Похоронное бюро "Страна чудес"

Существует великое множество дней, в которые вы можете познакомиться со Смертью. Есть куча способов встретить её: выйти на опасную дорогу и подождать немного, сходить в местную больницу на одну из операций добровольцем, а затем прервать её и внезапно дернуться под ножом или подружиться со Смертью лично. Последний пункт, увы, хоть и более проверенный, но лишит вас возможности и дальше прожигать свою жизнь в пучине серых будней, да и редко он бывает безболезненным. С самого детства Алисе, главной героине этого романа, было понятно, что её имя — та ещё проблема, а знакомство со Смертью у неё произошло до ужасного спонтанно, но обо всем по порядку. Автор попробует взять на себя всю ответственность и объяснить всё значение этого нелёгкого набора букв, коим обозначили главную героиню. Существует много версий и пояснений, что же означает имя «Алиса». Одни считают, что оно означает «благородная», другие — что у обладателя этого имени должны быть «крылья», невидимо помогающие своей хозяйке. Но нет. У нашей девочки не было ни крыльев, ни хвалёной благородности, а только огромный шрам на коленке, большой чёрный кот и горстка пепла кремированых родителей в нелепой, избитой временем фамильной подвеске, которая изначально предполагала в себе сохранение фотографий, а не золы мертвых людей. Помимо старинных украшений, в этом рассказе будут присутствовать вычурные вывески, множество сладостей и оторванных рук, поэтому если вы боитесь мармеладных медведей с детства или у вас непереносимость неаккуратного почерка, то автор хочет вас предупредить — этого в книге будет достаточно много. Детство юной Алисы проходило несколько иначе, чем у обычных, среднестатистических детей, идущих спать ровно в девять и исправно ходящих в школу, чтобы уже там отдать пожилым женщинам — а по совместительству и учителям — всю свою индивидуальность, фантазию и креативность. Оно началось с больших проблем. К слову о них, Алиса встретила Смерть в семь лет, когда нашла свою любимую кошку с кровавой лужицей у рта и заметной вмятиной на боку рядом со злополучной дорогой. На кричащего, расплакавшегося ребёнка никто не обратил внимание, как и на труп маленького существа, который девочка зачем-то схватила на руки и в истерике побежала домой. Она и не заметила того, как за ней всё же наблюдает один единственный человек на малолюдной улице — высокая, светловолосая девушка, вскоре затушившая сигарету и направившаяся к месту, где осталось кровавое пятно. После этой совершенно внезапной, но неотвратимой встречи со Смертью (а та девушка была именно ею) Алиса возненавидела факт того, что рано или поздно её семья, она сама, все вокруг уйдут в забытье, и долго не могла принять этого. Матери Мистэйк приходилось почти каждый день в течение недели следить особенно внимательно за дочерью, потому что она могла в любой момент впасть в состояние отчаяния, опять расплакаться и не успокаиваться ещё с полчаса. Ребенок кричал, говорил, что не хочет умирать, а назойливая мысль о внезапной смерти заставляла её трястись и сжиматься в беспомощный комочек. Совершенно внезапно и для себя, и для родителей Алиса оказалась слишком впечатлительной для подобных вещей и начала воспринимать смерть адекватно лишь спустя год. Это было неосознанное понимание, которое облегчило жизнь всей семье, да и, как известно, дети не имеют черты зацикливаться на чём-то настолько сильно. Однако именно этот фрагмент из жизни девочки заставил родителей скрыть деятельность своей работы, а именно — создание гробов и закапывание таких трупов, как Снежинка в землю. Мистэйки занимались гробовщицким делом уже около ста лет: это было их фамильное наследие, и никто не жаловался, вот только с Алисой возникли проблемы. Она сама узнала, чем занимается её семья, и возненавидела их работу практически с первой секунды. Родителям потребовалось больше трёх лет на объяснение того, что