Похоронное бюро "Страна чудес"

С момента оживления Алекса прошла неделя, и это было… странно. Уже семь дней Алиса находилась в жутком напряжении и всё ждала, когда тот наконец подойдёт к ней с просьбой одолжить немного денег и чемодан, но вместо этого юноша спокойно проводил время с ней, уничтожал все запасы из холодильника и заимел абсолютно дурную привычку спать вместе с девушкой в одной кровати. Она специально выделила для него место в гостиной и разложила диван, постелила новый, вкусно пахнущий лавандовым порошком комплект белья, но почему-то каждое утро все равно просыпалась в компании Розье, который скромно ютился на краю кровати. Было странно осознавать, что он наконец-то начал соблюдать личное пространство, но это было лишь заблуждением, и сразу же на второй день гробовщица обнаружила себя в чужих объятиях. Это было раннее утро — где-то часов шесть —, когда за окном брезжил рассвет, а Алиса едва смогла разлепить глаза. Её биологические часы работали прекрасно, но что-то мешало ей как обычно проснуться бодрой и не лежать в кровати долго. С губ сорвался тихий выдох, когда она обнаружила перед собой уже привычный вид шеи с татуировкой, и Мистэйк с трудом сдержала недовольный бубнеж о том, что Алекс опять пришел к ней ночью. Вместо этого она лишь зевнула и прикрыла рот ладошкой, прежде чем окинуть фигуру напротив внимательным взглядом и тихо усмехнуться: юноша спал в свободных спальных штанах темного цвета и растянутой белой футболке с дурацким принтом черепа, при этом накрывшись лишь краешком одеяла, а все остальное предоставив Алисе. Девушка аккуратно притянула одеяло к себе и накрыла им и Розье, хотя в комнате было довольно жарко. Как выяснилось, тот не любил холод совершенно и даже сейчас постоянно одевался очень тепло. Оказавшись накрытым, он заворочался и обнял свою соседку крепче, чем напрочь лишил её возможности встать, и сама Алиса тихо недовольно фыркнула. Ей жутко хотелось лечь спать дальше, а теплые объятия очень к этому располагали, но она пообещала себе, что полежит всего лишь пару минут, а затем поднимется сама и разбудит Алекса. Гробовщица осторожно обвила шею юноши в ответ и прижалась к нему, закрывая глаза и делая очередной тихий выдох. Было очень непривычно ощущать Розье настолько живым, и ещё страннее было то, насколько быстро девушка к нему привыкла. Ей хватило буквально недели, чтобы прекратить удивляться тому, что Алекс вечно обо всё спотыкается и бьётся с непривычки, что он постоянно ест, чтобы узнать очередной вкус конкретной пищи, и заимел особенность зарываться тонкими пальцами в её волосы и взлохмачивать их. Он делал так и раньше, но теперь утыкался носом прямо в затылок, обжигая ту часть шеи горячим дыханием и растрепывая кудри. От этого по всему позвоночнику шли предательские мурашки, и Алиса с лёгким недовольством осознавала, что ей хочется, чтобы так делали чаще. После оживления почти ничего не поменялось, но теперь гробовщица начала замечать, как её саму тянет постоянно коснуться бледной ладони и почувствовать её привычный холод. Она бы лучше умерла, чем признала, что ей даже начали нравиться эти объятия, потому что теперь можно было понять, что это был именно человек, а не нечто неопределенное. Алекса девушка так и не обнимала самостоятельно, но сейчас, когда возможность появилась, все же поддалась желанию и сделала это. — Что ж, теперь ты хотя бы не плачешь при виде меня, — внезапно раздался тихий, немного хриплый голос со стороны, и Алиса едва заметно дернулась от того, как легко её поймали с поличными. — Заткнись, это было всего лишь один раз, — пробормотала она и чуть отстранилась, встречаясь с невыносимо довольным лицом напротив. Алекс расплылся в лисьей улыбке и обнял девушку крепче, после и вовсе отрывисто на пару секунд прижался губами к мягкой щеке. — Можно тебя поцеловать? — это был уже дежурный вопрос, задаваемый третий день подряд, и Алиса ехидно усмехнулась, понимая, что юноша так и не оставляет попыток подразнить её. — Нет. — Всё ещё думаешь, что я сбегу? — Нет, теперь я запрещаю уже из принципа, — со смешком отозвалась Мистэйк и тихо хохотнула вновь при виде недовольного, возмущенного лица Алекса. Он закатил глаза и наигранно цокнул языком, притягивая брюнетку к себе и вновь удобно укладываясь. Она не стала сопротивляться и довольно прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Самой первой покупкой юноши в жизни стал одеколон и сигареты. Если первое ещё можно было понять, то последнее девушка категорически не одобрила, зато теперь от Розье пахло терпким одеколоном, свежестью мяты и леса и совсем слегка — табаком. Алиса бы до бесконечности лежала вот так, чтобы вдыхать этот запах, но гордость не позволяла ей признаваться в подобном. Она медленным движением зарылась в тёмные мужские кудри и уткнулась носом в чужую шею, чувствуя, как у Алекса начинает быстрее биться сердце. Эта деталь почему-то позабавила её, но от ехидного вопроса гробовщица удержалась, потому что у неё самой оно, наверняка, билось не менее быстро. Они встали только спустя ещё час, потому что опять уснули, и во второй раз Алиса едва не пинками сгоняла юношу с кровати, и тот с недовольным ворчанием направился на кухню первым, чтобы девушка могла переодеться. Она застала его сидящим на подоконнике в той же импровизированной пижаме, курящего у приоткрытого окна и задумчиво смотрящего через стекло. От сигареты шёл лёгкий дымок, вьющийся у рук и уходящий на улицу, и это заставило Мистэйк недовольно нахмуриться, а затем и вовсе быстро подойти к другу, ловко отобрать окурок и выкинуть его в окно. — Алиса! — недовольно зашипел тот, но она уже направлялась к холодильнику с победным видом. — Хватит выкидывать мои сигареты, это уже третий раз! — Я оживляла тебя не для того, чтобы ты умер от рака лёгких, милый, — невозмутимо парировала она, доставая яйца и пакет молока. К своему удивлению, Алиса так и не получила ответа — лишь тишина, в следующую секунду оказалась на руках у юноши. Девушка вскрикнула от неожиданности и инстинктивно прижала продукты к себе, чтобы ничего не выронить, а сверху раздался весёлый, задористый смех. Алекс легко усадил её на подоконник, забрал всё и поставил рядом, а сам уже в который раз за день прижался губами к щеке возмущенной подруги, за что получил тычок в бок. — Как же тебе нравится бить меня, милая! — ещё сильнее расхохотался Розье и аккуратно заключил женское лицо в свои ладони. Алиса что-то недовольно пробормотала и попыталась продолжить драку, но Алекс всё стойко вытерпел и опять заскользил губами по начинающим краснеть щекам, лбу и подбородку до тех пор, пока та не успокоилась. Это продолжалось около минуты, пока юноша не остановился и глубоко вздохнул: — Всё ещё нельзя? — Не-а, — задумчиво отозвалась гробовщица и едва уловимо приобняла его за плечи, — Почему ты вообще так хочешь это сделать? — Я… — внезапно для себя Алекс осекся и не стал продолжать, погружаясь в подозрительную тишину. Он никогда не думал, почему так произошло, да и как ему вообще удалось начать что-то испытывать к девушке: не было определенного момента, который все изменил, не было знака или предчувствия. Было лишь время, проведенное с ней, которое позволило привязаться Алексу намного сильнее и начать чувствовать… что-то. Эта мысль показалась ему настолько странной, что юноша и сам не заметил, как замер в потерянном молчании. Только поймав внимательный взгляд карих глаз на себе, он улыбнулся и обнял брюнетку крепче. — Ты узнаешь об этом вечером. Это слишком сложный вопрос, мне нужно время, чтобы