась слащавая и довольная улыбка от употребления сакэ, а глаза хитро заблестели. И Саске искренне надеялся, что ему это померещилось в темноте. — Саске-кун! Расскажи-ка нам, как у тебя на личном фронте! — когда Итачи запнулся, младший уже подумал, что он сейчас поменяет тему и переключится на, что-то другое. Но к сожалению, старший договорил, и к такому сожалению, что Саске, аж подавился своим сакэ. Он посмотрел на брата слегка растерянным взглядом, мол, ты сейчас серьёзно? Но взгляд старшего брата был, как никогда серьёзен. Вся игривость от алкоголя сменилась на уверенность, и теперь младший понимал, что от вопроса ему не отвертеться. На самом деле, Саске, даже не знал, что ему ответить, скорее не знал, что именно хочет от него услышать брат. Не говорить же ему о том, что он в свои двадцать четыре никогда не влюблялся? В школе постоянная учёба и соперничество, хотя спорить глупо о том, что Саске был красивым ребёнком да и вырос красивым мужчиной. И уже в средней школе, многие пытали удачу, признаваясь ему в чувствах или не что подобном, только вот Саске их никогда не понимал. Все те девчонки, которые дарили ему шоколад на четырнадцатое феврале или отводили в сторонку в любое время года и говорили о том, что он им нравится… они даже никогда не общались, откуда у них такие выводы о том, что он им нравится? Этого Учиха не понимал в том возрасте, ведь они даже не здоровались друг с другом, даже не были знакомы, как он может им нравится?! Он даже сейчас помнит, как после дня признания в любви пришёл домой, в руках у него было семь или может больше плиток и кусков шоколада. Он подошёл к своей матери положил перед ней этот шоколад, надо было конечно видеть тогда лицо Микото, и прямо спросил, почему он им нравится и почему они дарят шоколад, который он даже не любит? Микото тогда неловко улыбнулась, всё-таки было сложно объяснить девятилетнему сыну, который ни о чём, кроме учёбы не думал, что есть ещё взаимоотношения между мальчиком и девочкой. В старшей школе, всё слегка изменилось. Шоколада на четырнадцатое число было куда меньше, но он все равно никуда не делся. Да и сам Саске понял, почему он им нравится, всё дело было во внешности. Было неважно, каков человек сам по себе, главное, чтобы был красивым, и когда осознание этой мысли дошло до Учихи, безразличие к этим девушкам, превратилось в неприязнь. А если быть точнее, безразличие с неприязнью. Различие в этом плане между средней и старшей стало в навязчивости некоторых девушек. Если в двенадцать лет было достаточно просто сказать, что это невзаимно, то в шестнадцать-семнадцать большинство это не останавливало. Они считали, что смогут заинтересовать его, как-то. Вот именно, «как-то», а как, сами они были без понятия. Один раз он даже вспылил, и накричал на одну из девушек, тем самым доведя её до слёз. Но даже после того случая, претенденток меньше не стало. И откуда у них была такая упорность, им только с Итачи соперничать. В пятнадцать-шестнадцать, ещё в начале старшей школы, начали бушевать гормоны, что было в принципе не неожиданностью. Но даже тогда, когда особенно сильно хотелось секса, Саске обходился исключительно своей рукой, утром и вечером или даже чаще. И вовсе не из-за светлых чувств ко всем тем, кто бегал за ним ещё в школе, у него попросту не было времени и сил, ибо всё уходило на учёбу и подготовку к академии. Хотя, Саске будет лгуном, если скажет, что так никем из тех девушек не воспользовался. Но и чувства стыда он, как тогда не испытывал, так и сейчас, ибо попросту не за что. Они сами этого хотели, сами лезли к нему, сами получили. Правда вместе с желаемым, получили послание сходить нахуй и подальше от самого Саске. В академии почти не было девушек, а присматриваться к парням, идея конечно заманчивая, но смешная для Саске. А девушки, которые учились в академии, были мягко говоря, не во вкусе парня: большинство из них были ростом с ним самим (учитывая то, что рост Саске уже тогда был под метр восемьдесят пять). Но была одна девушка, которая была относительно низкой, и даже с приятными чертами лица, которые сейчас Учиха не вспомнит, только лишь светлые волосы. Они некоторое время общались, наверное даже