ничего страшного в этом нет, что их работа даже полезна, а смерть — это естественно. Тогда ещё живые мистер и миссис Мистэйк свою работу очень любили и, вопреки всему, были людьми довольно весёлыми и открытыми. Возможно, именно поэтому Алиса и стала, кем стала. Обычно родители редко пытаются привить любовь ребёнка к их работе, особенно если вы хороните мёртвых людей и вас не любит весь город. Однако же чета Мистэйк была совершенно иного мнения на этот счёт. — Алиса, подай, пожалуйста, мне губную помаду оттенка номер 647. — Сейчас, мам, — комнату оглашал весёлый, детский голос, и маленькая девочка лет одиннадцати быстро неслась к комоду с косметикой, доставала нужную помаду и отдавала её матери, которая, тем временем, корпела над телом мёртвой женщины. Раны были зашиты и замаскированы, словно их и не было, а на бледное лицо сейчас наносилась косметика для пущей «живости». — Я тоже буду красить трупы, да? — всегда интересовалась Алиса, усаживаясь на стул рядом и заинтересованно наблюдая за процессом. — Обычно маленьким девочкам подобное занятие совершенно не по душе. Они предпочитают… хм… гулять друг с другом, быть офисными работниками и бояться трупов, — вполне справедливо замечала миссис Мистэйк, но дочь лишь кривилась. — Они слишком скучные. Ты представляешь, они даже не знают, для чего нужен формалин, и говорят о… мальчиках. Одним словом, давно было понятно, что с живыми Алиса явно ладить не будет. Городок, где она жила, вообще был самым что ни на есть обычным: с узкими улочками, предназначенными только для одного человека и пропитанными одиночеством, серыми ухоженными домами, владельцы которых носили не менее серые деловые костюмы и на ужине исправно читали молитвы, будучи при этом ни капли не благодарными ни за пресную пищу, ни за свою жизнь в целом, и, наконец, вычурными кафе с более-менее сносным меню и превосходными сладостями, что готовил один единственный шеф-повар на всю округу. Город, к слову, полностью соответствовал своему названию — Фоггхиллз — и представлял из себя довольно мрачное место, где небо извечно было покрыто тучами, вечером моросил холодный дождь, а землю покрывал жидкий, белый туман, проникающий в лёгкие, под одежду и неприятно щекочущий нос. Правда, иногда даже в этом забытом Богом месте появлялось солнце, однако лучи его были такими тусклыми и унылыми, что лучше бы оно не появлялось. Было здесь и нечто яркое, живое, хоть таковым и не должно было быть. Этой вещью являлся один из двухэтажных домов на Улице Чёрных Котов, спрятавшийся среди своих собратьев и выкрашенный в пепельно-серый цвет. Большая, старинная вывеска с замысловатыми золотыми завитушками сразу же бросалась в глаза, и на дорогом, но начавшем рушиться дереве красовалась широкая, витиеватая надпись «Ритуальные услуги «Страна Чудес». Снизу была прибита менее торжественная досочка, на которой весёлым, скачущим почерком была выведена фраза «Memento mori». Сама по себе эта фраза переводится как «Помни о смерти» и является, возможно, слишком мрачным дополнением к атмосфере рассказа. Мы ещё не раз её вспомним, как и ещё несколько цитат на латыни, которые автор добавляет исключительно просто так, а не из каких-либо побуждений. Похоронное бюро (а это было именно оно) в Фоггхилзе отличалось от других бюро в других не менее скучных городах. Стены здесь были выкрашены в светлый, песочный цвет, пахло корицей и древесиной, по всему помещению были расставлены шкафы с книгами, а на полках стояли черепа и особенно внушительные томики для какого-то заядлого любителя. Посетители всегда на них глазели, но открывать не смели в страхе увидеть на слегка пожелтевших страницах пентаграмму по призыву демонов, или, боже упаси, нечто, что будет выходить за рамки их обычной жизни. Обычно это мог быть счёт о неуплате налогов или новость о принятии нового закона. Но нет, вопреки всем опасениям, те книги были обычными справочниками по