подготовить небольшой реферат на эту тему, — весело хмыкнул Розье, чем заставил Алису удивлённо вскинуть брови и усмехнуться в ответ. Она не думала, что он говорил это всерьёз, но, когда после завтрака юноша куда-то исчез, это заставило насторожиться. Девушка не стала искать его, подумав, что тот опять ушел спать, но после интерес взял своё, и гробовщица пошла на второй этаж. Как оказалось, Алекс уже привычно сидел у неё в комнате, но Мистэйк всё равно недоверчиво замерла на пороге при виде друга, что-то активно набирающего на её печатной машинке. На нём также были и её очки в золотой тонкой оправе, аккуратно устроенные на кончике носа, а сам юноша был уже переодет в свободную рубашку черного цвета и клетчатые штаны. Тонкие пальцы медленно и усердно нажимали на кнопки, и, закончив первый лист, Розье вытащил его и начал перечитывать, убрав очки на лоб. Было непривычно видеть его таким, и Алиса сначала даже не поверила, что он пишет что-то для неё, но когда Алекс, наконец, заметил подругу в дверях, то он заговорщицки улыбнулся и повернулся к ней лицом, положив лист на подоконник. В глазах у него, как обычно, играли черти, и девушка против воли почувствовала лёгкое смущение за то, что она появилась здесь и прервала его. — Я хочу сходить в магазин, тебе нужно что-нибудь? — конечно же, она никуда не собиралась, но принципы не позволяли сказать, что она решила придти сюда исключительно ради интереса. Алекс расплылся в такой лисьей улыбке, что стало ясно: он ей, конечно же, не поверил. — Только не говори, что пришла сюда ради этого, — он откинулся на спинку стула и по привычке взлохматил кудрявые волосы, проницательно щурясь. — Но да, мне кое-что нужно. Мы зайдём за этим вместе, потому что мне надоело сидеть дома. С этими словами Алекс весело хлопнул себя по коленям, быстро сложил напечатанный листок вчетверо и спрятал во внутреннем кармане пиджака, который принялся быстро натягивать. Алиса внимательно проследила за всеми его движениями и тихо хмыкнула, быстро принимая самый незаинтересованный вид из всех существующих и направляясь к шкафу, чтобы тоже переодеться. Одним из лучших качеств Розье в любом его состоянии живости было то, что он всегда позволял ей делать это в одиночестве, поэтому девушка быстро стянула с себя штаны и рубашку и поменяла их на лёгкое белое платье и балетки. Друг ждал её на первом этаже, устроившись на рабочем столе, где она обычно принимала клиентов. Он смерил её очередным внимательным взглядом с макушки до пяток и расплылся в лёгкой, хитрой улыбке. — Иногда поражаюсь тому, насколько красивая у меня жена. Идём? — после того случая, когда Алекс представился женихом Алисы, он не упускал возможности вспомнить это, и та благосклонно позволяла ему это делать, иногда даже подыгрывая. Сегодня настроение было слишком хорошим, поэтому девушка тихо хмыкнула и протянула ему свою ладонь, чтобы стянуть юношу к себе. — Иногда поражаюсь, что мой муж до сих пор удивляется этому, — поддела она с веселой улыбкой, на что тот закатил глаза и обречённо покачал головой. — Иногда ты просто невыносима. — Могу сказать о тебе то же самое. — Да что ты… Туше! — мягко рассмеялся Розье, открывая дверь и пропуская девушку вперёд. На улице в самом разгаре стояло лето, и солнце палило с самого утра. Алекс ленивым движением опустил со лба солнечные очки и потянулся, словно кот, нежась в тёплых лучах, пока гробовщица быстрыми шагами направилась по прямой и не стала дожидаться его. Её немного клонило в сон из-за раннего подъёма, но это был первый раз за неделю, когда они с юношей вышли на улицу вместе, и это будило где-то глубоко в груди лёгкое смущение вперемешку с волнением. Летом в Фоггхилзе было не так туманно, как обычно, но из-за буднего дня людей на улице было очень мало. В основном по ним шли и торопились куда-то взрослые, намного реже — подростки, а детей не было видно и вовсе. Сегодня была прекрасная погода, но кислые лица прохожих и шум всё портили, поэтому Алиса стремительно свернула с общей улицы за угол, чтобы оказаться на узкой мощеной улочке, залитой теплым солнечным светом. По каменным стенам лениво полз пружинистый плющ, и здесь никого не было, что позволило немного расслабиться и наконец начать наслаждаться прогулкой. Услышав уже знакомый запах терпкого табачного дыма, девушка быстро повернулась и смерила недовольным взглядом прикурившего Алекса. Он стоял в паре шагов и улыбнулся, когда увидел, что его заметили. Попытка Алисы отобрать сигарету на этот раз не увенчалась успехом: юноша был выше её, а для верности ещё и приподнял руку вверх. Ведьма тихо шикнула и встала на носочки, но тот смог выкрутиться и расслабленно облокотился на каменную стену, притягивая подругу к себе и лениво обнимая. — Ты понимаешь, что я позже их найду и выкину? — зашипела она и потянулась за тлеющей сигаретой, но Розье только поднял руку ещё выше и лениво выдохнул дым в воздух. — А ты понимаешь, что я все равно куплю новые? — усмехнулся он и сделал очередную затяжку. Это заставило его собеседницу раздраженно закатить глаза и попытаться отстраниться. — Тогда я перестану давать тебе деньги, и проблема будет решена! Алекс не ответил ничего и только смерил Алису задумчивым взглядом, обнимая её крепче и аккуратно касаясь губами бледной щеки. Это заставило её поутихнуть и застыть в молчаливом недовольстве, пока юноша спокойно докуривал сигарету и медленно поглаживал непослушные тёмные кудри. Некоторое время они больше не говорили, и тишину нарушила гробовщица, которая плавно обняла друга за шею и прижалась к нему в ответ. Они так и замерли в этом залитом солнечном светом переулке, спрятавшись от глаз остальных людей, и девушка против воли поймала себя на мысли, что всё не так уж и плохо. — Знаешь… — тихо начала она и чуть приподняла голову, встречаясь с вопросительными глазами юноши, — Иногда у меня такое ощущение, что мы и правда женаты. Не смейся! Это ты в этом виноват, постоянно ведёшь себя так… — Как будто у нас трое кошек и домик у моря? Ладно-ладно, хомяков, — со смешком перебил её Алекс, за что был вознаграждён недовольным взглядом. Он хмыкнул и сделал последнюю затяжку, расслабленным движением взлохмачивая кудрявые женские волосы и зачесывая их назад, чем заставил Алису невольно прищуриться и сильнее запрокинуть голову. Девушка довольно выдохнула от ощущения прикосновения к своим волосам и приластилась к чужим рукам, открывая веки и встречаясь с выжидающим взглядом. С каждым днём его поведение всё меньше казалось шуткой, и это начинало в какой-то степени пугать, потому что Мистэйк правда не понимала, чем она так могла его привлечь. Для человека, который провел с ней все девятнадцать лет её жизни, Алекс выглядел слишком необремененным, словно ему вовсе не надоело подобное времяпрепровождение. Он каждый раз с таким жаром говорил, что она удивительная, от чего внутри всё содрогалось, но Алиса не могла позволить себе такой роскоши как обычное… доверие. Сколько они уже были с ним знакомы? Полгода точно, а, может, даже больше. Этого было достаточно, чтобы проникнуться к нему симпатией как минимум, но девушка все равно не позволяла другу утешать себя или быть ближе, чем стоило бы. В памяти вспыхнула её истерика перед днём рождения — первый раз, когда она расплакалась при Розье и дала себя успокоить, и мысль об этом показалась решающей. — Я же не стану тебя целовать сейчас, прямо как в каких-то клишированных женских романах, да? Залитый солнцем переулок, мы вдвоем, упрямая девушка, которая внезапно переменила своё мнение, ты, который… — начала было