дружили, но по итогу это всё перетекло в несерьёзные отношения. Несерьёзные, в плане просто секс без обязательств. Это продолжалось почти до окончания академии, а потом она заявила, что нашла себе парня, поэтому они должны прекратить общение. В принципе, Саске было всё равно, он о ней вспомнил то, только сейчас, за последние два с половиной года. Саске попросту не сближался с девушками настолько, чтобы влюбиться хоть в одну из них, и по большей части в этом виновато глупое желание догнать своего брата. Хотя эта отмазка наверное будет рабочей только для младшей школы, к средней и дальше парень скажет прямо, ему это уже самому было неинтересно. Не только общение с девушками, а вообще общение с кем-либо, поэтому он замкнулся в себе. Единственный, с кем-то он хоть, как-то сблизился и продолжает поддерживать общение это парень с академии, которого считает своим неплохим другом, и который сейчас работает в том же полицейском участке. — Эй, Саске, ты завис, что ли? — с каким-то даже волнением, поинтересовался Итачи. Младший Учиха лишь похлопал глазами и понял, что ответа на вопрос как бы всё ещё ждут, а он тут в облаках завитал, точнее в своих воспоминаниях. Даже Фугаку терпеливо ждал, хотя Саске не поверит, что его действительно это интересует. С чего бы такого, как он отца, интересовала личная жизнь своего сына? Или неужели внуков ждёт?! Господи, что за мысли в пьяную голову лезут. Хотя если так подумать, у них с мамой два взрослых сына, одному из которых в следующем году исполнится тридцать. А ни от старшего, ни от младшего, не то, что внуков. они даже никогда не знакомили их со своими девушками. Нет, Итачи ещё в подростковом возрасте, вроде как знакомил кого-то с родителями, но они вроде бы долго тогда не повстречались, Саске уже не помнит. А вот от младшего вообще никаких ни слов, ни намёков на подобную тему. Хотя если кого-то и волнует эта тема, так скорее всего исключительно Микото. Саске считает отца слишком чёрствым карьеристом, чтобы тот думал о внуках или о удачной личной жизни своих сыновей. — Никак, для меня сейчас на первом месте карьера. — пожав плечами, ответил Саске. — Странно, я думал тебя она интересует меньше всего. — с неким упрёком произнёс отец, от чего правый глаз Саске вновь начал давать сбой. Проглотив ругательства и крики, а также свой дёргающийся глаз, он решительно поднял взгляд тёмных глаз на Фугаку, который поставил пустой стакан на стол. Всё-таки алкоголь придаёт уверенность в себе, да и сколько можно терпеть подобное отношение к себе?! — Не даёшь мне серьёзного дела, а после упрекаешь в том, что для меня не важна карьера? — твёрдым, но спокойным голосом, спросил Учиха-младший. Итачи посмотрел сначала на своего отца, после на младшего брата и понял, что кажется, сейчас начнётся небольшой конфликт. К слову, первый за весь вечер, это удивительно с тем учётом, сколько они выпили. Между их взглядами, которые время от времени сталкивались, метали молнии, которые были готовы попасть по больному в любой момент. И если он видел, что отцу уже достаточно, да и понимал, что ещё пару глотков и его самого унесёт, то о Саске сказать подобное нельзя. Его брат выглядел совсем не пьяным, хотя выпил даже наверное больше, чем он. И отчасти был прав, Саске хоть и выпил много, но чувствовал себя лишь слегка опьяневшим, по крайне мере, пока не попробовал встать. — Может стоит относиться к любому делу, как к серьёзному? — вскинув бровь, поинтересовался Фугаку. Мужчина тоже казался абсолютно спокойным, но это неудивительно, с учётом, сколько он выпил. У него даже язык слегка заплетается, о какой злобе может идти речь? Старший заметил краем глаза, как рука Саске сжала стакан из-под сакэ, на секунду даже показалось, что он сейчас треснет под натиском тяжёлой руки. Но это лишь показалось. — Какая разница, как я отношусь к делу, если у меня нет ни одного прое… проваленного дела? — проглотив мат, который так и рвался наружу, ответил Саске вопросом на вопрос. По факту, как можно серьёзно отнестись к делу, когда у шестиклассника украли кошелёк? А потом он находит его в собственном портфеле? И отец правда требует к даже такому делу серьёзного отношения?! Как же бесит! Фугаку посмотрел