Освобождение

      — Ма, ты слышала о новом виде, обитающем в канализации Нью-Йорка? — прозвучало в комнате. Говорящий, судя по голосу, был парнем; не дожидаясь ответа, он продолжил: — Так вот, если верить газетам, то он ранен и, что, на мой взгляд, самое удивительно, разумен. Здесь написано, что он потребовал от полиции, чтобы его отпустили и прекратили преследование. Ты же знаешь, что это значит, да?       — Я знаю, как тебе нравится биология, — перебила мать; ее тихий голос звучал тревожно, — и как ты хочешь стать великим ученым, но я не понимаю, к чему ты все это говоришь, Ник…       — Надо найти это существо и наладить с ним контакт!       — Ни при каких условиях, Николас, ты не станешь искать его и тем более налаживать с ним какие–либо контакты! — парень пытался что–то возразить, но последнее слово было за матерью. — И это не обсуждается!       «Ма, ты же прекрасно знаешь, что меня это не остановит, так?» — смотря на стоящую перед ним мать, спросил про себя Ник; «Тебя ничего не удержит, если ты что–то задумал. Пожалуйста, возвращайся поскорее!» — как бы отвечая на вопрос сына, подумала мать.       Спустя несколько часов после разговора парень под покровом ночи покинул дом. «Еще повезло, что не сказал, что этот вид взял в заложники ребенка» — сказал сам себе парень, закрывая входную дверь. Ему было немного стыдно за то, что он так поступил с мамой, однако жажда неизвестного и надежда стать первооткрывателем толкали его на такие действия.       Из сетки новостей и из газет он знал, где произошло «зверское нападение чудовища на ребенка», но куда делось это самое чудовище — неизвестно. Размышляя над тем, куда подевался монстр из газет и новостей, Ник вспомнил, что он ранен, и если добавить к этой новости здравого смысла, можно предположить, что далеко он не мог уйти. Стало быть, искать нужно в окрестностях, преимущественно в темных и безлюдных местах.       Освещая место, где неделю назад были взбудоражившие общество события, парень обнаружил добрую горсть пуль, а чуть поодаль от них несколько пятен бурого цвета и еще пару смазанных пятен. «Кровь!» — пронеслось в голове у Ника; спустя пару шагов, на асфальте снова были обнаружены пятна крови, затем еще и еще…       — Не–е–е–ет, приятель, от полиции ты, возможно, и сбежал, но от меня ты точно не скроешься! — с этими словами парень направился по кровавому следу, оставленному неизвестным науке существом.       Дорожка, так любезно оставленная чудовищем, привела Ника, пропетлявшего добрых пять кварталов, отчего тот удивлялся, как эта тварь, будучи раненой, могла столько пройти, в канализацию. «Неизвестно, сколько она там блуждала, прежде чем испустить дух… Собственно, здесь будет сложнее: если он шел посередине, то крови я не увижу при всем моем желании. Стоп, а он вообще двуногий или нет? — достав из рюкзака все газетные вырезки, касающиеся объекта поиска, Ник не без труда нашел необходимую ему информацию. — Окей, он двуногий. Это значит, что для передвижения ему нужно на что–то опираться. Стена! Вот только какая из них?»       Вопрос, заданный самому себе, заставил парня начать поиски хоть каких–то следов. Но, ничего не обнаружив ни на стенах, ни где бы то ни было еще, Ник решает отправиться сперва по левой стене (так как стоял ближе к ней), а затем по правой, помечая при этом свой путь стрелками, куда он поворачивает.       Сказано, хотя в данном случае подумано, — сделано! Еще немного покопавшись в рюкзаке, он обнаруживает в его недрах несколько завалявшихся кусочков мела, выбирая самый большой. Во-первых, неизвестно сколько он будет здесь плутать (по ощущениям — очень долго), а во-вторых, гораздо удобнее делать заметки большим предметом, чем пытаться удержать в руках что-то микроскопическое. Вместе с мелом Ник заодно достал фонарик, чтобы сэкономить и время, и собственные силы.       Пройдя несколько поворотов налево, Ник, освещая каждый встретившийся по пути поворот «не туда», где были либо тупики, либо проходы, в которые чудовищу не пройти, оказался в тупике и развернулся назад, чтобы отправиться в противоположную сторону.       