анатомии или учебниками истории гробовщицкого дела, которые покойный мистер Мистэйк любил читать по вечерам. После его смерти Алиса и сама наугад выуживала один из томов и усаживалась в старое кожаное кресло, чтобы освежить в памяти давно выученный наизусть текст. Сама Алиса представляла собой человека с виду неловкого и, как говорилось выше, ничего благородного в себе не несла. Тело у неё было обычное, не очень высокое, благодаря генам родителей, черты лица грубоватые, с выступающими скулами, что придавали девушке ещё ненужной суровости и взрослости; не кофейные, как обычно это бывает в работах других авторов, а простые, карие глаза никогда не смотрели на собеседника заинтересованно, а словно куда-то сквозь, в самую грудную клетку, словно видя, как от такого взгляда сердце начинает биться чаще. В иной раз Мистэйк даже как-то разочарованно вздыхала, похоже, так и не найдя ничего интересного, зачёсывала короткие, кудрявые тёмные волосы назад и больше не смотрела вовсе, рассматривая свои руки — тонкие, с многочисленными шрамами на внутренней стороне ладони и темными кольцами чернил на пальцах в качестве напоминаний. Иногда были исписаны не только они, но и тыльная сторона ладошек — редко кто мог разобрать неаккуратный почерк Алисы, особенно на собственных руках — Извольте, смерть — тоже праздник. Последний праздник в жизни человека перед тем, как он отправится в другой мир. Это не просто событие. Оно должно пройти ярко, запоминающеся, и на нём не должно быть скорби, — возражала Алиса, когда очередная клиентка начинала рыдать, и неизменно резко поднимала глаза на плачущую, сразу становясь старше на пару лет и холодно улыбаясь. Вечером, когда давно засохшее, скрюченное дерево, которое росло рядом с похоронным бюро, вновь начало содрогаться под холодными порывами ветра и скрести своими ветками по шиферу да биться в стёкла, входная дверь внезапно тихо скрипнула, а колокольчик оповестил о новом скорбящем — по умершему ли, по своей ли жизни, — Алиса с тихим вздохом отложила книгу и подняла глаза. Что-то её сразу насторожило: обычно рыдания и причитания начинались прямо с порога, а её окатывало волной фальши прямо отсюда. В комнате никого не было. – Да что же… – девушка тихо выругалась и встала, проходя к двери и закрывая её на ключ. Время было уже позднее, и никто в здравом уме сюда в такую погоду точно не сунулся: начиналась метель, а ветер усиливался, поднимая столпы снега на пустынных, вымощенных камнями улицах, закручивая их и обдавая снопами колючих снежинок стёкла. Видимо, он дверь и открыл. Мистэйк неуютно поёжилась и обняла себя за плечи с явным намерением подняться на второй этаж и развести камин. Дом, в котором находилось похоронное бюро, был двухэтажным, и на втором этаже располагались сами апартаменты Алисы — результат смешения подросткового максимализма и работы гробовщика. Шкафов тут уже не было, зато стены были выкрашены в тёмные цвета, увешаны пожелтевшими плакатами, жесточайшим образом вырванными страницами из книг с какими-то записями, сделанными вручную, и портретами, а на всём этаже царил жуткий беспорядок. Гостиную эта участь стороной обошла. Она, напротив, была практически вылизана, и здесь ютились камин, пушистый ковёр белого цвета и совершенно ни к чему не призывающий бар, к которому хозяйка притрагивалась лишь в моменты особой грусти. А грустила она в последнее время частенько. — Неплохо, — из грёз о тепле камина и согревающем бокале вина брюнетку вырвал чужой, мужской голос. Комнату тут же огласило ругательство, неожиданно крепкое и громкое, и Алиса, совершенно не ожидавшая присутствия кого-то второго в доме, резко развернулась. Вниманию её предстал… парень. Он стоял прямо напротив неё и, похоже, был удивлен не меньше: на миловидном, даже смазливом лице застыло лёгкое непонимание, словно он только что узнал, что особы женского пола могут обладать таким широким словарным запасом и пугливой