на своего младшего сына скептически, будто он не понимает простой истины в их работе, но отвечать на вопрос не стал. — Завтра на работе, я поставлю тебя за главного в одном деле. — Каком? — с каким-то уже заранее потухшим интересом, поинтересовался Саске. Если отец так быстро сдался, то значит, опять свалит на него скучное дело, которое он закроет уже к концу завтрашнего дня. Он, конечно, хотел надеяться на то, что это будет действительно серьёзное дело, но зная своего отца, сразу же понимал, что есть какой-то подвох. — На работе обсудим. — отец лишь махнул рукой, после чего принялся подниматься на ноги, что наверное без поддержки Итачи не получилось бы. Старший во время заметил, что Фугаку сейчас свалиться из-за выпитого сакэ и подхватил его. Удивительно, как они оба конечно не свалились, зрелище ещё то. — Пора расходиться, давайте мальчики, по комнатам. От этой фразы стало как-то тепло, отец всегда так говорил в детстве, одно из тех самых тёплых воспоминаний, от чего Саске невольно улыбнулся. Поднявшись на обе ноги, без поддержки других людей, к слову, Саске, спокойно направился в свою комнату, будто вовсе и не пил. — Мне бы так же после алкоголя. — с завистью сказал Итачи, наблюдая за тем, что его брата даже не занесло. А ведь он больше выпил, где справедливость?! Завернув в свою комнату, Саске закрыл за собой дверь, дабы до утра его больше никто не побеспокоил. Выдохнув с каким-то облегчением, он чуть ли не опустился вниз по двери, но в последний момент остался стоять на ногах. Лучше всё-таки дойти до кровати, чем остаться спать на полу. Комната была небольшой, и если честно Учиха даже не помнил, когда в последний раз здесь ночевал. Последние четыре года он живёт в квартире, которая находится почти в центре города, и которую самостоятельно снимает. Ибо после поступления в академию жить в одном доме с отцом становилось невыносимым: мужчина пытался едва ли не контролить собственного сына (наверное потому, что Итачи тогда был в своей первой командировке за границей), которому на тот момент уже исполнилось восемнадцать. В детстве конечно ему не хватало внимания от отца, но уже лучше без этого внимания, чем с ним. Да и в возрасте восемнадцати лет хочется свободы, личного пространства, никаких родителей и ограничений. Саске ни разу не пожалел о том, что всё-таки съехал. В левом углу стояла двухспальная и достаточно большая кровать, заранее застеленная его матерью, которая знала, что сегодня он будет ночевать здесь. Под босыми ногами почувствовался ковёр, который был коричневого цвета, если не изменяет память, ибо было слишком темно, чтобы что-то увидеть. Справа стоял письменный стол, за которым столько было переделано домашних работ; там лежали какие-то книги, которые парень прочитал ещё в детстве и больше к ним не возвращался. Ещё остались какие-то тетради с академии или может даже со школы, но сейчас не было желания ностальгировать. Было желание лишь только быстрее пройти к мягкой кровати и лечь спать. На стенах было абсолютно пусто, никаких плакатов или рисунков, которыми обычно украшают комнаты подростки. — Мне просто было не до того, что тогда было модно. — хмыкнув себе под нос, прошептал Саске. Подойдя к кровати, он повалился на неё, но через секунду понял, что в такой позе он точно не уснёт. Перевернувшись на спину, потянув вместе за собой одеяло, парень укрыл сам себя в своеобразный кокон. — Забыл кимоно снять, чёрт. да плевать, не жарко и без разницы. Как только Саске оказался лежать на спине, ему в глаза сразу кинулась его рабочая форма, которая висела на дверце шкафа: тёмно-синий пиджак, на которым были закреплены всякие бесполезные блестяшки (так называл их только Учиха-младший) и на который был закинут тёмный галстук, и такого же цвета, как пиджак, с зауженными брюками; под пиджаком виднелась белоснежная рубашка. Сама форма была идеально выглаженной, что можно было увидеть лишь от света луны, который просвечивал через окно. Учиха помнит, в каком состоянии он привёз её днём в родительский дом, и она была явно не в таком виде, как сейчас. «Мама, спасибо» — пронеслось в голове парня, перед тем, как он закрыл глаза и провалился в сон, при том почти сразу же.

