Хозяйка Лютого графства

А-а-а-а, спишь бездыханно, А-а-а-а, нагрянет нежданно А-а-а-а, охотник судьбы твоей. А-а-а-а, спи наслаждайся, А-а-а-а, с судьбою прощайся, А-а-а-а, с судьбою последних дней. Тише спи, мой милый странник, Твой покой в моей груди. Я на свете всех румяней, Девы спят, цветут сады. polnalyubvi — Спящая красавица Солнце говорят светит всем одинаково, Но будто бы лучей не хватает лишь на тебя. Где же этот Бог? Ты смотришь в оконце, И вдруг на тебя выходит солнце. Говорит тебе: «Смотри, не сдавайся. Докажи себе, что можешь иначе. Что не убивает — делает сильнее, Милая, пришло твое светлое время». Если бы слезы твои были водой, Ты бы уже напоила ею весь мир, Милая, но в жизни есть не только боль, Сможешь засиять еще ярче звезды. Анет Сай — Слёзы

 — Признаёшься ли в своих грехах? — бесцветным голосом вопрошал главный служитель Терешту. В который раз уже? И всякий раз после каждого вопроса, не дожидаясь ответа, отдавал приказ о продолжении пыток.  — При… признаюсь… — окровавленными губами прошептал Дэвид, стоя на коленях.       Медные волосы ему состригли перед самым началом пыток, безжалостно порезав кожу головы. На плечах, предплечьях и изгибах локтей красовались страшные ожоги от раскаленных щипцов, которыми его пытали. Ногти на руках и ногах были безжалостно вырваны. Нос сломан так, что дышать им невозможно. Приходилось держать рот открытым.       Но всё это меркло в сравнении с тем, что под конец служители Терешту решили сделать.       В член Дэвида были воткнуты толстые иглы, а в сам канал уретры вставлена тонкая веточка шиповника, чьи шипы сильно ранили изнутри нежную плоть.  — Отлично, — осклабился верховный жрец, подойдя к лорду Орель-Сурса. Положил ладонь на его голову. — Терешту рад это слышать. Он готов принять твоё покаяние. Он простит тебя. В конце концов, Терешту самый милостивый из богов. Он никогда не отворачивается от своих заблудших детей.       Дэвид прикрыл глаза. Ему хотелось провалиться во тьму, в спасительное забытьё, а потом, придя в себя, осознать, что всё пережитое — один сплошной дурной сон. Он бы хотел, чтобы так было. Чтобы Раулю не пришлось пройти через ад, а затем познать не менее мучительную смерть.       Обрушившаяся на голову ледяная вода заставила Дэвида резко дёрнуться, раскрыть глаза. Сердце бешено забилось в груди.  — Тебе никто не разрешал спать, — холодно сказал верховный служитель Терешту. — Бог еще не готов тебя простить.       Отступив, он обратился к своим приспешникам.  — Не давайте ему спать. Пусть молится. Возможно, что тогда его душа быстрее обретёт покой.       Лорд Орель-Сурса только вздрогнул, понимая, что значат слова жреца. Его собираются казнить, как Рауля. Если не еще хуже.       Служитель Терешту уже потянулся, было, чтобы ухватиться за деревянную дверную ручку, как замер. Снаружи доносился подозрительный шум. Чьи-то крики, звон стали и быстрые шаги.       Мужчина поспешил отступить назад. И как раз вовремя, потому что в это же мгновение дверь резко распахнулась, впуская незваных гостей в сопровождении стражников.  — Как вы посмели ворваться в Дом Гос… — попытался было возмутиться верховный жрец, но тут же умолк, узнав в одном из мужчин перед собой короля. — Ваше Величество? Что вы…       Договорить ему снова не дали.       Рыжеволосая женщина, едва взглянув ему за плечо, резко подалась вперёд. Локтем оттолкнула верховного жреца, бросившись к изувеченному маркизу.  — Дэвид?       Лорд Орель-Сурса медленно поднял голову, услышав знакомый голос. Встретился с обеспокоенными ярко-голубыми глазами, которые смотрели на него с бледного лица.  — М-матушка? — нервно усмехнувшись, Дэвид невольно попытался отодвинуться назад. Ему начало казаться, что он сходит с ума. Что делать его матери в храме Терешту? Тем более после того, как она отбыла в обитель Банат.  — Я здесь, Дэвид, — зашептала Виктория, взяв лицо сына руками. — Я рядом.       Молодой мужчина снова вздрогнул. Прикосновения были такими реальными, что ему захотелось расплакаться. Глаза мгновенно увлажнились, а по щеке скатилась крупная слеза.