гробовщица, но Алекс слишком хорошо уловил ход её мысли. Он успел привыкнуть к тому, что у неё была привычка постоянно сравнивать их общение с клише — это очень забавляло, и не дал закончить предложение, подаваясь вперёд. У Алисы были постоянно искусанные, теплые губы, и ему удалось почувствовать лишь часть этого ощущения при медленном поцелуе в их уголок. Розье не стал отстраняться сразу и замер на пару секунд, смакуя момент и ощущая, как тело в его объятиях содрогается. Алиса не стала возмущаться, но когда юноша отстранился, задумчиво поджала губы. — Сделай так ещё раз. У неё отвратительно дрогнул голос на этой просьбе, однако гробовщица так и осталась спокойно стоять в ожидании и только крепче обняла друга. В груди что-то дрогнуло, когда он повторил это аккуратное движение, и на секунду в голове у Алисы промелькнула мысль о том, что ей бы хотелось, чтобы время сейчас остановилось. Ей хотелось, чтобы это была их обыкновенная жизнь в маленьком городе, они снимали двухкомнатную квартиру-студию, залитую теплым солнечным светом, и ходили бы к её родителям каждые выходные. Девушка бы правда смогла полюбить бюро, которое сейчас ненавидела всем сердцем, она бы дала ему шанс, лишь бы там были её мама и папа, возможно, даже несносная Баст, и слегка покривившаяся вывеска. И Майкл бы тоже был. Они бы расстались, но продолжали общаться и больше не строили из себя врагов, и он бы опять курил сигареты с ментолом и говорил, что ему нельзя грустить — ведь жизнь не стоит на месте — и что ей плакать тоже не стоит. И Алиса бы снова его обняла. Она правда была готова испытать очередную паническую атаку, сотни атак, чтобы его голос вновь раздался мягким шёпотом рядом с ухом, чтобы он сидел так близко и можно было бы коснуться кончиками пальцев его немного грубой ладони. — Лис, ты чего? Алиса? — обеспокоенный голос Алекса заставил её поднять глаза и задушенно всхлипнуть, ощущая, как горячие слёзы стремительно стекают по щекам. Она стояла и медленно задыхалась от той беспомощности, которая накрывала её с головой болезненными волнами, и плакала, как маленький ребенок. Юноша рядом растерянно выдохнул и начал что-то успокаивающе ей говорить, но гробовщица не могла понять ни слова, слыша лишь собственные всхлипы. Она рыдала в голос и хотела провалиться от стыда, беспомощно сжимая зубы и пытаясь сделать вдох. — Пообещай, что правда не уедешь без меня. Пожалуйста, — её голос стремительно снизился до предательского шёпота, и от этой просьбы, озвученной вслух, слёзы хлынули очередным потоком. Алиса надрывисто всхлипнула, и её губы задрожали от волнения. Она никак не могла избавиться от этой светлой фантазии, плотно застрявшей в мозгу, и от её несбыточности начинало мутить. — Я знаю, что я жалкая, но, Алекс, пожалуйста. Я не хочу опять остаться одна. «Потому что я слишком привыкла к тебе и впустила в свою семью». «Потому что ты не даёшь мне опять погрузиться в то состояние два месяца назад». Девушка так этого и не сказала, эти слова остались повисшими в воздухе. Она чувствовала себя отвратительно, стоя так перед ним и рыдая взахлёб, потому что сильные люди так не делали, а она мечтала быть сильным человеком. Алиса правда не хотела быть назойливой и выплескивать всю свою беспомощность на друга, и это её душило, но она больше не могла спрятать свое лицо в ладони, как делала это раньше. Алекс решительно не знал, что ему делать. Он совершенно не ожидал того, что Алиса вдруг расплачется, но очень быстро понял причину её слез — она была такой же, как и перед днём рождения. Это было даже какой-то привычкой, потому что Розье знал о том, что его подруга — тоже человек, и его присутствие не сможет отвлекать её от скорби вечно. Возможно, в первый месяц их знакомства он не оценил её боязнь одиночества в полной мере, потому что только теперь видел, как она стремительно пожирала её изнутри. — Я обещаю, что не уеду без тебя. Останусь здесь, если понадобится. Обещаю, слышишь? — выдохнул он, обнимая подругу крепче и прижимая её к себе. — Ты больше никогда не останешься одна. — Не останусь… — тихим эхом повторила Мистэйк и внезапно горько поджала губы. — Вот только и их больше никогда не будет рядом. Алекс совершенно внезапно уловил в её беспомощных словах обиду, детскую обиду, которая была не присуща для Алисы. Она злилась на то, что это произошло именно с ней, именно с её семьёй, понимала, что нельзя больше ничего сделать, и все равно испытывала раздражение, осознание собственной немощности кружилось в голове навязчивой мыслью. Смогла ли она, если бы была возможность, отдать жизнь других людей в обмен на жизни родителей? Да. Это было очень эгоистично, но она бы сделала это без единого сомнения, вот только они жили в том мире, где была магия, а таких подарков судьбы — не было. А ведь их оживить она тоже могла. Эта мысль заставила на секунду даже забыть о слезах и затаить дыхание. Ей ведь ничего не мешало сделать это, и истерика прекратилась словно по щелчку от подобного осознания. Нужно будет просто провести ритуал ещё раз, заняться подготовкой, и тогда Мистэйк сможет увидеть своих родителей вновь, живых и здоровых. Возможно, живых лишь частично, но живых, черт возьми. Алекс с неясным для него напряжением проследил за тем, как ведьма внезапно затихает, и ему совершенно не понравилось то выражение лица, которое буквально на секунду промелькнуло. В её глазах будто бы загорелось что-то тёмное, огонек мрачного торжества, который она не смогла подавить и скрыть вовремя. Если раньше юноша восхищался подобным, то сейчас это отозвалось лёгким волнением в груди, и он вновь тронул подругу за плечо. — Всё нормально? Она ответила не сразу, потому что мысли путались и не давали сосредоточиться на чём-то одном. Сердце глухо билось в грудной клетке, и Алисе пришлось сделать глубокий вздох, чтобы успокоиться и подавить рвущуюся наружу улыбку. Это было неправильно, кошмарно неправильно, и она пыталась напомнить себе об этом, но рассудок упрямо не слушался. Нельзя было так легко срываться и пользоваться силой в свою пользу. Алекс умер незаслуженно и даже не успел пожить, а вот родители погибли в автокатастрофе, и это произошло без вмешательства потусторонних сил. Мистэйк знала, что оживлять их, выдергивать из счастливой — как рассказывал Алекс — загробной жизни, будет очень глупо. Она просто не могла поступить подобным образом или… могла? — Я ведь оживила тебя, верно? Но такое можно проделать и с другими людьми, — медленно протянула девушка, боясь поднять глаза на Розье. Губы сами собой расплылись в глупой улыбке, и, к своему удивлению, ведьма почувствовала, как её плечи крепко сжимают мужские пальцы. Она растерялась, когда все же подняла голову и встретилась с потемневшим взглядом зелёных глаз. То, как внезапно он поменялся в лице, было ожидаемо, однако Алиса даже слегка потерялась, увидев серьезное лицо юноши. Тот прищурился и отрицательно покачал головой. — Ты не станешь этого делать, Алиса. Ты ведь не глупая и должна прекрасно понимать, почему. Не заставляй меня объяснять, — Алекс нахмурился и поджал губы. У него в груди всё смешалось, стоило лишь девушке дать ему подобный намек. В разуме живо вспыхнули воспоминания о дне той автокатастрофы, и пальцы сами собой сжались на хрупких плечах. Юноша всегда наивно полагал, что он никогда больше не вернётся к этому ни в жизни, ни в памяти, и только сейчас понял, какую деталь упустил. Ну конечно же она захочет попытаться. Мистэйк ведь не дурочка — даже странно, что эта мысль пришла к ней только сегодня, а не ещё раньше. Однако она не должна