***

«Проснуться утром с головной болью, после семейного ужина в полном составе — это ещё куда не шло» — подумал Саске, пытаясь разлепить вект. Кое-как всё-таки открыв глаза, первое, что он увидел это белый потолок, который слегка резал глаза, из-за чего они начали слезиться. Перекатившись на другую сторону кровати, Утиха выпутался из одеяла, однако встать с кровати сил не было. Но радовало хотя бы то, что его не разбудили, значит, что он не опаздывает и у него ещё есть время. — Блять, я ещё и в кимоно уснул, боже. — осмотрев свои руки, чуть ли не взвыл парень. Создавалось ощущение, что не спал и набирался сил на этот день, а всю ночь разгружал ящики, иначе он своё состоя описать не мог. Хотелось встать и как можно быстрее пойти в душ, чтобы смыть с себя не только неприятный запах, но и желательно ноющую боль в теле и головую тоже. Оказавшись уже на ногах, и удивительно не повалившись назад на кровать, Учиха подошёл к шкафу, на дверце которого по прежнему висела его полицейская форма. Однако сейчас, он хотел только взять полотенце и пойти в ванную, в надежде, что она не занята кем-то другим. Солнце уже поднялось и неприятно светило в окно, из-за чего Учиха даже не хотел разворачиваться к нему лицом. Вынырнув из своей комнаты с полотенцем в руках, Саске, как можно тише направился в ванную комнату по длинному коридору. Он не знал сколько сейчас времени, но по всей видимости было ранее утро, ибо все ещё спали, именно поэтому в ванной комнате никого не оказалось. Закрыв за собой дверь, парень столкнулся со своим отражением в навесном зеркале. Такой помятый, даже от части разбитый, похож на побитую псину. Наверное с таким видом можно у любой девушки вызвать жалость. — И не только жалость. — с усмешкой и пошлым подтекстом, уже вслух добавил парень. — Хотя это не мой метод. Волосы смоляного цвета были максимально растрёпаны, после приёма душа их будет явно легче прочесать. Хотя многие, кто видит Саске каждый день на работе, сказали бы, что это его ежедневная причёска, несмотря на то, как неопрятно выглядит. Многие добавили бы, что он точно их не расчёсывает, что к слову неправда! Они просто непослушные! В принципе, у них явно хороший пример, в виде их же владельца. Мешки под глазами? Да-да — это семейное походу, он на них даже внимания уже не обращает, бессмысленно. Сняв с себя кимоно, и наконец-таки оказавшись в ванной, Саске лишь надеялся на то, что будет горячая вода. Дома очень часто она отсутствовала, из-за чего ещё маленький Саске часто заболевал. Конечно в таком состоянии, как сейчас, холодная вода была к месту и привела бы в чувства, но Саске не хотелось так сильно морозить своё тело с самого утра. Поэтому он с облегчением выдохнул, когда напряжённые мышцы почувствовали на себе тёплую воду. Всё тело жутко ломило и отнюдь не из-за алкоголя, а из-за постоянных тренировок, которыми Учиха продолжает себя мучать даже после окончания академии. Он бы не сказал, что он ходячая груда мышц, боже, не дай бог довести себя до такого состояния, ему самому аж не по себе становится. Но и дрыщом себя назвать он тоже не сможет. Что-то больше среднего, но учитывая его рост, это смотрелось вроде, как хорошо. Хотя боже, если Саске скажет, что его волнует собственная внешность, то он в наглую солжёт. Ему без разницы в принципе, не считая варианта про груды мышц, такое он только в страшных снах видел. Во второй раз, когда он встретился с собой в зеркале, то увидел уже что-то похожее на человека. Капли воды с мокрых тёмных волос падали вниз, скатываясь по голому телу вниз. Стало значительно легче и свежее. Возвращаясь обратно в комнату в одном полотенце, Саске столкнулся с Итачи, который по всей видимости тоже собирался занять ванную комнату. Парня немного смешило, что он выше своего старшего брата, чуть ли не на голову, но он решил не рисковать и не говорить об этом, всё-таки драться с сотрудником специального отдела в одном полотенце — не самая лучшая идея. — Доброе утро. — сказал Саске, проходя мимо, кажется ещё спящего брата. Тот от неожиданности дрогнул, что-то пробурчал сначала, потом протёр глаза и