натурой. Незнакомец расплылся в насмешливой улыбке и чуть наклонил голову в бок, приподнимая аккуратные брови и чуть щурясь. Внимательный взгляд Лисы зацепился за волосы незнакомца — темные, небрежно растрепанные и кудрявые, словно их хозяин не знал, что на свете существуют расчёски. Он был одет в свободную тёмную рубашку с длинными, широкими рукавами, которая была наполовину расстёгнута и оголяла грудь, и твидовые штаны в клетку такого же цвета. На шее болтался какой-то совершенно старый и неуместный медальон с белым камнем, совершенно не вписывающийся в этот тёмный образ. Юноша, тем временем тоже рассматривающий особу напротив, похоже насмотрелся вдоволь и внезапно подался вперёд, делая небольшой шаг. — Ты всегда так ругаешься или только при незнакомцах? — скептически поинтересовался он и даже не отшатнулся, когда Мистэйк схватила с полки череп и с потерянным видом вжалась в дверь. — Вы кто? Дверь же была закрыта, — глухо протянула Алиса, впиваясь пальцами в гладкую, холодную поверхность кости. Она точно помнила, что до этого в комнате никого не было. Не научились же люди сквозь стены проходить? — Я? Человек. Да расслабься, не убивать же я тебя буду. С такими леди обычно занимаются чем-то более отвлечённым. Любишь творчество Байрона? — незнакомец приятно, спокойно рассмеялся и всё же отстранился. И подмигнул. Подмигивания бывают разных видов, разных способов и для разных целей. Человек может подмигнуть вам, чтобы успокоить или, наоборот, разозлить, а может, и вовсе развеселить. Сам Автор подмигивать не умеет, зато его друг — человек иногда слишком активный — победил и занял первое место в конкурсе подмигиваний. Но если у вас нет денег для поездки туда, а друг отличается другой странной способностью, вы можете лицезреть целую олимпиаду подмигиваний у себя на работе или в школе. Участники подобных мероприятий обычно подмигивают игриво (или хотят думать, что это так) и зовутся бабниками. Алиса таких подробностей не знала, но этот тип ей отчего-то резко разонравился, и она еле заметно нахмурилась, вновь становясь на пару лет старше и суровее. Может, он — просто очередной чудик, который пробрался в похоронное бюро ещё днём ради развлечения, а она не заметила? Разбираться в этом сейчас точно не хотелось. — Уходите. Мы уже закрываемся. Вернётесь завтра. — Тебе не идёт быть такой холодной, Алиса. — Юноша внезапно тоже нахмурился и посерьёзнел, а мужские руки легли прямо поверх бледных ладоней на черепе. — Тебе ведь самой это не нравится. Мистэйк заметно напряглась, а её новый знакомый перестал ей нравиться и вовсе. Она выпрямилась, словно струна, и недобро прищурилась, показательно поднимая руки с черепом вверх, из-за чего парню пришлось побыстрее убрать ладони во избежание удара. — Это была очень плохая шутка, и Вы чертовски хорошо её выполнили. Не каждый в этом городе осмеливается приходить сюда и смеяться над гробовщиком. А теперь вон отсюда, пока я самостоятельно Вас не вытолкнула, — в голосе Алисы промелькнули холодные нотки, и она отстранилась от двери. Незнакомцев девушка не любила, а таких напористых — особенно. Привыкшая к тому, что её зачастую считают чудачкой или боятся, брюнетка находила подобных людей довольно наглыми, а копания в её жизни и душе просто ненавидела. Но наглец так и не покинул эту светлую обитель и, кажется, даже разозлился от подобного тона. Миловидные черты его лица стали резче, а сам он быстро окинул собеседницу взглядом свысока, будто пытаясь что-то вспомнить. — Ты ведь не любишь конфликты. Ненавидишь людей и пугаешься, когда они начинают лезть. Ты встаёшь каждый чёртов день в шесть утра, пьёшь чай с мелиссой и весь остаток дня пытаешься не утонуть в слезах клиентов. Тебе ведь так нравится наблюдать за тем, как они страдают, да? И каждый раз, смотря на новый труп, ты радуешься, что на одного человека стало меньше, но никогда не признаёшь этого. Хватит строить из себя