***

      Внутри Виктории всё сжалось, когда она увидела сына в столь плачевном состоянии. Она даже боялась прикоснуться к нему, чтобы не причинить лишний раз боли. И всё же заставила себя взять его лицо в свои ладони, заглядывая в потускневшие голубые глаза.  — Я здесь, Дэвид, — прошептала графиня, — я рядом.       Сердце Виктории стало обливаться кровью, когда из глаз Дэвида потекли слёзы.       Константин быстро оказался рядом с ними. Набросил на лорда Орель-Сурса плащ, прикрывая его наготу и увечья.  — Ваше Величество, ему срочно нужен лекарь, — хриплым голосом потребовала графиня.  — Хорошо, — не стал спорить король Истван. Перевёл взгляд на верховного служителя Терешту. — Пусть лорда освободят.  — Ваше Величество, при всём уважении к вам, это невозможно, — ехидно улыбнувшись, ответил тот. — Этот человек повинен в страшном грехе. И он уже сознался в нём, признал себя виновным. Он обязан…       Договорить мужчина так и не смог. Накинутая на шею верёвка сильно затянулась, заставляя жреца захрипеть.  — Освободи. Моего. Сына! — прошипела Виктория, сжимая концы верёвки и сильнее затягивая её на шее побагровевшего служителя. — Сейчас же!       Мужчина стал размахивать руками, с мольбой посмотрел на короля, но тот лишь равнодушно наблюдал за его страданиями. Истван и не думал вступаться за жреца.       Ни палачи, ни подмастерья верховного даже и не пытались вмешаться. Застыли на своих местах, наблюдая за всем широко раскрытыми глазами. В конце концов, жрец поднял руку и замахал ею, приказывая освободить Дэвида.       Палачи, нехотя, сняли с ног лорда кандалы, освободили его руки от верёвки. Всё это время маркиз стоял на коленях неподвижно, пустыми глазами глядя перед собой. Константин без труда поднял исхудавшее и увечное тело, на руках вынес его из пыточной.       Только после этого Виктория отпустила служителя. Видят боги, будь её воля, она бы убила всех и каждого, кто хоть немного причастен к страданиям её сына. И сожгла бы храм Терешту. Но у них с Истваном был уговор, согласно которому графиня обязана была воздержаться от подобных желаний.       Всё же король не собирался портить отношения со жрецами. Пока что.  — Леди Орель, думаю, что вам стоит вернуться в своё имение, — сказал правитель Ватры. — О лорде Дэвиде не переживайте. Он под моей защитой.  — Спасибо, — выдохнула Виктория, буквально пробежав мимо него.  — Ваше Величество, как это понимать? — отдышавшись и прокашлявшись, верховный служитель возмущенно посмотрел на короля.  — Это я хотел спросить у вас? — Истван сделал шаг вперёд. Стражники за его спиной сжали рукояти мечей, предупреждая. — По какому праву вы смеете творить такие зверства с человеком знатного рода, не дождавшись решения суда?  — В этом случае мы должны были действовать быстро, Ваше Величество. Этот человек — мужеложец. Есть свидетели, которые это подтвердят. Мы допросили и лорда, и его любовника. Оба сознались в грехе. Так разве есть смысл в том, чтобы тревожить вас и вершить суд?  — Сколько? — неожиданно спросил король. И заметил, как суетливо забегали маленькие глазки жреца. — Сколько тебе заплатили, что ты пошел на подобную дерзость? И кто?       Служитель Терешту хотел было продолжить отпираться, но видя недобрый взгляд правителя, был вынужден пойти на попятную. Понимал, что ничем хорошим подобное проявление дерзости не закончится.  — Девушка, которая сообщила мне о грехе лорда. Она передала мне шкатулку с золотом.  — Отдашь шкатулку мне. Эти деньги были украдены. И их лучше бы вернуть хозяйке. Вы согласны со мной?       Жрец стиснул зубы, но всё же кивнул. Спорить с Истваном было опасно. Особенно, если он благоволил к кому-то, не относящемуся к служителям богов.