открыл их. — А, Саске… — старший поднял голову вверх, всё ещё потирая глаза, пытаясь проснуться. — Доброе. Родителям скоро придётся делать потолки выше, если ты продолжишь в том же темпе. — Ну да, эти наверное для тебя специально строились. — язвительно, но не с целью задеть, ответил Саске. На самом деле такие перепалки по поводу роста у братьев случались при каждой встрече и если Итачи сам начал, значит у него даже очень неплохое настроение. Саске со смехом вспоминает, когда они встретились с Итачи, спустя какое-то время, и за это время младший перерос старшего на пару сантиметров. Саске тогда исполнилось шестнадцать только. Видеть конечно Итачи с распущенными волосами, как например сейчас — большая редкость. Обычно он как просыпается, сразу же завязывает хвост, чтобы они не мешались. Удивительно, как он за всю жизнь ни разу их не обстриг совсем коротко, Саске бывает тяжело с его волосами, которые не были и близко длинными: сзади они были растрёпаны и подняты торчком вверх (лишь потому, что он часто там трогал рукой, поэтому они уже так ложатся на постоянной основе), а вот спереди свисали уже средними по длине прядями, и иногда это закрывало его обзор. У Итачи с этим куда проще, хоть волосы и длиннее, они были завязаны сзади, а на лице лишь две неубранных коротких пряди, которые даже в глаза не лезли. — Давай дуй в свою комнату, переросток. — уже с каменным лицом ответил Итачи, хотя уголки его губ были слегка приподняты. Ничего не ответив, младший действительно последовал совету брата, так как знал, что если Итачи захочет, то он его с двух ударов уложит на пол, даже в таком состоянии. Вернувшись в свою комнату, Саске первым делом посмотрел на настенные часы, которые висели над кроватью, на них было полвосьмого утра. В участке ему нужно быть к девяти, так что времени полно, он даже удивлён, что смог проснуться так рано. Желания будить родителей не было, будет даже лучше, если он уедет раньше, чем встретиться с отцом дома, так то о деле он всё ещё помнит. И надеется, что Фугаку тоже помнит.

***

На работу Саске пришёл вовремя, хотя был близок к опозданию. Казалось бы каким образом, да вот Учиха сам без понятия. Он спокойным шагом направлялся в участок, даже остановился, чтобы поесть в местной забегаловке, а когда расплачивался за счёт, взглянул на настенные часы и понял, что может опоздать. Куда же время так быстро летит? Приёмная на первом этаже встретила его прохладой от кондиционеров. Несмотря даже на большое количество людей в одной комнате, места было достаточно: большинство из людей сидело на диванах или стульях, дожидаясь своей очереди, другие стояли и объясняли сложившуюся ситуацию принимающим заявления полицейским, а третьи уже вовсю писали те самые заявления, которые после превратятся в самые настоящие расследования. Если конечно это не опять заявление от школьника, который потерял свою шоколадку. Когда Саске зашёл внутрь, многие взглянули на него, кто-то даже не обратил внимания, а некоторые взгляды и вовсе задержались. День обещает быть хорошим, даже не глядя на то, что отец скорее всего повесит на него очередное скучное дело. Хотя на самом деле он надеется, что это будет что-то поистине интересное и что заставит его пораскинуть мозгами. Не зря же он столько времени набирался опыта лишь со стороны, пора применить этот самый опыт на практике. Первый этаж был просторный, светлый, без лишних дверей, не считая туалетов. Здесь было комфортно, особенно на зелёном мягком диване, только вот Учихе сейчас совершенно на него не нужно смотреть. Ему ещё весь день работать, да и диван только для обычных граждан, а так хотелось на самом деле. Подняв правую руку, будто хотел отдать честь своим товарищам по работе, но в последний момент просто приветливо ею махнул, будто они старые друзья. Хотя на самом деле, он даже не был знаком с ними. Просто настроение такое. На лице растянулась довольная улыбка, и вместе с ней, спокойным шагом он направился к лифту, который находился слева от входа. Оказавшись внутри кабинки, он уже нажал на кнопку нужного ему этажа, как вдруг услышал грохот, а после и