бесстрашную, Алиса, ты ведь боишься меня, как и любого жителя этого города. — С каждым словом обстановка в комнате накалялась, а в конце достигла своего пика. — Заткнитесь! Да кто Вы вообще такой, чтобы заявлять подобное?! — Внезапный восклик заставил спящую доселе на подоконнике кошку вздрогнуть, а Мистэйк внезапно запустила в юношу черепом. Вам не нужно быть выдающимся физиком, чтобы знать простую истину: предметы имеют свойство сталкиваться друг с другом. Это знает каждый, и Алиса это также знала, вот только её надежды вдруг решили себя не оправдать. Вещица просто пролетела сквозь свою цель и плюхнулась на пол, а юноша рассмеялся так, словно по-другому быть и не должно было. Он в очередной раз смерил брюнетку насмешливым взглядом и покачал головой, отходя назад и склоняясь в не менее издевательском поклоне. — Алекс. Алекс Розье. Призрак, человек, мертвец, как тебе угодно. И хочешь фокус? Смотри-ка… — Конечно, Алиса была против. Алиса вообще хотела к себе в кровать или хотя бы к камину, но её, конечно, даже не послушали. Алекс внезапно сделал пару быстрых шагов вперёд, оказываясь у неё за спиной и… хватая её за оба запястья. Девушка что-то тут же зашипела и начала вырываться, ведь ожидалось, что сквозь неё он тоже пройдёт, но вместо этого хватка только усилилась, а за спиной послышался спокойный голос, в котором отчётливо проскользнула нотка злого веселья. — Видишь ли, какая проблема. Сквозь тебя я пройти не могу. Странно, правда? А еще довольно обидно, ведь в прошлый раз мы с тобой столкнулись сильнее, а ты меня даже не запомнила. — Да пусти, чего привязался?! — едва не взвыла Мистэйк, даже переставая сопротивляться и замирая на месте. Это было странно — находиться в подобного рода объятиях и быть удерживаемой совершенно незнакомым человеком, который знал тебя куда лучше, чем ты его, да ещё и говорил о каких-то встречах. На секунду Алиса почувствовала, как её начинает накрывать натуральная истерика, но даже она потухла, как спичка, когда послышался тихий смешок сзади: — Ну нет. Сначала ты меня оживишь. *** — А теперь, повтори-ка это ещё разок. Подобная просьба огласила гостиную не второй и даже не третий раз, и Алиса подпёрла щёку рукой, внимательным взглядом впиваясь в нового знакомого. С момента их до омерзения «весёлого» знакомства прошёл целый час, а пара успела переместиться на второй этаж, куда ранее так рвалась девушка. В камине горел огонь, окна были закрыты и плотно завешены шторами кремового цвета, но даже после этого был слышен завывающий на улице ветер. Его приглушал, разве что, тихий треск пламени, ход старинных, но давно забытых и запылившихся часов и мягкий голос призрака, который со вздохом начал свою речь ещё раз. — Твои родители — некроманты, Алиса. Ты тоже некромант, но неполноценный. В твоём случае, силы должны проявиться после 19 лет жизни, то есть через эти пару месяцев. Я уже давно наблюдаю за тобой, и хотел бы попросить о небольшом одолжении. Изначально его должны были оказать твои родители, но… — Алекс расплылся в той наглой, совершенно не извиняющейся улыбке, которой вас могли бы одарить друзья, когда вы попросили их сказать домашнее задание, а им было лень и они проигнорировали вас, сказав утром, что просто забыли. Такой улыбкой наверняка улыбались ваши сотрудники, обещавшие помочь с отчётом, зубные врачи, которые без жалости вырывали вам больные зубы, и такой улыбкой улыбалась сама Алиса при виде нового клиента. Для этого было необходимо чуть-чуть приподнять уголки губ, — самую малость, чтобы вдруг не улыбнуться полноценно, — немного выгнуть брови для пущей выразительности и склонить голову в бок с видом «я понимаю, что тебе плохо, но мне совершенно плевать, я делаю это лишь из вежливости». Брюнетку передёрнуло. Конечно, этой улыбки вполне хватило, чтобы понять, что после неё последует крайне нескромная просьба, а точнее — просто факт, перед которым планируют поставить