была узнать ни о том, что правда произошло в тот день, ни о других вещах, которые случились ещё раньше. Возможно, несколько месяцев назад Алексу было бы без разницы на это, и он бы с лёгкостью все рассказал, но только не сейчас. Одна правда повлекла бы за собой ещё сотню вопросов, стала бы одним шагом прямо в зыбучие пески, из которых нельзя было выбраться. Алисе и так было тяжело сейчас, и, расскажи Розье ей всё, это бы сломало её окончательно. Встретившись с колючим взглядом, он тихо вздохнул и попытался взять себя в руки. Нужно было отказать ей помягче, чтобы не побудить к действию, а не поддаваться своим эмоциям и грубить. Алексу пришлось напомнить самому себе, что перед ним стояла не какая-то чужая девчонка, а Алиса, Алиса, которая плакала несколько минут назад, едва ли не рыдая в голос. Ему следовало быть с ней аккуратнее, особенно на такой важной теме, и, хоть её карие глаза впервые за долгое время смотрели на него враждебно, Розье прекрасно понимал, какой была вся основная её мотивация. Она просто хотела вернуть те спокойные былые деньки, когда всё было хорошо и не нужно было постоянно беспокоиться об одиночестве. Алекс понимал это прекрасно, как и то, что больше таких дней не случится, только не после оживления родителей. Для него было слишком ясно: если подруга и правда решится на подобное, это только затянет её ещё глубже, без возможности выбраться, как выстрел прямо в сердце, быстро и навылет. Возможно, это было очень эгоистично, не говорить ей об этом ничего и скрывать, но мысленно для себя юноша решил, что уж пусть он будет лжецом и последним обманщиком, а ещё отвратительным другом, зато Алиса останется счастлива. Она оправится, правда. Уже начала постепенно с тягучей, острой неохотой разжимать пальцы и выпускать на волю скорбь. Всё, что скопилось в ней за те полгода, постепенно выплескивалось наружу через похожие истерики, и Розье хотелось думать, что скоро случится последняя, и он сможет этому поспособствовать. Именно поэтому он смягчился после затянувшейся минуты молчания и вновь обнял подругу, которая всё это время стояла, поджав губы, и сверлила его обиженным, колючим взглядом. Алиса пыталась придумать достойный аргумент его словам, но на ум не приходило ничего путного кроме «Знаешь что? Мне просто больно, и я хочу, чтобы это прекратилось». Это раздражало её, и она сама понимала, что, скорее всего, в этот момент выглядит как надувшийся ребенок, у которого отобрали конфету. Алекс подумал об этом тоже, мысленно усмехаясь подобному сравнению и аккуратно поглаживая тёмные непослушные кудри девушки. — Тебе не стоит принимать подобные решения так спонтанно. Давай мы придём домой и всё обсудим? — тихо поинтересовался он, чувствуя, как ведьма наконец расслабляется и обнимает его в ответ. — Ладно… — пробормотала девушка и уткнулась ему в плечо. После такой внезапной истерики она почувствовала себя вымотанно, хотя не прошло и получаса, как они вышли из дома, и время только близилось к обеду. Это была даже не столько физическая усталость, сколько моральная — в последнее время Алиса опять начинала ощущать себя вне своего тела, и у неё будто бы обострились все чувства, заставляя лить слёзы от любой незначительной детали, неудачной ассоциации и мрачной мысли — от всего, что напоминало о родителях, Майкле. Ей всегда хотелось думать, что она — правда сильный, стойкий человек, но сейчас Мистэйк видела себя плаксой, беспомощной, жалкой плаксой, которая не могла ничего сделать и только лила слёзы. Алисе правда хотелось думать, что это не плохо. Она была человеком, и даже появившиеся силы не меняли этого факта, поэтому подсознательно девушка понимала, что скорбь, сдерживаемая более полугода, сейчас всего лишь нашла выход, и это было нормально. Но было и чувство стыда, в особенности перед Алексом, который лицезрел все её срывы. Было чувство того, что она будто бы навязывается ему, что Розье на самом деле это не нужно, что у неё нет права плакать при нём. Но самому ему все казалось предельно простым и понятным: юноша не кричал на неё, не закатывал глаза и просто успокаивал, словно это было в порядке вещей. Уже вытерев слёзы и направляясь вместе с другом в пекарню, гробовщица аккуратно кинула на него внимательный взгляд и тут же отвела глаза. Может, ему не нравилось, и он просто хорошо это скрывал? Но Алекс шел с абсолютно невозмутимым лицом, спрятав руки в карманы и довольно щурясь под тёплыми лучами солнца. Он прекрасно видел, что на него постоянно смотрят, и внутри чувствовал лёгкое смущение от этого, потому что обычно так делал сам Розье. Такое пристальное внимание со стороны подруги ощущалось как минимум странно — Алиса, хоть и пыталась делать это незаметно, но все равно выдавала свой интерес с головой, и юноше стало невольно любопытно, с чего бы так могло быть. — У меня что-то на лице? — спросил он, когда девушка в очередной раз обратила на него быстрый взгляд и задумчиво поджала губы. — Нет, я просто… — тут же встрепенулась Мистэйк и взмахнула рукой, пытаясь подобрать слова. — Ты… Ну, эм, я… Я в последнее время много плачу, и ты не находишь это… Раздражающим? Последние слова заставили Алекса остановиться посередине дороги и удивлённо воззриться на девушку. Она проделала то же самое, с напускной незаинтересованностью поднимая на друга глаза и сцепляя руки в замок за спиной. — Ты считаешь меня плаксой? — Прости? — Розье показалось, что ему послышалось, но Алиса сделала глубокий вдох и терпеливо повторила, непривычно растягивая слова, что было характерно больше для него самого: — Ты. Считаешь. Меня. Плаксой? — Я… Нет. С чего ты это взяла? — потерянно пробормотал он и сделал аккуратный шаг к застывшей Мистэйк. Она попыталась состроить невозмутимое выражение лица, но провалилась в этом, пряча глаза и быстро качая головой. Ей и самой стало стыдно от такого вопроса, поэтому вместо ответа Алиса только легко обогнула его и направилась к нужной двери, заставляя сорваться с места и последовать за ней. Всё-таки с дорогими ей людьми быть такой же спокойной, как обычно, не получалось — эта мысль неприятно уколола рассудок, прежде чем она потянула за ручку и вошла в пекарню. Пряный аромат малины и корицы врезался в неё прямо с порога, заставляя сделать глубокий вдох и облизнуть губы, сглатывая подступившую слюну. О прибытии новых клиентов услужливо звякнул колокольчик, и спустя пару мгновений из другой комнаты — кухни — выскочил высокий пожилой мужчина в очках. Вопреки своему возрасту и белоснежной бороде он выглядел довольно внушительно, а седые, на удивление пышные волосы весёлыми волнами спадали ему на лоб небрежной челкой. В ухе у него сверкала бирюзовая серьга, а из-за закатанных рукавов выглядывали цветные татуировки. Сам мужчина легко мешающие пряди с глаз и смерил пришедших заинтересованным взглядом поверх очков, доброжелательно улыбаясь. — Алиса. Давненько не видел тебя здесь. — Здравствуйте, мистер Бэйк, — девушка сдержанно кивнула ему, внезапно испытывая неловкость из-за Алекса, мельтешащего у неё за спиной. — В городе судачат, что ты успела выскочить замуж, — мистер Бэйк заговорщицки подмигнул и снизил голос до шёпота, но улыбка выдавала его с головой — он сплетням точно не поверил. — Решила познакомить меня со счастливцем? Хоть это и была довольно частая шутка наедине с Алексом, сейчас Алиса почувствовала предательскую дрожь в руках от такого невинного укола. Оставалось только надеяться, что она не покраснела, а вот тот самый «счастливец», до этого осматривавший пирожные за витриной, прекрасно все услышал и расплылся в