вообще отборный мат. — Придержите лифт! — послышался мужской слегка уставший голос, и Саске подставил ногу между закрывающимися дверьми лифта, тем самым выполнив просьбу. На самом деле услышав ещё нецензурную лексику, он уже понял, кто так бежал, пытаясь не опоздать. — Опять проспал? — без какого-либо удивления спрашивает Учиха, мимолётом кидая взгляд на наручные часы, а после и на мужчину, который забежал в кабинку, вместе с какими-то бумагами в руках. — Не поверишь, нет. У меня порвалась чёртова сумка, в которой я носил документы! — чуть ли не кричал мужчина, гневно смотря на бумаги, которые он нёс в руках. — Я полчаса пытался её зашить, но всё бестолку! Я даже разочаровался, что не родился девушкой, ибо иначе я не понимаю, как можно пользоваться этими штуками для зашивания! Саске лишь усмехнулся, и даже не хотел говорить ему, что это не зависит от пола. Пусть будет так. Парень, который забежал в лифт, был ровесником Учихи, по совместительству коллега, хоть он и не занимался оперативной работой, а только бумажной и анализом улик, а ещё тот самый друг с академии. Хоть Саске никого к себе не подпускал, Шикамару был единственным человеком, который смог пробиться сквозь этот барьер. Парень был немного ниже Саске, его тёмные волосы были убраны в высокий хвост, из которого волосы непонятно как торчали в разные стороны. Если бы Шикамару выезжал на оперативную работу, то с его внешним видом явно могли бы возникнуть проблемы. Не может же так выглядеть полицейский? Ох, поверьте, ещё как может. Но не взирая на свой не совсем опрятный внешний вид, Нара был хорошим и очень даже умным парнем. Правда иногда это всё перекрывает его лень, но даже так. — Выглядишь все равно так, будто проспал. — пожав плечами, прокомментировал внешний вид своего друга Саске. — Без разницы, меня все равно никто не видит кроме коллег, а они уж точно привыкли. Что правда, то правда. На самом деле Нара хоть и выглядел так, будто бы ему абсолютно всё равно, хотя так и есть, но работу он свою выполняет просто на ура. Если не ленится, конечно, но его мозгам можно только позавидовать. Как только они доехали до четвёртого этажа, Шикамару махнул рукой, даже не оборачиваясь, зная, что Учиха сделал тоже самое, и вышел из кабинки лифта, пока Саске поехал сразу на шестой, где находился кабинет его начальника, по совместительству отца. Не хотелось тянуть или ждать, к тому же он знает, что Фугаку уже на работе. Пройдя по недлинному коридору, в конце которого находилась лишь одна дверь с табличкой, где было написано, кто сидит в этом кабинете, Саске взглянул на секретаршу. Её стол находился слева от крайней двери и выглядела девушка весьма подавленной. Она была молодой, с длинными тёмными волосами, которые предусмотрительно были убраны в высокий хвост. Учиха в принципе её не рассматривал, но всегда перед тем, как зайти в кабинет к отцу, кидал взгляд на девушку, чтобы понять, в каком он настроении. Если как сейчас, то значит, чем-то рассержен или просто чем-то напугал бедняжку. «Хотя он может напугать лишь одним своим видом» — пронеслось в голове Саске. В конце коридора также находилось панорамное окно, открывающее неплохой вид на город. Взглянув в то самое окно, Учиха отметил для себя, что собираются тучи и скорее всего, пойдёт дождь. — Глава у себя? — спросил Учиха, когда уже окончательно подошёл к двери. Девушка лишь кивнула головой, слегка прикусив губу, будто хотела предупредить, но не решилась. Постучав в дверь, Саске открыл её и просунул в щель свою голову, спрашивая, можно ли? Получив в ответ одобрительный кивок, парень зашёл вовнутрь, закрывая за собой дверь. Кабинет был не особо большим, но больше, чем комната Саске в родительском доме. Много стеллажей с книгами и папками, большинство из которых были ещё незакрытыми делами, которыми Глава занимался лично или искал, кому можно их передать. Посредине комнаты стоял длинный письменный стол, за которым сидел его отец, внимательно осматривая сына. Сам кабинет был в тёмных тонах, что одновременно и нравилось и не нравилось Саске. Нравилось, потому что ему в целом нравится такой