Алису. — Нет. Никаких «но». Знаешь, я прекрасно знаю, что ты сейчас попросишь и мой ответ — «нет», я даже не хочу знать, что тебе наобещали мои родители, — быстро оборвала его девушка, качая головой. К своему удивлению, она вдруг заметила то, как её новый знакомый раздраженно кривится. Не любит, когда его перебивают? Эта мысль отчего-то до чёртиков развеселила гробовщицу, и, дождавшись, когда юноша сумел подавить порыв язвительности и снова открыл рот, Мистейк продолжила, вновь прерывая поток будущих «убедительных» аргументов: — Нет. Господи, ты хоть понимаешь, насколько это абсурдная ситуация? Ко мне в дом врывается какой-то парень, которому плевать на законы чёртовой физики, сквозь которого пролетают предметы, а потом заявляет, что он — призрак, а мои родители — какие-то там волшебники… — Некроманты, — спокойно поправил Алекс, на этот раз не давая закончить уже Алисе. — Да мне плевать, кто именно. Давай ты ещё скажешь, что я — избранная, прямо как в тех детских книжках? Ну? Ах да, а ты, конечно же, будешь тем самым «красивым парнем», в которого я тут же влюблюсь, а потом… — Алиса… — кажется, призрак уже начинал выходить из себя, но девушка всё не унималась. — …А потом появится ещё один, и вообще все упадут к моим ногам, а ещё я окажусь женой тире дочкой самого короля или герцога, и мир будет спасён, так что ли? — Она рассмеялась тем нервным смехом, какой обычно бывает у тех людей, что окончательно теряются в ситуации. Конкретно её всё услышанное не пугало до чертиков, — Мистэйк просто не хотела верить, — но жутко нервировало и сбивало с толку, выбивало из той привычной зоны комфорта, в которой Алиса привыкла находиться. — Я такого не… — Ты это подразумевал. — Да нет, я просто хотел… — Хотел сказать, что я не такая, как все? Типично. — Чёрт возьми, да послушай же ты меня наконец! — окончательно вспылил Алекс, вскакивая со своего места. Он очень быстро оказался рядом с девушкой, но та не стала медлить, сперва попыталась тоже встать. Призрак быстро преградил ей путь к отступлению, нависая сверху, поэтому Алиса неловко плюхнулась обратно на своё место и быстро попыталась поставить подножку, а после хотя бы просто ударить по ногам, параллельно вжимаясь в спинку кресла и пытаясь как можно скорее ускользнуть. Это, на удивление, сработало. Юноша неловко пошатнулся под внезапным и достаточно сильным ударом в колено и попытался ухватиться за подлокотники кресла, теряя равновесие и падая прямо на Алису, которая, естественно, смогла остановить это падение своим телом. Послышались громкие ругательства, призрака начали очень активно отталкивать, пока тот пытался подняться и зацепиться хоть за что-то, но Лекс мог только уворачиваться от цепких ногтей и хотя бы словами останавливать буйную брюнетку. — Алиса… — раздраженно протянул он, когда та вдруг уперлась ладошкой ему прямо в лоб в попытке оттолкнуть. — Не трогай меня, чертов… Аргх, мертвец чертов. Может, ты вообще моя шизофрения, я не знаю! — в конце концов выругалась девушка, но её руки вдруг резко перехватили и быстро сжали чужими. Комнату огласил возмущенный девичий вскрик, который, впрочем, быстро стих — Алиса потеряно замерла, когда парень быстро впечатал её запястья в подлокотники и наконец смог нормально выпрямиться, немного сбивчиво дыша и нависая прямо над её лицом. — А бывает материальная шизофрения? — усмехнулся он и качнул головой, чтобы смахнуть с лица выбившуюся прядку волос. — Ммм… Возможно? — глухо отозвалась Мистэйк, хотя сама прекрасно понимала, что подобного явления в природе, конечно же, не существует. Сейчас, будучи вжатой в кресло каким-то призраком, которого вообще быть не должно было, она заимела каплю явного сомнения насчёт того, что сейчас в мире существует, а что — нет. С губ сорвался очередной нервный смешок, а к горлу подступил неприятный комок. Такое бывает, когда вы волнуетесь слишком сильно или же вовсе находитесь в истерике: вам становится трудно дышать и даже говорить, мысли путаются, а тело иногда пробирает жуткий озноб. Последнего сейчас почему-то не наблюдалось — к своему совершенному удивлению Алиса обнаружила, что её новый знакомый обладает не мертвецки холодными, а просто прохладными, слегка вспотевшими ладонями. Карие глаза метнулись к чужим запястьям, а затем перепрыгнули на молодое лицо: оказалось, что у полтергейста глаза пронзительного зеленого цвета, а на острых скулах, носу были рассыпаны яркие веснушки, совершенно детские и не вписывающиеся в наглый образ нового знакомого. Взгляд спустился ниже и невольно зацепился за оголенную шею, на которой красовалась татуировка. Пришлось чуть двинуться, чтобы увидеть изображение тонкого змеиного скелета, который опоясывал шею молодого человека и заканчивался на затылке. Нужно было подавить нарастающий интерес, чтобы не спросить, что это такое, поэтому Алиса лишь нахмурилась и мельком продолжила своё изучение, не замечая, что начинает откровенно пялиться. Молчание начинало порядком затягиваться, но нарушать его никто не спешил, ибо каждый друг друга рассматривал. Алекс тоже с неподдельным интересом и неопределённой улыбкой скользил взглядом по лицу напротив, после чего, наконец, выдохнул и отвёл глаза в сторону. — Ты только что пыталась меня избить? — Да. Ты какой-то мутный тип, который ещё и зол на меня. Конечно же я буду драться. — Начнём ещё раз? — более спокойно предложил он, на что девушка согласно кивнула. Молодой человек ответил ей таким же кивком и плавно отстранился, возвращаясь обратно на своё место — на пушистый ковер, расстеленный на полу. Опыт уже показал, что сидеть или по-другому контактировать с другими предметами возможности не предвидится или он просто не хотел этого делать. Алиса внимательно проследила за перемещениями юноши и не сдержала тихого вздоха. То, что они так быстро успокоились, было… странно.  — Итак… — с заметной неуверенностью в голосе начала она, —…ты хочешь сказать, мои родители — некроманты? — Именно так, — утвердительно кивнул Алекс с довольно невозмутимым лицом. Кажется, его совершенно не смущал тот факт, что эти слова звучали, как минимум, неубедительно, а как максимум — абсурдно. Девушка это прекрасно заметила, но сдержала поток неудержимого скептицизма, лишь на пару секунд прикрывая глаза. — И я тоже? — Ну… Чисто теоретически, да. На практике же ты пока неполноценный некромант, потому что, как я уже сказал, тебе не исполнилось девятнадцать лет, — отозвался призрак. Он заметил, что Алиса хочет что-то спросить и быстро добавил: — Нет, существенных доказательств нет. Я их ещё не нашёл, поэтому придется поверить мне на слово. Последние слова заметно возмутили темноволосую. Она шумно, но уже с явным раздражением выдохнула, что опять не скрылось от глаз юноши. Розье довольно спокойно улыбнулся и подпер щеку рукой, сверля гробовщицу веселым взглядом снизу-вверх. Его ситуация ни капли не напрягала, потому что когда девушка нахмурилась более явно, ничего не отвечая, Алекс лишь что-то фыркнул и опять невозмутимо улыбнулся. — Ты сама узнаешь всё через некоторое время, — проговорил он и пожал плечами, но улыбка была уже более естественной и не такой насмешливой. — Алиса, только не закатывай глаза, я серьезно вообще-то. Но Алиса уже не слушала его, быстро встав на ноги и направившись к бару. В бокал неаккуратно плеснули виски, и девушка вернулась обратно в кресло, немного укоризненно посмотрев на призрака, но кивнув, что было негласной просьбой продолжить. Алекса это заметно приободрило: юноша сцепил руки в замок, прочистил горло и начал свой рассказ заново, а спустя полчаса, к своему удивлению, обнаружил, что брюнетка уснула. С губ сорвался тихий смешок, но он лишь просто встал, перенёс гробовщицу на кровать, а сам вернулся на своё место, переводя глаза на камин. — Спокойной ночи, — огласил комнату тихий голос, который, впрочем, тут же стих.