***

      Подсчитывая грядущие затраты на приданое для сестры и свадьбу, Сандор словно бы не замечал пристального взгляда мадам Норо.       Удобно расположившись на диванчике, Тсера лениво почитывала поэму о трагической любви. Про себя же она ликовала. Наверняка Дэвида уже нет в живых. По крайней мере, в это хотелось верить. Да, немного жаль леди Фелисию, которая так внезапно стала вдовой и матерью-одиночкой, но Тсера была уверена, что леди Сурса не пропадёт.       «В конце концов, все эти знатные дамы всего лишь потаскушки, которым плевать, кому себя продавать. Лишь бы предложили достойную цену».  — Вы даже не попытаетесь вмешаться? — не переставая теребить передник, вопросила Бранка. — Я понимаю, что ваши отношения с лордом Дэвидом были не такими тёплыми, как хотелось бы, но всё же он ваш брат.  — Я не хочу портить отношения со жрецами, — ответил Сандор, не отрываясь от своего дела. — Тётушка, не пытайтесь давить на меня. Я не стану спасать Дэвида.  — Но почему? — женщина просто не думала, что всё настолько далеко зайдёт. Она-то была уверена, что младшего сына Виктории просто запугают, заставят покаяться и отпустят. Но всё оказалось куда страшнее. В Эртэкеш то и дело приходили известия о том, как проходит допрос лорда Орель-Сурса. И от этих подробностей кровь в жилах Бранки стыла.       Но куда страшнее было осознавать, что Тсера, эта чистая и добрая девочка, злорадно улыбается, радуясь страданиям Дэвида. Как и страшно понимать, что Сандору плевать на судьбу брата.  — Дэвид сам виноват в своих бедах, — отложив бумаги, граф мрачно посмотрел на мадам Норо. — Я устал это повторять. Но если нужна еще одна причина, то она такова: я не хочу, чтобы у меня был соперник. Пусть Дэвид и младше меня, но он тоже может претендовать на титул хозяина Феро, если пожелает. Тётушка, прошу вас, больше не докучайте мне подобными вопросами. Лучше ступайте к Алике и попытайтесь её уговорить начать есть. Не приведите боги, она заморит себя голодом до свадьбы.  — Вы зря переживаете, тётушка, — с милой улыбкой сказала Тсера, вмешавшись. — Если такую судьбу для Дэвида избрали боги, то мы не вправе вмешиваться.       Бранка отвела взгляд. Решила, что действительно стоит проведать Алику.

***

      Образ изувеченного сына так и стоял перед глазами Виктории.       Подгоняя лошадь, она спешила в Эртэкеш только для одного: отомстить Сандору, Тсере и Тиву за собственные страдания, и страдания Дэвида.       Истван обещал позаботиться о лорде Орель-Сурса. Обещал приставить к нему лучших лекарей. Только королю Виктория сейчас могла довериться. Поэтому отпустила сына с ним. Но сердце не переставало обливаться кровью, болезненно сжимаясь.       Было страшно. Женщина боялась, что лекари ничем не смогут помочь. На Дэвиде не было живого места. И если он до сих пор не умер от пыток, то не факт, что избежит заражения крови.       Позади неслись тридцать всадников, любезно выделенных Истваном для защиты Виктории. Именно они должны были помочь женщине вернуться в поместье, а заодно схватить лорда Сандора Орель и тех, на кого укажет графиня. Константина среди них не было.       Виктория отправила его вместе с королём в Соареле, дабы бывший кастелян присмотрел за Дэвидом.       Было далеко за полдень, когда Виктория вбежала в поместье. И первыми, кто её встретил, были слуги.       Служанки из числа новеньких посмотрели на графиню в мужской одежде с отвращением, даже не потрудились поздороваться. Только поспешили куда-то, явно желая доложить о незваных гостях своему господину.  — Сандор! — дрожа от гнева, Виктория сначала заглянула в гостиную, и только после поднялась на второй этаж. — Сандор!       Стражники короля следовали за ней, обнажив оружие.