дизайн комнаты, но не нравилось тем, что это кабинет его начальника и это начинало нагнетать. Учихе всегда было здесь не по себе, казалось, что его сейчас начнут отчитывать, как маленькую девочку за какой-то проступок, который он не совершал. Рассмотрев внимательно своего сына и подчинённого в одном лице, Фугаку переметнул взгляд на монитор, не спеша, что-то напечатав, после чего снова взглянул на сына, подставив руки под подбородок. — Саске, а ты возмужал. — смотря на сына, сказал Фугаку, — Однако, о деле я вчера тебе не соврал. — Подробнее можно? — слегка наклонив голову набок, спросил Учиха. Он прекрасно знал, что нельзя так общаться со своим начальством, что он должен стоять ровно, не дёргаясь лишний раз. Но ему хватило лишь строгого взгляда отца, чтобы он встал ровно, как и должен был изначально. Скрипя зубами, правда, но всё-таки встал ровно. Как же Саске бесят эти вечные правила, дисциплина, кажется с каждым днём он лишь убеждается в ошибке своего выбора. — Разумеется. — поднявшись со своего кресла, мужчина прошёл к одному из стеллажей и достал красную папку. Вернувшись назад к столу, он подозвал Саске к себе жестом руки, открывая перед ним папку. — Пропал старшеклассник, последний раз его видели четыре дня назад на уроке физкультуры, после чего он больше не появлялся. Наклонив голову вниз, Учиха начинал вчитываться в суть дела из бумаг, которые положил перед ним Фугаку. Изначально показалось, что вот оно нормально и главное серьёзное дело, правда, пока он не дошёл до имени пропавшего. — Наруто Узумаки? — вскинув брови, кажется аж к потолку, прочитал Саске с листа бумаги, который лежал в полупустой папке. — Вы сейчас серьёзно? Вы правда хотите взяться за это дело?! И тем более... — Тшш! — перебил его Фугаку, — Не я, а ты. Не пытайся мне даже говорить о том, что ты не хочешь серьёзно относится к подобному делу! Пропал человек, понимаешь? Че-ло-век! Отец точно доведёт собственного сына до нервного тика или до инфаркта в худшем случае. Нет, безусловно пропажа человека это серьёзное дело, только вот. Наруто Узумаки не человек. То есть человек, но это пятое заявление за последний месяц! Этот мальчишка постоянно пропадает и появляется! Пятое заявление о пропаже Наруто, и Саске прекрасно видел в каком состоянии возвращаются его коллеги после этих заявлений: Вымученные, уставшие, с царапинами или непонятными пятнами по всему телу. Все предыдущие четыре раза мальчишка устраивал ловушки и засады, тем самым развлекаясь по самое не балуй. — Вы ведь в курсе о четырёх предыдущих заявлениях? Фугаку-сан. — начал было Саске, но его опять перебили: — В курсе, Саске, я знаю. — тяжело вздохнув, покачал головой отец, — Но в этот раз я более чем уверен, что это не просто развлечение этого дурного мальчишки. Директор их школы очень сильно просила о том, чтобы мы взялись по-серьёзному и в этот раз — это не проделки непоседливого мальчика, а действительно пропажа человека. — Директор? — с открытым непониманием спросил Саске, продолжая буравить взглядом бумаги в папке. — То есть заявление написал директор его школы, а не родители? Фугаку хотел сначала, что-то сказать, потом остановился. Он молча перелистнул бумаги в папке, и показывая пальцем на нужную информацию. Опустив взгляд на текст, Саске слегка прищурился, чтобы прочитать то, что было написано мелким шрифтом: Родители мальчика умерли ещё когда он был несознательного возраста,после чего тот попал в детский дом. В возрасте пятнадцати лет, после окончания обязательной средней школы, мальчика взяла под свою опеку директор школы с уклоном на точные науки — Цунаде Сенджу. — У нас не так много информации о нём, так что тебе придётся побывать не только в этой старшей школе, так ещё и в детском доме, где он рос. — выдохнув, произнёс Фугаку, — И последнее, что я тебе скажу: я хорошо знаю Цунаде-сан. Она очень извинялась за все предыдущие разы и сейчас просто напросто уверена в том, что с ним, что-то случилось. — С таким шустрым мальчишкой... — прикусив язык, Саске решил не договаривать, — Ладно, я понял. — Возьми себе кого-нибудь в напарники, я не буду тебе