хулиганской улыбке, встревая в разговор. — Такие слухи кажутся слишком соблазнительными, что мне сложно устоять. Алиса, ты же не ответишь мне отказом? — он легко приобнял девушку за плечи одной рукой, а вторую протянул мужчине. — Алекс Розье, тот самый счастливец. — Это мой друг, мистер Бэйк. Именно он стал главным источником сплетен, решив, что это будет забавно, — тихо выдохнула Алиса, ощущая, как смущение не даёт ей дышать. Пришлось коротко вздохнуть, чтобы успокоить нервы, но от друга она так и не отошла. — Так вот что за красавец, о котором рассказывают девушки. Роджер Бэйк, — тот с неизменной улыбкой ответил ему крепким рукопожатием и кивнул. — Красивая татуировка. Скелет змеи? Необычный выбор. — Люблю всё непосредственное, сэр: идеи, татуировки, людей, — на последних своих словах юноша обнял подругу уже двумя руками, пока та пыталась сохранить лицо и с интересом уткнулась в карточку десертов. — Долго били? — он указал взглядом на руки пекаря. — Я думал, в этом городе подобное не одобряют, приятно видеть, что не я один иду против правил. — О, это взаимно, юноша, — оживился Роджер, кидая мимолётный взгляд на Алису и вновь сосредотачивая внимание на Розье. — Около восьми часов на каждую. — О, и как справлялись с болью? Работа довольно продолжительная, не пользовались обезболивающим? Короткая беседа, завязавшаяся между этими двумя, позволила гробовщице собраться с мыслями и подавить всю тревогу, которая сейчас наступала на горло. Находиться с Алексом на публике было так… Странно и даже немного страшно, потому что Алиса привыкла общаться с остальными в вежливых и сдержанных тонах. Это не относилось к Стэнли или родителям, но вот с такими, как Роджер, она придерживалась лёгкого официоза. И, конечно же, у Алекса подобной привычки не было. Юноша с удивительной лёгкостью обсуждал процесс битья татуировок, словно был в этом искушённым профессионалом, хотя сама девушка сильно сомневалась, что свою татуировку на шее он получил тем же путем. Она украдкой слушала их и всё никак не могла решить: отойти и выпутаться из объятий или оставить всё как есть. Само по себе такое близкое присутствие Алекса давало понять, что между ними нет каких-то рамок, и могло привести к недопониманию. С другой стороны, Алисе было на это без разницы. Мистер Бэйк был одним из тех прекрасных людей, которые отличались тактом и не задавали ненужных вопросов, поэтому гробовщица предпочла расслабиться и слегка опереться спиной на друга, чтобы наконец вчитаться в карточку. — Будешь миндальные пирожные? — тихо поинтересовалась она, чтобы не мешать их диалогу, и приподняла голову, упираясь затылком тому в грудь. Алекс замолчал на мгновение и опустил на неё глаза, а на губах заиграла довольная улыбка. Вопреки всему он что-то быстро ответил Роджеру и сосредоточил всё внимание на карточке, немного наклоняясь для удобства. — Те самые? — Те самые, — усмехнулась Алиса, прекрасно припоминая его желание их попробовать, будучи призраком. Тёплые пальцы легко сжались на плечах, подтверждая, что их хозяин оценил это предложение по достоинству, а сам Розье хмыкнул в ответ. — Я буду всё, что ты выберешь. Хочу довериться твоим вкусам, раз уж я такой профан в сладостях, — он на секунду прижался к чужому виску своим и все же выпрямился, задержавшись лишь на секунду, чтобы увидеть вспыхнувшее в карих глазах смущение. Конечно, Мистэйк сразу же попыталась его скрыть и потупила взгляд, чем едва не заставила Алекса разочарованно выдохнуть. В последнее время он начал замечать, как в груди у него всё чаще вспыхивает теплым огоньком желание как можно дольше смаковать все эмоции девушки, устремлённые на него, в особенности — то самое тепло, которое она обычно демонстрировала Стэну. Юноша видел, что и к нему Алиса начинает постепенно оттаивать, но все равно как будто бы боится показывать ему чувства в полной мере, давая лишь крохи и дразня сознание. Ему правда хотелось видеть всё, прочувствовать её эмоции на себе полностью, и присутствие чужого человека не позволяло этого сделать. Алекс терпеливо вздохнул и аккуратно уткнулся носом в непослушные кудри на затылке девушки на пару секунд, прежде чем отстраниться и дать ей немного личного пространства. — Дайте, пожалуйста… Хм, шесть миндальных пирожных, шесть малиновых тарталеток, три кусочка пирога с клубникой и бутылку вашего фирменного лимонада. Тоже с малиной, да? — Алиса улыбнулась уголками губ, когда все же озвучила заказ, и едва сдержалась, чтобы не обернуться, когда друг внезапно отстранился. Это был совершенно естественный порыв уже по привычке, но девушка одернула себя, напоминая, что они сейчас находятся не дома. — Конечно, дорогая. В этом сезоне выдался хороший урожай, — отозвался мистер Бэйк, который всё оставшееся время провел в молчании, позволяя молодым людям сделать свой выбор. Он придирчиво поправил свой фартук и быстро скрылся на кухне, чтобы приняться за сборы, пока гробовщица все же повернулась к юноше и приподняла голову. — Ещё не пробовал ничего с малиной? — Конечно же нет, — он пожал плечами и внезапно блеснул игривой улыбкой. — Но я знаю, что у тебя есть гигиеническая помада с таким вкусом. — Всё-то ты знаешь, — поддразнила его ведьма и фыркнула, но Алекс с удовольствием отметил, что она вновь быстро прячет глаза. Ей было некомфортно из-за его присутствия здесь и развязного поведения — Алиса явно нервничала и смущалась, словно он рушил все социальные крепости, которые так долго возводились против общества. Это было даже забавно, однако вопреки всему Розье почувствовал лёгкую вину за её волнение. Желание наблюдать за тем, как подруга мнётся и пытается не краснеть, боролось с желанием вновь заключить её в объятия, и последнее все же победило. Алекс легко протянул руку и аккуратно провел ею по упрямым женским кудрям, чтобы их слегка взлохматить. Девушка после этого жеста лишь упрямо мотнула головой, а уголки губ предательски дернулись вверх — она все же немного расслабилась и с благодарным кивком приняла пакет со сладостями, быстро расплачиваясь с мистером Бэйком и стремительно направляясь вон из пекарни с размытым обещанием заглянуть ещё раз. Розье на прощание кивнул с улыбкой, прежде чем устремиться следом за ней. Алиса шла быстро, словно убегая от кого-то, а когда они завернули за угол, а затем ещё за один, то и вовсе остановилась и устало облокотилась на кирпичную стену. Ей нужно было переварить пережитый разговор и привести мысли в порядок, чтобы окончательно успокоиться. — Слушай, только честно… — спустя минуту молчания начала она, пока Алекс снова курил, встав рядом. — Ты пользуешься той малиновой помадой? — Можешь проверить сама, — задумчиво хмыкнул тот, упираясь затылком в прохладные камни и выпуская колечко дыма в воздух. Алиса только закатила глаза, смерив его заинтересованным взглядом и быстро отвернувшись. — Я буду расценивать это как «да». — А вот и нет. Я брал её только пару раз, но ты никогда не узнаешь, есть ли она на мне сейчас или нет, — юноша растянул губы в игривой улыбке и с лёгкостью перехватил у подруги пакет, а свободную руку протянул ей. — Идём? Мистэйк тихо хохотнула на такую откровенную провокацию и с согласным кивком приняла ладонь, сжимая её тёплыми пальцами и позволяя утянуть себя вон из переулка. Остаток дня они провели по отдельности: Алекс с таинственным видом закрылся в спальне, чтобы продолжить свой «реферат», а Алиса, как ни старалась, не смогла увидеть его содержимое раньше времени. Она хотела попрактиковаться со своими новыми силами — ей не удавалось сделать этого за эту неделю, а