***

      Собираясь было пообедать, Тсера замерла на месте, услышав знакомый женский голос. Вначале она решила, что ей показалось. Но когда голос прозвучал вновь, зовя Сандора, девушка рискнула выглянуть в коридор.       И тут же побледнела, не веря своим глазам.       «Эта ведьма еще жива? Но как?» — искренне не понимая, как такое возможно, ведь Сандор заверил, что графиня больше никогда не доставит им проблем, Тсера рискнула покинуть свои покои.       Бегом бросилась к лорду Орель.  — Тсера! Стой, тварь! — голос Виктории, полный злобы и ненависти, был настолько пугающим, что девушка едва не оцепенела от страха.       Влетев в покои графа, она заперла дверь на ключ изнутри. Метнулась в спальню, где мужчина заканчивал что-то писать.  — Сандор, она вернулась! — голос Тсеры дрожал. — Эта ведьма, твоя мать, она вернулась! Вместе со стражниками!  — Что? — не поверил ей граф.       Но когда в дверь стали ломиться, он встал из-за стола. Тсера тут же спряталась за его спину, дрожа.  — Что нам делать? Как… как она могла вернуться? Разве Тив не должен был её убить?       Но Сандор не ответил. Подойдя к кровати, достал из-под перины меч.       Двери были выбиты спустя пару напряженных минут. Правый глаз графа нервно задёргался, когда в покои вошла Виктория. Живая, пусть и не в самом лучшем виде.  — Сколько же проблем от тебя, — оскалился Сандор, поудобнее перехватив меч. — Но не переживай, в этот раз я сам всё сделаю.       Рыкнув, он первым пошел в атаку. Понимал, что перед ним всего лишь женщина, которая, наверняка не полностью оправилась после встречи с друзьями Тивадара. Сандор был уверен, что убить мать не составит труда.       Виктория попыталась увернуться, но меч, занесённый для удара сверху, резко опустился вниз и был заведён назад. Острое лезвие, со свистом разрезав воздух, ударило по руке чуть выше локтя, вгрызлось в кость.       Вскрикнув от боли, графиня пошатнулась. Но в последний момент успела выкинуть вперёд руку, в которой сжимала короткий нож.       Удар в бок стал неожиданным для Сандора. Ахнув в изумлении, он отступил назад, опустил меч.  — Сандор! — истошно завизжала Тсера, было бросившись к нему, но тут же передумала. Метнулась к Виктории, размахивая руками. — Тварь! Как ты посмела ему навредить?! Он же твой сын!       Выпущенная одним из стражников стрела угодила точно в плечо девушки, заставляя её опрокинуться назад.  — Заковать их и отвести вниз, — приказала Виктория, зажимая рукой рану. Выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Я сама решу их судьбу.  — Что ты там решишь?! — взвизгнула Тсера, не сдерживая слёз обиды. Пробитое плечо сильно болело, а тут еще и стражники не церемонились, вздёрнули её, заставляя выпрямиться. — Пусть нашу участь решит король! Я требую справедливого суда!  — Будет вам суд, — пошатываясь, графиня вышла в коридор.       Она даже не пыталась пошевелить раненой рукой, опасаясь новой вспышки боли. Доковыляв до покоев дочери, Виктория толкнула дверь плечом. Порог так и не переступила, но облокотилась о косяк, чтобы хоть как-то устоять на ногах.       Алика стояла посреди комнаты, сжимая в вытянутых перед собой руках нож. В одной тонкой сорочке, с растрёпанными волосами, в лиловых и желтеющих синяках, она какое-то время смотрела на Викторию, словно не узнавая.  — М-мама… — позорно всхлипнув, девушка выронила нож. Подбежала к матери, попыталась обнять, но заметив окровавленный рукав, только прижалась к её стану, уткнувшись лицом в грудь. — Мамочка… я думала, что больше никогда тебя не увижу! Сандор и его девка, а еще та старуха и Тив… Что они сделали с тобой? Они Дэвида… мама…       Тело Алики была крупная дрожь. У неё началась истерика. Громкие рыдания, практически навзрыд, заставили Викторию испытать чувство вины. Если бы она не поступила так глупо и не согласилась ехать с Сандором без сопровождения, то её детям не пришлось бы страдать.  — Всё теперь хорошо, милая — обняв дочь здоровой рукой, Виктория поцеловала её в лоб. — Я рядом. Я больше не оставлю тебя. Ни тебя, ни Дэвида…  — Дэвид… — Алика вскинула голову, шмыгнула носом. — Мы должны его спасти, пока не поздно. Тсера… это всё она! Она рассказала жрецам Терешту о брате!  — Тише, — попыталась успокоить её мать. — Дэвид в безопасности. Ему больше ничего не угрожает.       Но девушка только еще сильнее расплакалась. Легче ей не стало. Всем известно, что служители Терешту делают с грешниками…

***

      Несмотря на ранение, которое оказалось всего лишь глубокой царапиной, Сандор держался с достоинством. И пусть кандалы сжимали заведённые за спину руки, он не чувствовал себя побеждённым.       Да и разве должен? Кем он побеждён? Матерью, которая вскоре, наверняка, лишится руки, если не умрёт от кровопотери? И у тела этой женщины есть предел.       Рядом хныкала Тсера, которую под руки удерживали стражники, чтобы она могла стоять.       Сандор сразу же узнал в прибывших с матерью мужчинах своих бывших товарищей. Но эти стражники, в отличие от него, не несли караулы у дверей короля, а сопровождали его в поездках. Преданные воины, которых с юных лет обучали убивать по приказу правителя.       Их присутствие заставляло предположить, что матери каким-то образом удалось заручиться поддержкой Иствана. Или же… она добилась этого через Мирелу, жену короля и бывшую невесту Сандора.  — Короля с вами нет? — пытаясь храбриться, граф с вызовом посмотрел на стражников.  — Его Величество вернулся в Соареле, — ответил один из них бесцветным голосом.       Тсера перестала хныкать, когда из замка буквально за шкирку выволокли упирающуюся Бранку.  — Тётушка! — девушка попыталась дёрнуться, но тут же зашлась криком, когда один из стражников сжал её пробитое плечо, из которого почти сразу вытащили стрелу. — Отпустите её! Тётушка ни в чем не виновата.       Мадам Норо вскрикнула, когда ей стали связывать руки за спиной. Но сама не проронила ни слова. Понимала, что грядёт что-то неизбежное. И не знала, кого больше проклинать. Викторию, которая вновь решила попить их крови? Или Сандора и Тсеру, что посмели разгневать ведьму?       Во всяком случае, ничем хорошим всё это не закончится.       Виктория вышла к ним спустя какое-то время. Раненая рука была наспех перевязана лоскутом льняной ткани.       Рядом с ней шла Алика, одетая в простое голубое платье. Она поддерживала мать.  — Что всё это значит? — прошипел Сандор, глядя на мать и сестру с отвращением и ненавистью.  — Король Истван знает обо всём, что ты наделал, — графиня попыталась выпрямиться. — О том, что натворил ты, твоя девка и твой друг. И Его Величество был очень милосерден, что позволил мне самой решить вашу судьбу, не прибегая к помощи суда.  — Но это неправильно! — возмутилась Тсера. — Пусть нас судят по закону!  — Ты находишься в моём графстве и закон здесь — я! — рявкнула Виктория. Поднявшийся изнутри гнев придавал ей сил. Она приняла решение и теперь не отступит от своего. Только не после того, что пришлось пережить и испытать. — Сандор, как ты мог? Ты — мой сын… Ладно, ты попытался избавиться от меня, но чем провинились перед тобой брат и сестра? Только тем, что не понравились твоей лживой шлюхе?  — Не будь Дэвид мужеложцем, а Алика — не провоцируй и не лги, то с ними ничего бы не случилось, — дерзко ответил граф. — Они были наказаны заслужено. Но ты, разумеется, с этим не согласна. Конечно, ведь теперь, когда я не пожелал прогибаться под тобой, ты будешь на чьей угодно стороне, но только не на моей. Ведь так, матушка?       