ставить определённую пару. — усевшись назад на своё место, сказал Глава, после чего закрыл красную папку и протянул её в руки своему сыну. Молча взяв папку в руки, Саске было направился к выходу, но прямо возле двери остановился. — Не будешь злиться, если я возьму того, кто обычно не занимается оперативной работой? — слегка повернувшись и взглянув в глаза отцу, спросил Саске. — Я тебе поэтому и не ставил пару официально. Сам напишешь мне всё в своём отчёте. Полностью повернувшись лицом к Главе, Учиха поднял правую руку, после чего отдал честь и молча вышел из кабинета. Оказавшись опять в коридоре, он заметил, что секретарша более менее пришла в себя, спокойно печатая, что-то на клавиатуре. — До свидания. — не отрываясь от монитора, произнесла она, на что Саске только кивнул и направился назад в кабинку лифта, чтобы спуститься на пару этажей ниже. Когда лифт остановился на четвёртом этаже, Саске как-то облегчённо выдохнул. Здесь хоть и многие носятся, как сумасшедшие с документами и какими-то доказательствами по тому или иному делу, но Учиха чувствует себя здесь куда спокойнее, чем на других этажах. Этаж был почти что копией первого, потому что из отдельных комнат были только уборные и пару кабинетов, другими словами, совсем мало дверей. Но куда больше столов, которые стояли вплотную друг к другу, некоторые из которых разделялись стеклянными перегородками. Почти что за всеми этими столами сидели полицейские и большинство из них занимались абсолютно тем же, что и Шикамару: разборка документов, ксерокс и обработка доказательств. На четвёртом этаже можно было найти информацию по любому делу, по которому сейчас идёт расследование. Если нет доступа к архиву, то ты можешь спуститься на четвёртый этаж, правда ещё нужно с кем-то сдружиться отсюда, чтобы они рассказали тебе то, что тебя интересует. Однако сейчас Саске здесь не за информацией, а как раз-таки за тем, чтобы вывести своего друга на нормальное дело. «Воздухом хоть подышит», — подумал Учиха, направляясь уверенным шагом, к одному из дальних столов. За крайним столом, возле панорамного окна сидел Шикамару, который вместо работы, играл в какую-то телефонную игрушку. Его брови были сведены к переносицы, намекая на то, что он сейчас очень даже усердно думает, может даже работает. Хотя Учиха уверен, что он делает такое лицо, чтобы к нему лишний раз не лезли. — Эй, ты так-то на работе, а не в академии, чтобы игрушки гонять. — с лёгкой улыбкой на губах произнёс Саске, облокачиваясь на стол, за котором сидел его друг. Нара сначала вздрогнул, даже чуть телефон не выронил, но после выдохнул и отложил гаджет на стол. — Я уже думал, что это Фугаку-сан, у вас даже голоса похожи. — взгляд у него на секунду стал испуганным, но убедившись в том, что перед ним всё-таки Саске, а не его отец, он опрокинулся на спинку стула. — Если бы это был Глава, ты бы уже бежал за три километра отсюда. — на самом деле Саске не нравилось, когда его сравнивали с отцом или говорили о каких-то их схожестях, вот честно. В руках он продолжал держать красную папку, которую уже заметил Шикамару и понял, что его друг пришёл не просто поболтать. О том, что они с Главой родственники знали абсолютно все ну или те, кому не сложно посмотреть на фамилии и немного подумать. Конечно можно подумать об однофамильцах, только вот это приходит в голову только новеньким. Те, кто работают уже достаточно давно, запомнили ещё Итачи, который тоже тут работал, и не смотря даже на то, что не так долго, многим он хорошо запомнился. — Так, что тебе от меня нужно, Саске? — вернув голову в прежнее положение, поинтересовался Шикамару. — Не поверю я тебе, что ты ко мне просто поболтать пришёл. — Мне нужна твоя помощь, друг. — уже полностью повернувшись, ответил Учиха. Шикамару сначала немного поморгал, потом осмотрелся вокруг себя, в надежде, что он всё-таки это говорит не ему, и нервно сглотнул. Нара просто знает, что если Саске просит помощи или ещё хуже, не дай бог даже, говорит о дружбе, значит дело тут нечистое. — Если ты говоришь «друг», значит ты хочешь попросить то, чего я явно не захочу делать…