Одна тьма

Мужчина сново прикрывает парня плащом, замечая подымающуюся потряхивание пацана. Томура расплылся в довольней улыбке и зарылся пятерней в волосы Изуку, игнорирую его реакцию. Его забавляло состояние мальчишки примерно также сильно, как положение, в котором он был. Изуку явно вернулся в сознание. Шигараки знал это. Потому что малец подрагивал почти синхронно собственным всхлипываниям. Лицо, которое Тенко плохо видел со своего ракурса, казалось, исказилось в гримасе страха и непонимания. Шигараки потянулся второй рукой к полотенцу, что лежало на полу, стремясь вытереть так и не высохшую грязь и кровь с лица мальца. Шимура поудобней перехватывает кудряшки в кулак и насильно заставляет Мидорию задрать голову. Изуку на жест лишь судорожно заглатывает воздух ртом и щурится. Сам по себе рушник был мягким, но когда он с напором протирает щеку полную глубоких ссадин подросток не сдерживается и сипло стонет от боли. Томура хрипло хихикает, опускается к уху парня и после того как кратно чмокнуть в висок, переходит к вопросу: —Ты не голоден? — Шигараки не сдерживал радость и давал проскользнуть той в голос.— Тебя б помыть и одежду нормальную дать… Та и согреть. На этой фразе Томура резко обвивает пальцами шею студента и медленно поглаживает выступившие вены. —Короче, — Резко опускает волосы, убирает голову парня с колен и встаёт. Потом тянется рукой к карману, достаёт побитый—после пробежек с Гигантомахией—мобильник и быстро находит в записной книге Курогири. —Кабинет, —Кратко и понятно быстро говорит Шигараки, снова медленно оборачиваясь к лежащему на диване парнишке. Томура сбрасывает трубку и присаживается, сразу замечая как подросток попытался спрятать лицо в плаще. Тенко раздраженно цыкает. Конечно, он ожидал, что контакт они так быстро не наладят, но откровенно такое упрямство его бесило. —Ну же, прекращай уже, —Как можно мягче тянет Лидер Фронта, неспешно убирая «плед» на пол. Изуку сутулится сильней, содрогаясь.—У тебя всё-рано нету выбора, хватит упираться, маленький. Звучит агрессивно, как бы Шимура не старался. Звонкие нотки раздражения звучали в голосе злодея, сбивая всю напускную теплоту на нет. Дверь глухо скрипит. Томура быстро поворачивает голову и встречается взглядом с туманным Ному. —Покажи ему где ванна и проследи, чтобы он ничего тупого не делал, —Закатывая глаза, приказал Шигараки, возвращаясь к своему столу. Курогири кивнув в пустоту, размеренными, беззвучными шагами подошёл к софе и будто бы бережно поднял парня, что безвольно повис в его руках, всхлипывая. —А дальше? —Ровным тоном спросил бармен. —Что «дальше»? —Куда его дальше отнести? —Е, —Шигараки на несколько минут зависает, продолжая пялится на стол.—Ко мне. Туман снова махает головой и выходит из кабинета.