Миновали те времена, когда подобные слова могли бы задеть Викторию и заставить считать себя виноватой.       Женщина прислушалась к себе, пытаясь понять, что испытывает, глядя на сына. Увы, ни любви, ни сострадания, ни жалости в её душе не было. А вот злость, обида и ненависть едва ли не были единственным, что бурлило в графине Орель.  — Убить, — выдохнула она, сглотнув подступивший к горлу ком.  — Что? — вызывающая улыбка на лице Сандора померкла. Ему показалось, что он ослышался. — Мама? Ты же это не серьёзно? Я — твой сын. Ты не можешь хотеть моей смерти! Мама!       Граф задёргался, попытался высвободиться, но замер, почувствовав прикосновение холодного металла к шее.  — Я же твой сын… — голос Сандора предательски дрогнул. — Мама…  — Убить, — повторила Виктория. Не обратила внимания на то, как здоровую руку со всей силы сжала Алика, словно призывая одуматься.  — Ма… — он не верил. Отказывался верить, что родная мать способна на подобное. Она же мать! Она не может желать смерти собственному ребёнку! Не может! Да, он оступился, но разве это повод?       Острое лезвие резко полоснуло по шее, перерезая горло.       Хлынувшая кровь брызнула, попала на одежду и кожу Виктории.       Она так и не изменилась в лице, глядя на льющуюся из перерезанного горла кровь. Не дрогнула, когда Сандор тяжело рухнул, несколько раз дёрнулся в конвульсиях, прежде чем затихнуть.       И только после этого внутри разлилась пустота. Исчезли гнев, обида и ненависть. Осталась только пустота. И ничего больше.  — Сука! — завыла Тсера. Первая, пришедшая в себя после убийства Сандора. Она стала вырываться, рваться вперёд. — Тварь! Зачем ты его убила?! Сука! Бессердечная сука! Как ты могла?! Он же твой сын!       Пустоту вновь заполнили гнев и ненависть. И теперь они были направлены на одну из причин бед семьи Орель.       Алика отвернулась, сгорбилась, прижимая руки к груди, глотая рыдания. Она не хотела смерти брата. И тоже не верила, что мать решится на такое. Теперь же, когда это случилось и Сандор мёртв, Алика не знала, что делать. Она не смела попрекать мать в её решении. И принять смерть брата было трудно. Невыносимо.  — Из-за тебя Дэвид пострадал, — шагнув к Тсере, Виктория сжала кулак. И недолго думая, ударила её по лицу. — Эту в сарай и заковать. Пусть сидит на цепи, как псина. Её судьбу я решу чуть позже. Что до тебя…       Бранка вздрогнула, когда графиня переключила своё внимание на неё.  — Ты всегда настраивала Сандора против меня, — холодно напомнила леди Орель.  — Я лишь говорила правду и была с ним добра! — дерзко заявила мадам Норо, вскинув голову. — Я заменила ему мать. Не вы его любили, а я!  — Вырвите ей язык и выколите глаза, — приказала графиня, отступив назад. — И отпустите. Посмотрим, как будут добры к ней боги.  — Нет! Не трогайте меня! — закричала Бранка. Ей вторила Тсера, которую начали уводить.       Пассия Сандора то угрожала и проклинала, то умоляла не трогать «тётушку».       Кое-как совладав с собой, Алика повернулась. Поёжилась, когда стражники стали исполнять приказ.       Бранка истошно орала, пока один из стражников короля большими пальцами стал выдавливать ей глаза. Кровь обильно потекла по лицу содрогающейся женщины. Если бы могла, то она бы с радостью потеряла сознание. Но единственное, что смогла Бранка — это откинуться назад, полностью облокотившись о мощное тело одного из стражников.       Ей бесцеремонно раскрыли рот, ухватили за язык.       Мадам Норо вновь задёргалась. И снова завопила, когда в рот ей вставили кинжал. Острое лезвие изрезало ей всё нёбо, десны, щеки изнутри и порезало язык на лоскуты, прежде чем отрезать.  — Сломайте ей руки и выдворите прочь, — облизнув пересохшие губы, Виктория отвернулась. — А после отправляйтесь на поиски Тивадара Фери. Он тоже должен понести наказание.