внезапных вспышек больше не наблюдалось — но решила не рисковать в одиночестве. С появлением магии жизнь ровным счётом не изменилась, и девушка не знала, хорошо это или плохо. Полтергейсты бюро больше не тревожили, давая возможность нормально спать, и лишь на следующий день после ритуала Алиса попыталась создать одно новое заклинание из гримуара, с удивлением понимая, что магия больше не поддается так легко. — Я говорил об этом раньше. В день твоего рождения был самый большой и неконтролируемый выброс сил — из-за этого ты немного потеряла голову. Больше такого не будет, если ты, конечно, не испытаешь сильные негативные эмоции. Теперь тебе придется учиться с нуля, как… Как ходить, — терпеливо разъяснил ей Розье, пока они сидели на полу в спальне. С момента того разговора прошла уже неделя, и пока Алиса не торопилась учиться. Ей было интересно, но живой Алекс полностью перетягивал к себе внимание, как навязчивая идея, и гробовщица просто не могла оставить его. Ближе к шести к ним заскочил Стэнли, который первым делом замер на пороге и заинтересованно принюхался. С наступлением жары он начал носить просторные рубашки и шорты в клетку, из-за чего выглядел совершенно очаровательно. — Вы купили что-то с малиной? — юноша сделал очередной глубокий вдох и поправил очки. — Решили забежать к мистеру Бэйку, у него сегодня были малиновые тарталетки и лимонад, старина. Неужели, ты тоже её любишь? — девушка удивлённо вскинула брови на согласный кивок и прыснула со смеху. — Да я смотрю, у нас тут целый фанклуб! — Предпочитаю тайное общество, — Стэнли улыбнулся уголками губ и опустил рюкзак на тумбочку, чтобы ответить на объятия подруги. — Тайное общество любителей малины? — Именно, милая. Алекс опять ушел за сигаретами? — Оу, нет. Он… Пишет кое-что. Всего лишь любовное послание, о котором она практически прямым текстом спросила. Голос предательски дрогнул и подскочил на тон выше, и Алиса быстро поджала губы, надеясь, что друг ничего не заметил. Однако Стэн был слишком проницателен, чтобы упустить эту лёгкую заминку, поэтому спустя пару мгновений они уже сидели на кухне, он наливал себе щедрый бокал малинового лимонада, а девушка пыталась скрыть с лица растерянность. — И что же он пишет? Любовное письмо тебе, раз ты так смутилась? — очевидно, это была шутка и, что было не менее очевидно, плохая, потому что гробовщица не сдержала тихого, нервного смешка на такой вопрос, ощущая, как уголки губ сами собой тянутся вверх. Брэйвхарт, до этого ничего не подозревающий, быстро понял, что к чему, и расплылся в довольной усмешке, прежде чем сделать глоток лимонада. — И как так вышло? — Это… не любовное письмо, — кое-как выдавила из себя ведьма, борясь с желанием прикрыть лицо. — Это просто шутка, и я… — Стэнли, старина! — её прервал энергичный голос Алекса и хлопок двери в спальне. Розье быстро спустился на первый этаж и ворвался на кухню с необычайной энергией, за что тут же оказался награждён хитрым взглядом Стэна поверх очков. Тот вновь покосился на подругу и легко кивнул юноше, отвечая на крепкое рукопожатие и даже позволяя хлопнуть себя по плечу. Алиса невольно поймала себя на мысли о том, что за время общения с Алексом Брэйвхарт стал как будто бы развязнее и все больше походил на необремененного подростка. Если до знакомства с Розье он все ещё ворчал на попытки девушки обнять его, то сейчас свободно делал это сам, начал чаще улыбаться, и — наконец-то — все его раны и синяки зажили окончательно. Гробовщица с тёплой гордостью в душе пронаблюдала за тем, как юноши о чём-то разговаривают, а Алекс устраивается на стуле рядом. — Мне тут одна птичка напела, что вы купили малиновые тарталетки, и я счёл своим долгом остаться подольше, — с явным удовольствием поделился Стэнли, вновь кидая на Алису хитрый взгляд. — И я принес сборник сонетов Шекспира. — Отлично! Птичка-синичка? Очень интересно, — с этими словами и сам Алекс с повернул голову в сторону девушки. Он легко откинулся на стуле спиной чуть назад, чтобы приблизиться к её лицу и весело блеснул зелёными глазами. — А птичка-синичка сказала, что мы запаслись и миндальным пирожными? От того, как он произнес это в своей дурацкой манере, растягивая слова, по позвоночнику прошёлся табун мурашек, а сама Алиса хмыкнула и склонила голову в бок: — Сказала бы, если бы кое-кто не прервал наш разговор. — Какие мы я-язвы, — легко рассмеялся Розье и тут же выругался, едва не упав на стуле, за что был награждён победным взглядом девушки. Они решили выбраться из дома сегодня, раз уж был такой теплый денёк, поэтому уже спустя полчаса удобно устроились на крыше одной из заброшенных часовен рядом с кладбищем, расстелив плед и устроив на нем еду. Молодые люди специально выбрали тот край, где могил не было видно — только макушки елей и километры леса вдали. Солнце уже начинало заходить за горизонт, алея розовым диском, и небо окрасилось в мягкие, пастельные тона рыжего и розового, оставляя лишь небольшую часть для насыщенного фиолетового. Жара постепенно сходила на «нет», и со стороны леса приятно тянуло свежестью и тишиной. Алиса быстро облизнула губы, все ещё ощущая на них привкус малинового джема, и с удобством растянулась на пледе рядом с Алексом, пока тот увлеченно обсуждал со Стэнли очередную прочитанную книгу. — Ты уже успел ознакомиться с «Укрощением строптивой»? — поинтересовался Брэйвхарт, как-то хитро прищурившись. Розье замер на пару секунд, нахмурившись, а затем процедил сквозь зубы: — Да. К сожалению. — Ну и как тебе? — Стэн мягко улыбнулся, внимательно наблюдая за реакцией парня поверх очков. — Ужасно, — наконец выдохнул Алекс, сразу же оживляясь, — Я не могу поверить в то, что подобные отношения между людьми раньше считались нормальными. Конечно, Катарина вела себя неподобающе, но это потому... — он неопределённо взмахнул рукой в воздухе, подбирая слова. — Потому что не хотела выходить замуж, — подсказал блондин, на что Розье согласно закивал. — В конце пьесы мы видим, что Катарина такая не из-за мерзкого характера, а во всём виновата окружающая её среда. И пытаться «исправить» женщину просто потому, что она пока не хочет заводить семью... отвратительно, — Алекс сморщил нос, оперевшись рукой позади себя. Его раздражало существование этой комедии, потому что он видел перед собой Алису. Алису, которая раньше решением всех проблем считала силу, как и Катарина. И он бы никогда в жизни не стал бы ей перечить и пытаться менять. — Поэтому я дал тебе именно «Строптивую». Ознакомиться с менталитетом того времени лучше через литературу, — Брэйвхарт в подобной ситуации чувствовал себя наставником и ментором, от чего не мог не испытывать некоторую гордость. Ему нравилось обсуждать книги с Розье, потому что тот сразу же поддавал прочитанное анализу, чётко высказывал своё мнение и был действительно заинтересован, читая книги залпом. Он тихо рассказал, что читает ночью, когда Мистэйк ложится спать, чтобы днём уделять всё внимание ей. — А «Буря»? — перевёл тему Стэнли, лёгким движением поправляя очки на переносице. Они ещё вернутся к Катарине, но не сегодня. — Мне понравилось, что там были духи и более закрученный сюжет. То есть... это явно не такая ситуация, в которую кто-либо вообще мог попасть в то время. Но Миранда мгновенно влюбилась, ей ответили взаимностью, всё хорошо кончается, они живут в мире и согласии. Только знаешь что? Так не бывает, — Алекс разочарованно покачал головой. — Может, это любовь с первого взгляда? — тут же предположил Брэйвхарт, впрочем, полностью соглашаясь с другом, но желая выслушать