***

—Тебе понадобится помощь? Голос злодея донёсся будто из под толщи воды. Изуку открыл глаза и почувствовал, как дымка, что затянула сознания, начала растворятся. Потом тошнота и саднящие мышцы. В чувства окончательно привела холодная рука на лбу, обдающая будто бы призрачным ветерком. Мидория отстранился, надрывно вздохнул и начал быстро моргать, пытаясь восстановить поплывшее зрение. Обстановка вокруг поменялась. Это явно был уже не просторный кабинет, в котором был Шигараки. Это была… Уборная, резко подумал Мидория. Комната была маленькой с заставленное раковиной, светлым кафелем и хорошим освещением. Изуку сощурился—ярко. И так болящая голова заныла в два раза больше. Парень перевёл взгляд на Курогири, как на чуть ли не единственное темное пятно в комнате. —Где я? Подросток мысленно скривился. Его голос прозвучал испуганно, слишком устало и беззащитно. Жалко, в конце концов. —Недалеко от города Дейко, в резиденции Фронта Освобождения, —Кратко пояснил бариста, расправив туманные плечи.—Тебе стоит искупаться, потому что сейчас я пойду за твоей новой одеждой и начну готовить еду. Это не займёт много времени, поэтому я советую не сидеть всё это время на полу чисто из желания выбесить кого-то из Фронта. Мидория понадобилось пару минут, чтобы окончательно обработать сказанное. —Л-ладно. —Чудно, —Видимо, немного повеселев (сказать было сложно—все лицо мужчины было окутано туманом и единственными чертами лица, что виднелись были золотистые глаза) ному осторожно потрепал паренька по голове. Изуку впал в прострацию на пару секунд и вернулся в реальность, уже в тот момент, когда злодея след простыл и замок с той стороны щелкнул. Парень ещё раз моргнул и со свистом выдохнул. Он почувствовал себя пустым. Разочарованным. И расстроенным. Во-первых, он живой. Во-вторых, он обессиленный и с гребанными злодеями. С теми, кто убили его наставника. С теми, кто переломали ему жизни. Мидория судорожно сглотнул и опершись на бортик ванны, встаёт на ватные, не окрепшие ноги. Почти упал; кафель оказался слишком гладким, подошва мокрых кроссовок проезжается по полу. Изуку глотнул ртом воздух и тихо всхлипнул. Поддаваться не хотелось. Не хотелось делать ничего, что могло понравится треклятому Шигараки. Но он точно не умрет сейчас. Ему попросту не дадут, а в ванной он вряд ли сейчас найдёт бритву. Или нож. Или что-то достаточное острое. Если рана загноится, он будет умирать медленно и болезненно (помнил он это ещё с первого урока медицины). И это ему не нравилось. Абсолютно. —П-помыться, ага, —Подросток сипло протянул предложение и, попытавшись пересиливая боль в мышцах, подошёл к другому концу ванны. Парень быстро поднял кран, включил тёплую воду и быстро нашёл пробку, затыкая слив. Он правда замёрз. Пальцы и колени упрямо дрожали и сложно было сказать отчего именно: от холода или от усталости. Изуку несмело перенёс вес на ноги и дав себе оставшись без, как таковой, точки опоры, пару минут стоял неподвижно. Потом неуверенно стянул с себя одежду. Чувство неловкости шло наперекосяк с бушующим внутри огнём ненависти. Мидория оставил грязную одежду с обувью на полу и залез в ванну. Тёплая вода обволокла остервеневшее от холода тело. Царапины и раны защипали от воды. Изуку рвано проскулил и обнял себя руками и уткнулся головой в колени. Парень попытался не обращать внимание, что вода стала немного мутной от смывшейся с ног грязи. Подросток закрыл глаза. Не хотелось ему смотреть на своё тело, что было сейчас в синяках, гематомах и запекшейся крови. Мерзость. Он слабак, пытавшийся убить себя. Ни более, ни менее. Он хотел умереть, а не страдать. А предстоящие сожительство с Шигараки явно было синонимом к «страдать». Слёзы затянули глаза и Изуку их предусмотрительно смахнул. Тогда нужно сбежать. А чтобы сбежать ему нужны силы, а то сейчас его преследовало ощущение, что если он активирует Пять Процентов—рассыпаться на части от усталости. Мидория потянувшись к дозатору с мылом, выплеснув немного в руку и начинает без какого-либо энтузиазма втирать его в грязную и местами повреждённую кожу. А будет ли в этом смысл? Томура скорей всего всё-равно его убьёт, и даже если умереть от своей руки—дело чести, затея побега была глупой. Что, что, а остаток чести Мидория потерял вместе с первым порезав на руке. Опустился по подбородок в воду; смыл мыло. Раны кололо синяки на спине неприятно ныли, но он это проигнорировал—акцентировать внимание на боли смысла нету. Изуку снова сел, двигаться осторожно, чтобы ничего снова не задеть. Он набрал в ладони воды и прополоскал лицо. Стоит ли мыть волосы? Мидория закусил губу и зарылся пальцами в волосы. Всё-таки грязные. Изуку быстро взял в руки скользкое мыло и опустил голову в воду, чтобы намылить. Глупо. Это всё было глупо и по-детски дурно. Конечно, Шигараки польстит то, что он позаботился о том, чтобы быть чистым. Изуку снова разогнулся и прикрыл веки, чтобы вода не заливала глаза. Деку услышал глухой стук, щелчок замка и шорохи. —Я оставлю чистое полотенце и одежду здесь, поторопись,—Уведомил Курогири и снова ушел с хлопком двери. Мидория кратко всхлипнул и прикрыл лицо мокрыми ладонями. Как же ему хотелось, чтобы это прекратилось.