***

      За окном завывала метель. Но холодная зима царила не только снаружи. Она властвовала в душе графини. Чувство вины пожирало её изнутри, терзало, не давая покоя. А затем наступала пустота, которую на время могли заполнить лишь гнев и ненависть.  — Госпожа? — Рада осторожно проникла в покои графини. Едва узнав о возвращении своей любимой госпожи, она поспешила вернуться в Эртэкеш. Вот только царившее здесь настроение заставляло невольно ёжиться и опасаться худшего. — Пришло письмо. От Его Величества.       Виктория протянула руку, взяла конверт, который неспешно вскрыла. Левая рука всё еще болела при движении.       Даже сейчас, графиня вспоминала события последних лет и пыталась понять, как допустила до подобного.       Сандор мёртв. Убит по её приказу. Когда-то она пожертвовала жизнью мужа, чтобы защитить себя и детей. Теперь же пришлось убить собственного сына, чтобы спасти остальных детей. Чтобы отомстить за них.       Но стало ли легче? Нет.       Бранка, Тивадар, Тсера… Все они понесли соответствующее наказание. Они получили сполна.       Бранка, лишенная глаз и языка, со сломанными руками, была вывезена за пределы поместья. Её тело нашли через сутки. Растерзанное волками, которые в этом году были особенно наглыми и не боялись людей.       Тивадара искали недолго. Он напивался в одном из борделей, отмечая последние дни свободной жизни перед свадьбой с Аликой. Под руки его привели в Эртэкеш.       Виктория стояла в стороне, отдавая приказы и наблюдая за страданиями Тива. Ему сломали, а после отрубили пальцы на руках и ногах. Член и мошонку практически вырвали, но всё же прижгли, чтобы несчастный не умер раньше времени. Свою смерть он нашел в отхожей яме, куда его поместили, накрыв решеткой.       Мучительная и отвратительная смерть, но Виктория была уверена, что Тивадар это заслужил.       Что до Тсеры, то она всё еще жива. Пока что.       Только теперь ей никуда не убежать. Ноги ей отрубили в первый же день. Через пару дней её напоили маковым отваром, привязали к деревянном столу, а грудь накрыли пузатыми стеклянными ёмкостями с множеством дырочек. В этих ёмкостях находились крысы, специально отловленные, которые голодали несколько дней.       Увы, даже маковый отвар не смог притупить боль, и Тсера истошно орала, пока оголодавшие крысы пожирали её грудь. Начинали они с сосков, сначала лизнув, слегка покусав, а после осмелев. Одна из крыс даже умудрилась проесть дыру в груди Тсеры и просунула туда морду, выедая изнутри.       Девушке удалили все зубы. И чтобы она не умерла с голоду, её кормили через трубку, которую проталкивали в глотку и куда заливались самые настоящие помои.       Кисти рук ей отрубили немногим позже.       Тсеру отводили на псарню, где она исполняла роль суки для случки. Псы не сразу поняли, зачем к ним привели калеку, поэтому попытались разорвать на куски.       Прежде чем животные научились забираться на Тсеру и удовлетворять свою потребность, они успели несколько раз оторвать от неё по кусочку.       Девушка давно перестала сопротивляться и кричать. Сломленная, она только и могла, что смотреть перед собой остекленевшим взглядом и шевелить губами. Ей осталось недолго.       Виктория давно решила, что скормит девчонку крысам.       Все, кто посмел навредить ей, детям, получили по заслугам. Казалось бы, что стоит радоваться, но…       Сердце графини сжалось, стоило только на мгновение вспомнить о Дэвиде. Она так боялась не успеть, когда направляла лошадь к храму Терешту. Так боялась, что лекари не смогут ничего сделать и её сын умрёт от заражения крови или еще от чего. Но эти страхи оказались ничем по сравнению с тем, что случилось на самом деле.       