Поворот от входа направо открыл перед Ником множество канализационных труб, где мог не то чтобы монстр под два метра, а целый танк спокойно проехать, не задев люком потолка.       «Это не канализация Нью-Йорка, это лабиринт Минотавра, в который я сам пришел по собственной тупости! Здесь можно блуждать целую вечность и не найти ровным счетом ничего, — проклинал себя Ник, поворачивая в очередной раз и смотря на семь одинаковых по высоте прохода. — Ну вот! Что и требовалось доказать. Куда же ты пошел, мой дорогой — во всех смыслах — неизвестный вид?»       Пропев песенку-считалку считалку из «Кошмара на улице Вязов» (один из его любимых фильмов ужасов), со словами «Теперь можно смело не спать хоть всю ночь», Ник направился в третий проход, который к завершился беспросветным тупиком.       Аналогичные действия парень проделал с еще четыре раза, последний из которых пришелся на первый проход и он не был очередным тупиком; также здесь наконец-то был найден смазанный бурый след на стене. Это было твердым доказательством, в первую очередь для Ника, того, что он идет по тому самому пути, по которому неделю назад прошелся необходимый ему монстр.       Продолжив свой путь по следам неизвестного вида, парень поймал себя на мысли, что ему уже не очень-то и хочется становиться первооткрывателем вида, рост которого составляет, как заявляют газетчики, более двух метров. «Прибавьте к росту ту силу, с которой это чудовище перекинуло через припаркованную машину (фото внизу) сотрудника полиции, ударившийся о фонарный столб на другой стороне, и вы поймете, насколько грязная наша с вами канализация» — говорят они.       «Если бросить через дорогу взрослого мужчину ему не составило труда, то меня он преспокойно сложит в гармошку» — это было последнее, о чем подумал Ник перед потерей сознания из-за сильной жгучей боли в шее.

***

      Ник почувствовал, что у него сильно болит голова и что он замерз и не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Также он отметил, что в помещении, где он находится, со светом, мягко говоря, беда: один тусклый источник света, который язык не поворачивается назвать лампочкой, старается осветить всю комнату. У него это не получается от слова совсем, и похоже ему еще что–то мешает в этом.       Парень не мог сосредоточиться на какой–либо одной мысли из-за головной боли, и поэтому единственное, что он сделал — это задал банальный до боли в ушах вопрос:       — Где я?       «Браво, Николас! Так тебе и ответили!» — сыранизировал парень; где–то поблизости звякнула цепь, и сразу после этого кто–то процедил сквозь зубы:       — Молчать, животное!       Ник отметил, что голос у говорящего мужской: «Животное? А ты кто, мужчина? И зачем я тебе сдался?»       — Извините, но… — с тихим «ой» парень сделал паузу: волна боли прилила к голове, но этого было достаточно, чтобы обратить внимание говорящего на себя.       — Хм, ты еще жив, — неизвестный хотел изобразить удивление, но вместо этого выдал сухую констатацию факта. — То, что животному здесь самое место — это довольно хорошо — для моей безопасности, разумеется. Но теплокровному — ничтожному — существу пролежать почти сутки в холодной комнате и выжить — довольно печально — опять–таки для меня.       — Верно подмечено: я в довольно жалком положении. Кстати, что за существо, которое вы назвали «животным»? Это не то ли самое существо, которое напало на ребёнка неделю назад? — спросил Ник, пытаясь найти взглядом того, с кем он разговаривает.       — Какой же ты болтливый, как я погляжу, — недовольно ответил собеседник, проигнорировав прозвучавший вопрос. — Интересно, все люди, что живут сейчас, любят совать свой нос, куда им не следует?       — Интересно, а все представители старшего поколения со временем начинают думать о себе, как о всевидящем и всезнающем существе? — Ник старался ответить в духе собеседника, но, кажется, вышло не самым лучшим образом.       — Интересно, если тебе отрезать язык, как быстро он отрастет?       — Это невозможно, так как регенерационные способности вида Homo sapiens sapiens далеки от идеала. Данный вид может похвастаться только тем, что может — или его организм (как кому нравится) — более–менее нормально восстановить печень. В то же время рептилии имеют более выраженную регенерацию. Иногда ее проявление настолько сильно, что, допустим, вместо одной утраченной конечности, ящерица приобретает две–три новых, — сам того не ожидая, выпалил парень то, что спокойно забыл еще несколько лет назад.       — Хорошо, — в голосе собеседника прозвучали ноты заинтересованности, — а что ты скажешь о самом начале жизни. Как там дела?       — Ну… Так сразу многое не вспомнишь… Единственное, что я могу сейчас сказать из онтогенеза, так это тот факт, что оплодотворенная яйцеклетка проходит ряд стадий от зиготы до полноценного плода, который в конце эмбрионального развития появляется на свет в виде детеныша.       — Что нужно плоду для развития? — в очередной раз спросил неизвестный.       «Черта с два я буду перед тобой распинаться! Либо выпусти, либо язык вон, как собирался» — подумал Ник, которому этот допрос не сдался от слова совсем (к тому же сидеть — или лежать? — не в очень удобной позе то еще удовольствие), а сам тем временем сказал следующее:       — Если ты меня отпустишь, то я даю слово расскажу все, что знаю из курса биологии, а на онтогенезе остановлюсь поподробнее.       — А как ты себе это представляешь? Где гарантия, что ты не сдашь меня? — он хотел что-то добавить, но внезапно замолк, а потом стал говорить с кем-то еще: — Да, Мастер? Не волнуйтесь, осталось совсем немного, и вы наконец сможете вдохнуть полной грудью…       — Не заговаривайте мне зубы, мистер. Мне тут уже надоело не то сидеть, не то лежать. И вообще, что еще за немой мастер? И где вы вообще? Может быть, вас вообще не существует в природе, и все это розыгрыш? Элвис, Мо, Элайджа, что за глупые шутки? Если вы хотели меня напугать, то поздравляю: у вас получилось! А теперь развяжите меня.       Неизвестно как долго мог Ник пытаться выдать что-то связное и, как ему казалось, вразумительное, если бы не увидел перед собой огромную фигуру, одетую в старый халат, под которым просматривался бинт и перекинутый через плечо ремень; голова фигуры находилась, как показалось Нику, так высоко, что он не смог различить ничего, кроме двух блестящих в темноте глаз. «Это… он?» — пронеслось в голове парня в ожидании скорой смерти, к которой он был совершенно не готов.       — Вот он я, — совершенно без эмоционально произнес неизвестный. — Как видишь, я сделан из плоти и крови, как и ты, или вон то, — рука говорящего (как отметил парень, рука его была просто огромна и непомерна) указала на соседний угол, — животное.       Услышав, что о нем заговорили, «животное» звякнуло своими цепями и прохрипело что-то неразличимое, на что неизвестный зло ответил «Как и ты!».       — Подождите, — выдержав паузу, произнес Ник, — а как насчет моего освобождения в обмен на информацию?       — Пацан, все, что ты можешь дать мне, содержится исключительно внутри тебя, — по интонации было ясно, что своего решения незнакомец не поменяет.       Сказать, что прозвучавший ответ был для Ника ударом среди ясного неба, значит, не сказать ничего. В его голове сразу пронеслись мысли о том, что он слишком молод, чтобы умирать, что «какого черта я вообще пошел сюда?», также был вопрос к матери: «Почему ты не оставила меня под домашним арестом, как делала несколько раз?» и тому подобное.       Скорее всего, переживания парня были такими сильными, что их заметил даже неизвестный:       — Убивать тебя мне нет смысла. Мне нужен твой организм целым, а вот за невредимость его я уже не отвечаю, — после чего развернулся и ушел, несколько смеясь, оставив Ника один на один со своими новыми мыслями.       «То, что ему нужно, содержится внутри меня, и мой организм нужен ему абсолютно целым. Иными словами, он хочет сделать из меня лабораторную крысу, так? Или он специально пустил мне пыль в глаза, а сейчас наблюдает откуда-нибудь за тем, что я делаю? Кто же ты?» — погрузился в свои мысли Ник сразу после ухода не очень приятного собеседника.       Помимо того, что имел в виду «этот странный тип», Ника беспокоило, что будет с родителями, когда они не найдут его спящим в своей комнате. И как там будет сестренка, которая также хочет связать свою жизнь с биологией? И кузен с кузиной, с которыми парень планировал провести эти выходные. Но все пошло коту под хвост из-за желания прославиться прямо здесь и сейчас.       «Молодец, Ник!» — в заключении своих мыслей сказал сам себе парень, как раз в тот момент, когда звякнула цепь. Этот звук не был неожиданностью для Ника, но заставил его насторожиться: неизвестно, что за «животное», как называет неизвестный, делит с ним сию привлекательную и завидную жилплощадь. Следующие несколько минут парень сидел в ожидании, что на него нападет еще одно неизвестное существо, но, найдя свои опасения исчерпавшими себя, Ник вернулся к своим безутешительным мыслям о будущем, если оно, конечно, будет.       К тому же не то сидеть, не то лежать на каменном холодном полу было не особо приятное удовольствие, в связи с чем несостоявшийся первооткрыватель предпринял попытку изменить положение своего тела на более удобное. Такого шума эти стены, как показалось Нику, не слышали никогда: оказалось, что рядом с ним была какая-то железная емкость, которую он имел честь пнуть в темноту.       Как вы могли догадаться, существо, находящееся вместе с парнем в комнате, незамедлительно заявил о себе. «Если я еще что-то подобное выкину, сосед разорвет меня на кусочки» — подумал Ник и принялся исследовать область вокруг себя.       Как оказалось, тот железный предмет был единственным, что окружало парня. Также он узнал, что недалеко от него, на расстоянии вытянутой руки, имеется угол, где скопилось что-то липкое и вонючее; цепь, которой был связан Ник, крепилась над его головой к стене.       — Эм… у тебя есть имя? — закончив исследование, нарушил тишину парень, и получил в ответ лишь молчание. — Ты знаешь имя этого безумца? — ответом стала все та же тишина. — Ты вообще умеешь говорить?       Ничего не прозвучало в ответ на вопрос, из чего Ник сделал вывод, что собеседник его или немой, или вообще не умеет разговаривать. Тогда же он почувствовал, насколько сильно на самом деле устал от неудобной позы, от хождения по канализации, от неприятного разговора с похитителем и возобновившейся с новой силой головной боли. Эта навалившаяся усталость погрузила парня в сон, о продолжительности которого никто не знал и не узнает никогда.       Ник проснулся (или, вернее говоря, подскочил) от чьего-то удара. Открыв глаза, парень увидел перед собой знакомую непомерную фигуру неизвестного, которая протягивала ему кусок пиццы. Он не без опасения принял еду (незнакомец сразу отошел на пару шагов назад), но перед тем как откусить, понюхал предложенный кусок. К удивлению Ника, это оказалась самая что ни на есть обычная пицца пепперони.       — Зачем я тебе нужен? — прожевав, прервал тишину парень, у которого был еще сонный голос.       — От того насколько хорошо твое тело приспособится к ряду препаратов будут зависеть результаты моего эксперимента, — прозвучал ответ; судя по тому, как говорил неизвестный, он тоже что-то ел.       — Ага, — откусив еще часть пиццы, произнес Ник, — я понял. Иными словами ты собираешься сделать из меня своеобразную лабораторную крысу. А, как известно, их век, увы, недолог: положительный ли результат или отрицательный — все равно производится вскрытие.       — В случае, если ты будешь, скажем так, послушной лабораторной крысой, я предоставлю тебе возможность вернуться к нормальной жизни, если ты сможешь, разумеется. Может быть, ты уже никогда не станешь тем, кем являешься сейчас, и будешь молить меня о вскрытии…       — Больной ублюдок, — вставил свое слово парень в начинающийся монолог. — Я ни за что не поверю, что такой маньяк, как ты, может кого-то спокойно отпустить.       — Я обещал Мастеру, что никто без причины не умрет, а если это произойдет, то его смерть не будет напрасной, — голос неизвестного звучал убедительно, возможно, потому что в нем чувствовалось волнение.       — Вы же знаете, что даже так я тебе не доверяю?       — Твое доверие мне не к чему. От тебя мне нужно только тело, и не более, ясно? — незнакомец ответил холодно, от былого волнения не осталось ни малейшего следа. Ника поразила столь резкая перемена интонации.       — Зачем ты спрашиваешь, если у меня нет выбора? Все равно в конце буду овощем.       Неизвестный лишь усмехнулся и направился к выходу. «Спасибо, что хотя бы с голоду не умру» — Ник мысленно бросил в след благодарность.       Вскоре после ухода незнакомца, пицца была съедена, и парень решил постараться вернуться в царство Морфея, из которого был вырван. Не без труда у него все-таки это получилось, и он провалился в сон на некоторое время.       Второй раз его разбудила вонь, источник которой находился где-то поблизости, справа. Ник помнил, что в углу было нечто дурно пахнущее, но запах был не оттуда. Парень, протянув руки к источнику в надежде нащупать выхвативший его обратно в реальность предмет, почувствовал, что в темноте что-то есть. Это нечто было прохладным (что неудивительно) на ощупь и, как предположил Ник, покрыто напоминающим кожу «материалом».       В опасной близости от уха раздался хрип.       — Твою ж налево! — извиваясь, словно уж, отполз парень. — Изыди!       Но природное любопытство, напомнившее о себе, пробудило в Нике интерес рассмотреть поближе своего «соседа». Напрягая до боли глаза, он пытался увидеть сквозь темноту того, кто секунду назад напугал его. Все, что удалось ему рассмотреть, было: огромная стоящая на четвереньках фигура, такие же, как у незнакомца, блестящие в темноте глаза. Но тело «соседа» было истощено.       — Ты… не… он… — уловил парень.       — Я не он? Кто — он? Он — это безумец, заперший меня здесь? Ты о нем? — посыпались вопросы.       В ответ прозвучали знакомые нам слова «Ты не он». «Понятно, ты если и умеешь разговаривать, то только так. И ты явно не тот вид, который мне нужен».       — Ты уже показал, что умеешь разговаривать, но вот насколько это осознанно — другой вопрос. Не мог бы ты для начала назвать свое имя.       Вместо ответа сосед, как его успел назвать парень, повернулся спиной («какая-то странная у него спина…» — отметил Ник) и, упираясь на все четыре конечности и волоча по полу цепи, вернулся на свое место. «Еще бы чуть-чуть…» — пронеслось в голове парня, воздающего благодарности всем тем, кого почитал, как небожителей.       Произошедшее знакомство с соседом-«животным» только больше укрепило в Нике желание как можно скорее покинуть это «высокотехничное произведение архитектурного искусства». Но, к своему сожалению, он понимал, что так просто безумец, заперший его здесь, не отпустит: у него есть какие-то там планы на него. Сделает из Ника лабораторную крысу и, возможно, прислугу: пробеги, подай, отнеси, попробуй-ка это и так далее по списку. А ему это надо?       Парень в очередной раз проклял себя и свое неуемное любопытство, не забыв о жажде быть известным. Теперь, в сложившейся ситуации, совершенно не понятно, как долго ему осталось жить на этом свете. Вполне возможно в самом скором будущем либо что-то пойдет не так в эксперименте этого незнакомца, либо его попросту съест сосед.       Чтобы как-то избавиться от дурных мыслей, заполоняющих голову, словно пчелиный рой, Ник закрыл глаза и стал вспоминать свое прошлое. Но в голову как назло лезли только различные научные факты, отчего ему пришлось отказаться. Он не нашел ничего лучшего, как в очередной раз постараться уснуть.       — Сколько можно спать? — сквозь сон услышал Ник уже знакомый голос неизвестного.       — А что еще здесь можно делать?       — Спроси у животного — он здесь всю жизнь, — после чего незнакомец, вцепившись до боли в запястье, подтащил к себе парня.       Несмотря на боль, Ник отметил, что кожа неизвестного по ощущениям такая же, как когда он прикоснулся к соседу. Он не знал, что думать по этому поводу. Собственно, парень не долго задавался этим вопросом, так как почувствовал, что ему что-то вкололи.       — Что это, Док? — двигая уколотым плечом, стараясь таким образом заглушить начавшиеся зуд и жжение, спросил Ник.       — Док? — переспросил неизвестный, а спустя несколько секунд продолжил: — Ладно, можешь звать меня Док…       В его голосе чувствовалось, что он не рад такому прозвищу, но предлагать что-то иное у него не было ни времени, ни желания. Его заботило другие мысли, с которыми он покинул парня.