мнение со стороны по этому поводу. — Нет, — усмехнулся Розье, машинально оборачиваясь на Алису. Он задержал взгляд на девушке и опустил глаза вниз, чуть тише произнося: — Не бывает так, это глупо как-то. И неправильно. Чтобы полюбить кого-то, нужно много времени, да и... Не важно. Сама девушка не особо вникала в их спор и вместо этого предпочитала спокойно лежать, прикрыв глаза и наблюдая за темнеющим небом из-под полуопущенных ресниц. На нем почти не было облаков, и — она была уверена — к ночи здесь точно были бы видны звёзды. Тонкое полукольцо месяца даже не нужно было искать — оно виднелось вдали белым, серебряным ободком. Позже, когда время приблизилось к восьми вечера, Стэну пришлось уйти, и Мистэйк осталась вместе с Алексом наедине. Только сейчас она вспомнила о его обещании написать «реферат», но спрашивать об этом не стала, пряча усмешку в стакане с лимонадом. Сам юноша сидел на самом краю, свесив ноги, и спокойно курил, кажется, о чём-то задумавшись. Алиса не без интереса смерила его профиль внимательным взглядом, останавливая его на тонких пальцах, а точнее на кольце. Другой покупкой друга стало именно оно — широкое и довольно простое, с какими-то неизвестными символами в качестве гравировки. Внезапно Алекс запустил руку во внутренний карман клетчатого пиджака, достал оттуда что-то и без лишних слов протянул это Алисе. Она быстро узнала тот самый листок, на котором друг печатал утром, и невольно замялась, кидая неуверенный взгляд на него и ожидая пояснений. Розье так и продолжал курить, поэтому с тихим вздохом девушка все же быстро развернула записку. «В комнате, полной людей, горели сотни ламп, пахло абсентом и играл электро-свинг...» — Это набросок моего собственного рассказа. На самом деле мне не нужно писать сочинение, чтобы сказать, что ты мне нравишься, — тихий голос заставил потерявшуюся гробовщицу поднять на его хозяина глаза. Алекс даже не смотрел на неё, задумчиво впиваясь глазами в закат и согнув одну ногу в колене. — Я… Я думаю, что я должен начать с самого начала. В самом начале я ненавидел тебя, Алиса. Правда ненавидел. У тебя было всё: семья, дом, жизнь. Мне было очень завидно, пока я наблюдал за тобой. Сейчас я понимаю, что это было глупо, что ты не могла ничего изменить, но мне правда хотелось причинить тебе вред, чтобы ты могла страдать, как страдал я. Я не горжусь этим. Он сделал очередную короткую затяжку и выдохнул дым в воздух, пока сама Алиса почувствовала, как все внутри сжимается от его слов. Она нашла в себе силы сесть рядом и точно так же свесить ноги с края крыши. Розье пришлось сделать короткую паузу, чтобы собраться с мыслями — сама идея рассказать всё пришла спонтанно, хотя Алекс знал, что рано или поздно ему придётся это сделать. Её отголоски преследовали уже давно, заставляли чувствовать вину и сомневаться. Нельзя было строить их общение на лжи. Нельзя было строить отношения на лжи. И меньше всего на свете юноша хотел такого для Алисы, которая заслуживала знать всё. Может, однажды у него хватит сил и на рассказ о дне той автоаварии. — Я правда знаю тебя всю жизнь. Я видел, как ты взрослела, как менялась. Видел, как ты билась в истерике после смерти Снежинки. Видел, как ты подралась с той девчонкой и отрезала ей волосы. Видел, как ты впервые поцеловалась с Майклом под деревом на кладбище. За тобой было очень интересно наблюдать, хотя ты мне по-прежнему не нравилась. В один момент мне надоело и это. Мне показалось, что все это занятие просто… Исчерпало себя? Тогда я и пришел к тебе. Ты была права, когда думала, что я уйду. Ушел бы. Но не смог, — вздох, который сорвался с его губ, был вовсе не вздохом сожаления — скорее странной усталости. Алекс всё же повернулся к притихшей девушке лицом и осторожно потянулся к её руке. Она не стала спорить и позволила накрыть свою ладонь чужой. — Я привязался. Наблюдая все эти годы за тобой, я невольно проникся к тебе, и тогда ненависть прошла, её сменила зависть. Я не понимал, завидую ли я тебе и другим за то, что они общаются с тобой. Мне очень хотелось жить такой простой жизнью, счастливой и теплой, рядом с тобой. Я долго отрицал это и не мог смириться, пытался заглушить это в себе и наделал много… ошибок. — Что ты сделал? — тихо поинтересовалась Мистэйк, мысленно удивляясь собственному спокойствию в голосе. Юноша поджал губы и молчал несколько секунд, прежде чем ответить: — Я наврал тебе. На самом деле ты была не единственным человеком, которого я мог касаться. Я хотел, чтобы ты… Чтобы ты была более восприимчива к моим словам, к нашему общению, — он внимательно всматривался в лицо девушки напротив, но на этот раз она не смотрела на него, сверля взглядом их соединённые руки. — Я был полтергейстом, и мне не составляло труда касаться предметов и людей. Признаться честно, я даже не уверен в том, что я обычный полтергейст. Со мной что-то не так, и я это чувствую. В любом случае, я соврал тебе. — Что-то ещё? — её голос остался таким же бесцветным, и это заставило занервничать сильнее. — Я… Да. Я наврал тебе о том, как умер. Я правда призрак убитого ребенка, но не было никакой вражды между моей матерью и колдуньей. Моя мать была ведьмой, и… — Алекс внезапно осекся и явно замялся, не зная, как лучше рассказать ей. Он впервые чувствовал такую сильную неуверенность перед своими действиями, и при одном взгляде на девушку у него внутри всё задрожало. Ему так не хотелось что-либо портить, не хотелось, чтобы то хрупкое равновесие, что появилось между ними, было нарушено. — Это была Розмари. Моя мать Розмари, и она спровоцировала этот выкидыш, чтобы я никогда не родился. Реакция последовала моментально: Алиса рывком выдернула свою руку из чужой и отпрянула назад, едва не упав. Юноша тут же среагировал и перехватил её, но девушка принялась вырываться, чем заставила его быстро добавить: — Она не твоя мать, Лис. Я не твой брат, всё в… — ему хотелось сказать, что всё в порядке, но оно, очевидно, таковым не было. Мистэйк задрожала в его руках и на какое-то мгновение замерла, находясь в явной панике. Она так ничего и не говорила, позволяя Алексу сказать всё, и он принялся быстро объяснять, чтобы ведьма не надумала себе ничего лишнего: — Твоя мать погибла при родах. Джек женился на другой женщине спустя год, и она стала твоей приёмной матерью. После Розмари забеременела мной, но отцом был другой мужчина. Тогда она спровоцировала выкидыш и заперла здесь, чтобы… Алиса не расслышала, что он говорил дальше, потому что в голове всё резко смешалось, и её как будто бы крепко ударили по затылку чем-то тяжёлым. Она глубоко вдохнула и прикрыла глаза в попытке унять подкатившую к горлу тошноту и резкую слабость в руках, поэтому была даже благодарна Розье за то, что он быстро притянул её к себе и оттащил от края. Девушка всегда знала, что родителем может быть далеко не каждый, и что мать — не всегда та, кто тебя родила. Она твердо верила в это, но, узнав, что всё это время её мать была ей не родной, испытала такую растерянность, что первые несколько минут не могла думать ни о чем, кроме этого. Кончики пальцев казались ледяными и слегка подрагивали, как и всё тело — Алису трясло, словно в лихорадке, и внутри всё грозились оборваться и рухнуть прямо вниз. Она с удивительной четкостью ощущала, как дрожат мышцы живота, как лёгкие сжимает до боли, и самой первой защитной реакцией стал внезапный смех. Он был скорее вынужденный, натяжным, как струна, потому что воздух из груди выталкивало с огромной скоростью, и Алиса хрипло, глухо расхохоталась, ощущая, что не может дышать. Алекс с