Дэвид… Наверное, он очень сильно хотел жить. Поэтому смог вынести все пытки жрецов верховного бога. Но что-то в нём сломалось.       Он только стал идти на поправку. Раны стали заживать и ему позволили переехать в Эртэкеш, чтобы оставаться под надзором матери. Леди Фелисия проведывала мужа каждый день, находилась рядом, поддерживала и твердила, что любит. Дэвид даже начал улыбаться.       А потом…       Виктория сжала письмо, которое достала из конверта. Невидимая рука сдавила горло, не позволяя вздохнуть. Слишком больно вспоминать, как Дэвида нашли с перерезанными венами.       Ночью он попросил слуг, чтобы они принесли ему в покои бадью и набрали воды. А на утро его обнаружили в этой самой бадье. В одной ночной рубахе, с потухшими глазами, но с полуулыбкой на устах. Вода была красная от крови, а на полу валялась опасная бритва.       В один год Виктория похоронила обоих сыновей.       Фелисия, жена Дэвида, тоже до сих пор не оправилась от смерти мужа и носила траур по нему, облачившись в закрытые коричневые вдовьи одежды. Но у леди Орель-Сурса были еще родные, которые поддерживали её, не позволяя окончательно погрузиться в пучину скорби. Алика так же носила траур. Она не могла поверить, что Дэвида больше нет. Ведь казалось, что всё начало налаживаться. Дэвид шел на поправку, ему становилось лучше. Были все шансы на возвращение к нормальной жизни. Так зачем, почему он сделал это? Оборвал свою жизнь так, словно его ничто больше не держало в мире живых.       Было это связано со смертью его любовника Рауля или с пережитыми страданиями — неизвестно.       «Я должна была быть с ним рядом, днём и ночью, — по сей день корила себя графиня. — Тогда бы ничего не случилось, и он был бы жив».       Все мужчины из рода Орель мертвы. Не осталось наследников, которые бы потом считались хозяевами графства Феро.       Из всех детей у Виктории осталась только дочь. И если Алика выйдет замуж, то графство, которое она получит в качестве приданого, перейдёт в собственность мужа. Лютое графство больше не будет принадлежать роду Орель.  — Госпожа? — голос Рады вывел графиню из пучины воспоминаний и мыслей. — Вы письмо смяли…       Опомнившись, Виктория разжала пальцы, разгладила желтоватую бумагу. Взглядом прошлась по строкам, написанным уверенным почерком короля Иствана.  — Что пишет Его Величество? — неслышно подкравшийся кастелян, Константин Тувиш, опустился на колени перед графиней. Взял её свободную руку в свои ладони, нежно сжав, как бы подбадривая.  — Отныне графство Феро полностью принадлежит мне, — ответила Виктория, снова и снова перечитывая письмо. — Потом оно достанется в управление Алике. И после замужества Феро останется за ней, но перейдёт к её сыну, моему внуку, только по её желанию. Истван пишет, что если я или Алика пожелаем, то наследовать графство будут только женщины рода Орель, при этом имея возможность сохранить свою девичью фамилию. Это немногое, что король может нам предложить в качестве утешения.  — Его Величество принял мудрое решение, — одобрительно кивнул Константин.       Виктория ничего не ответила. В глубине души она была рада такому решению. Её дочь не будет зависеть от мужа, что уже хорошо.       Но сможет ли Алика управиться с Лютым графством?       Поджав губы, высвободив руку из ладоней кастеляна, графиня подошла к окну, от которого тянуло холодом. Завывала метель, обильно шел снег, из-за чего были видны лишь очертания деревьев и построек.  — Сможет, — прошептала Виктория, невольно улыбнувшись. Впервые за долгое время. — Её нужно лишь подготовить к будущему Хозяйки Лютого графства