***

Мидория уткнулся носом в выданный темный свитер, лишь бы не чувствовать запах еды, принесённой Курогири. Вышеупомянутый злодей лишь выжидающее смотрел на него, терпеливо сидя напротив. Изуку отворачивается от тарелке с раменом и жмурится. Есть хотелось, но съесть предложенное злодеем блюдо казалось чем-то отвратным и неправильным. —Советую поесть пока тёплое,—Прозвучало тепло. Даже слишком. —Нет,—Прозвучало жалобно и слабо. Он сощурился, пытаясь задавить ком из глотки обратно в лёгкие. Мидория спрятал пальцы в рукавах и тихо прочистил горло. Было немного страшно, в животе закололо от омерзительного голода, что смешался с щипающим морозом. Изуку прислушался и сильней напрягся. Ели слышные шаги, шелест и снова неприятный фантомный ветерок отходящий от Курогири. —Тебе стоит поесть,—Голос прозвучал ближе и был он куда-более жёстким. Мидория приоткрыл глаза и нехотя повернул голову, чтобы столкнутся лицом к лицу с Ному. Второе слабое «нет» тонет под тяжёлым взглядом мужчины и Изуку испуганно ссутулил плечи. —Будешь есть? Вопрос прозвучал неожиданно спокойно, но ни строгость, ни жёсткость никуда не пропала. —Д-да. Фиолетовый туман довольно хмыкает. —Именно.

***

Шинсо приглушённо вздохнул и продолжил шагать, громко шаркая подошвой. Даби был явно чем-то недоволен, это читалось в его раздражённой (не безразличной) мимике, местами прерывистых шагах и руках, что сжимались в карманах потрепанного плаща. Штопанный злодей был нахмуренным, с недовольными огоньками в глазах. Хитоши приоткрыл рот, но всё-таки поспешно снова сложил губы в тонкую линию. Не его это дело, коль Даби хочет пострадать от своего гнева, то пусть копается в этом сколько ему влезет. Шинсо отвёл взгляд. Хотелось ли ему признавать, что где-то в груди щемила совесть от содеянного? Нет, абсолютно нет. Он сделал все правильно. Сделал то, что должен был, выбрал верную и правильную сторону. Правильно ведь? Фиолетоволосый сглотнул и бросил взгляд на подпрыгивающую рядом Тогу. Девушка была навеселе. Мысленно, Шинсо оставил себе на заметку то, что спустя пару дней после смерти Твайса Тога смогла адаптироваться. Наверно, это похвально, но Хитоши все же списал это на восприятие Химико, в котором ему тем более не хотелось копаться. —Даби?—Дождавшись краткого мычания со стороны брюнета, Хитоши продолжил.—А мы вообще сейчас куда? —К Шигараки. —Отчитаться кого убили или зачем? Даби кинул ему взгляд через плечо и закатив глаза вернулся к созерцанию коридора, по которому они шли. —У него спросишь. Удержавшись от крутившегося на языке язвительного комментария, Шинсо отвернулся к стене, не сбавляя шагу. В штабе он не появлялся с того момента, как Лига переименовала себя во Фронт Освобождения. Поэтому большие просторные проходы, чистый темный ламинат и тёплый свет были немного непривычными для сознание Хитоши, ибо уживалось это осознание, что это попрежнему штаб злодеев. Дверь кратко скрипнула и они втроём в размеренным темпе зашли а кабинет. Томура довольно сидел в кресле, задрав голову к потолку. Чёрное пальто безвольно лежало на диванчике, а чья-то куртка (Шинсо знал чья, но внутри что-то уперто это отрицало, откидывая тот вариант) лежала на полу. Хитоши взглядом проследил взглядом как Даби недовольно пыхтя, (явно набегался за сегодня) присел на пуфик, параллельно сбрасывая плащ на пол, к куртке. Тоши кинул взгляд к Химико. Та лишь хихикала, опираясь плечом на стену. —Закончили, да? Всех там убили?—Голос у Шигараки сипел, зная лидера Фронта, тот снова вёл монологи или смеялся от своих очередных приливов безумия. Шинсо цыкнул и кивнул, держа зрительный контакт с предводителем Фронта. Томура снова задирает голову, ухмыляясь. —Что ж,—Красноглазый расплылся в хищном оскале.—Теперь нам осталось избавится от героев, верно?