растерянностью пронаблюдал за тем, как она сострясается, словно в эпилептическом припадке, и сам тихо выдохнул — он ожидал чего-то подобного, поэтому быстро притянул её в свои объятия, плотно прижимаясь всем телом и пытаясь унять истерику. В конце концов девушка просто согнулась пополам, тяжело дыша и пытаясь прижать к груди коленки, а сам юноша аккуратно погладил её по волосам. — Розмари не была хорошим человеком. Она… — Откуда мне знать, что ты не врешь? — внезапно оборвала его ведьма, бессознательно комкая юбку собственного платья. — Ты сам сказал, что ненавидел меня. Что хотел воспользоваться. Может, это всего лишь очередная уловка? Она внезапно напряглась и зашипела, и воздух вокруг неё завибрировал от скопившейся негативной энергии, но Алекс остался стоять на своем и обнял её только крепче. — Я привязался к тебе. Ты права, мне было плевать на тебя в первую нашу встречу, я хотел, чтобы было так, но это была ложь. Я больше не хочу врать тебе, поэтому рассказываю все сам. Пусть лучше так, чем кто-то сделает это за меня, — он и сам тихо шикнул, когда почувствовал лёгкое воздействие на тело со стороны ведьмы, и невольно зажмурился: — Я хочу остаться с тобой. Хочу посвятить эту жизнь тебе и изучить её вместе с тобой. Я больше не хочу врать. Алиса не ответила ничего, и давление ушло не сразу, но спустя минуту все же исчезло, как и большая часть энергетики — то было подозрительное, опасное затишье перед бурей. Девушка по-прежнему тяжело дышала, и плечи у неё едва заметно подрагивали, а сам Розье не спешил требовать от нее ответа и молча обнимал, устроив её в кольце своих рук. Он не знал, как долго это продолжалось, но в какой-то момент Мистэйк все же обернулась — в ту же секунду его щёку обожгло огнём от крепкой пощёчины, а самого Алекса рывком повалили на плед. С отсутствующим лицом, по которому словно пробежала тень, ведьма сжала его плечи. Кажется, она пыталась бороться с подступившей злостью, которая постепенно застилала сознание: глаза вновь начали темнеть, Алиса упрямо зажмурилась и сделала короткий вдох, чтобы успокоиться. — Я… Я понимаю, почему ты меня ненавидел, — медленно, с расстановкой протянула она и сделала секундую паузу, будто что-то сжимало ей горло. — Понимаю, почему использовал. Почему рассказываешь правду сейчас и что… — Алиса снова осеклась и быстро отпустила чужие плечи, заметно задрожав. — Ты чертов лжец. Ты чертов лжец, Алекс, и я хочу разбить тебе лицо! Очередная волна темной магии оказалась намного сильнее предыдущей, и последние слова девушка практически прокричала ему в лицо, ощущая, как начинает жечь глаза. Её всю трясло, и карий пигмент во взгляде быстро затапливался чёрным — Мистэйк что-то зашипела, гораздо агрессивнее, словно загнанный зверь, но в ту же секунду схватилась за лицо и вцепилась в непослушные кудри. Она и правда могла, она хотела причинить боль Алексу сейчас: вспышка злости стала причиной целого пожара гнева, который нужно было подавить сейчас же, пока все окончательно не вышло из-под контроля. Для Мистэйк слова об уходе стали той самой больной точкой, после которой мысли спутались, и она не слышала больше ничего, кроме них. Даже новость о родителях на их фоне воспринималась не так, и все, о чем сейчас она могла думать — это о том, что её хотели бросить, что она могла остаться одна и вернуться к своей прежней жизни. Алиса едва не взвыла, пытаясь сопротивляться, впиваясь ногтями в кожу лба, и резкая жажда, жажда чужой боли разгорелась в груди ещё сильнее, пока внезапно она не почувствовала чужую ауру рядом. Алекс среагировал быстро: он схватил её за запястья, не позволяя причинять себе вред, и его глаза уже как будто бы знакомо блеснули красными всполохами. — Подавляй это, Алиса. Я знаю, что ты хочешь сделать, и ты сделаешь, но когда успокоишься и возьмёшь себя в руки, — отчеканил юноша, и, когда она попыталась высвободиться, лишь сжал ее запястья сильнее и вновь повторил: — Сейчас это не ты. Мне нужно, чтобы ты была здесь, со мной. Ты, а не то, что проснулось в тебе недавно. — Я знала, что ты уйдешь. Что кинешь меня при первой возможности, — загнанно зашипела девушка, словно раненный зверь, но под свинцовым взглядом вдруг мотнула головой и попыталась отвернуться, спрятаться от него, но Розье ей не позволил, а его зрачки полностью окрасились в алый. Он ещё никогда не применял своих способностей на Алисе, и это оказалось непозволительно тяжело: магия, бушевавшая в ней, сопротивлялась, не хотела поддаваться и давила в ответ, заставляя ощутить боль в висках. — Но я остался с тобой. Я рассказал тебе всё и полностью признаю свои ошибки. Я останусь, слышишь? Останусь. Успокойся и дыши, — таким же спокойным тоном отозвался он, делая усилие, чтобы звучать ровно, и в конце концов ведьма и правда притихла, а взбунтовавшаяся сила под давлением Алекса успокоилась и отступила. Сама Алиса в последний раз дернулась и наконец обмякла в чужих руках, опуская потерянный взгляд на клетчатый плед и поджимая губы. Это просто не могло быть правдой. Мистэйк не была в какой-то книге для подростков, она не жила в богатой, известной семье, чтобы с ней случалось подобное. Её жизнь всегда была обычной — до ужаса спокойной, размеренной и серой, и в ней по определению не могло быть никаких тайн, загадок и обманов. В ней не должны были умирать родители. В ней не должно было быть магии. В ней не было погибшей при родах матери и злой мачехи. Рассудок отказывался принимать услышанное за действительность, и Алисе вновь захотелось закрыть лицо руками, сжаться в комочек, чтобы сбежать от них. — Ты сказал, что моя мать умерла при родах. Это потому, что я некромант, да? — спустя минуту молчания поинтересовалась она, юноша шумно выдохнул и медленно кивнул, но рук так и не отпустил. Тогда Мистэйк вновь поинтересовалась: — И ты — сын Розмари? И она тебя убила? — Она изменила отцу с другим и избавилась от меня. Да, убила, — немного хрипло отозвался он, и на последних его словах Алиса едва заметно вздрогнула и все же подняла глаза на мужское лицо. Она не верила — Алекс понял это по тому, как девушка сидела, поджав губы и явно собираясь обрушить на него очередную волну вопросов. Вместо этого ведьма вдруг понимающе кивнула, заставляя юношу потерянно моргнуть. — Когда мы смотрели наше фамильное древо, я видела, что часть краски отличалась. Тогда я подумала, что это были закрашены какие-то ошибки или просто не хватило одного цвета, но это были вы. Моя биологическая мама и ты. Мы вернёмся в бюро и проверим это. С этими медленными, будто бы пустыми словами Алиса медленно поднялась на ноги и высвободилась из чужой хватки, оставляя удивлённого Алекса сидеть на краю. Он, наученный опытом прошлых её срывов, ожидал как минимум слёз, но их почему-то не последовало — вместо этого Розье столкнулся с внезапным холодным безразличием, которое было ещё хуже. Он проследил за тем, как в абсолютном молчании подруга собирает все вещи, и аккуратно принялся ей помогать, а, когда они оказались уже внизу, на лестнице, девушка внезапно резко остановилась, и щеку юноши вновь обожгло болью. На этот раз Мистэйк не дала ему пощечину, а ударила полноценно, кулаком, довольно слабо из-за неудобства и разницы в росте, но ударила. Алекс невольно сжал зубы, пытаясь не морщиться и краем глаза замечая, как по бледным щекам отворачивающейся ведьмы стекают слёзы. Во рту быстро появился металлический привкус — кажется, ему разбили губу, но он проигнорировал это, в таком же молчании забрал у Алисы рюкзак и аккуратно взял её за ладонь. Она даже не стала сопротивляться.