Я не убийца!

Хэви.

Шею сильно кололо. Болел каждый нерв, каждая мышца. Нападавший хоть и не делал слишком глубокие надрезы, но был явно близок к жизненно важным зонам на шее, которые можно зажать мизинцами и умереть, быстро и безболезненно. Да, но лишь в фильмах так может сделать каждый второй человек, а в реальности даже из врачей мало кто способен на это. Все же, их учат лечить, а не пытать, хотя именно врачей считают самыми хорошими людьми для пыток, как показывают в криминальных сериалах, которые я иногда сморю, и, впрочем, и узнаю подобную ненужную информацию. Специально ли преступник задел эти места или нет? Если да, то он чертовски хорош и обучен, но тогда вопрос «кто нападавший и зачем» встает в голове колом. Причин объясняющих это не было. Были подозрения, но мне казалось это настолько нереальным, что я сам отверг свои сумасшедшие мысли, которые посетили мою голову. Ди обрабатывал несщадно, будто пытаясь причинить еще больше боли, но я мужественно держался, чтобы не наорать на него. Да и наверняка он тоже обеспокоен — я то видел его лицо, когда пришел домой. Хотя, возможно, мне показалось. Это же Ди. Ватка была мокрой, холодной… бррр. И зачем было так сильно втирать в кровь прям? Внезапно, он резко остановился и секунд 10 рассматривал мои царапины. Что он там нашел? — Ди? Че там? — Да так… ничего. — его голос звучал неожиданно сипло, как-то странно и напряженно. Он быстро повязал мне на шею тугой бинт и отошел в сторону, пряча глаза. — Что родителям скажем? — Не знаю… — как же несвойственно он себя ведет. Только что саркастировал во всю, а сейчас даже не пошутил на тему того, что он пытался меня задушить. Нет, мне не нравились его тупые шуточки, но их отсутствие меня напрягало. — Меня покусала собака? Ты? — глупо попытался растормошить его, сказал я, подходя ближе к нему. Выглядел он, мягко говоря, зло и…беспомощно. Последний раз видел его таким, наверное… еще в переходном возрасте, случай с папиной гитарой. Тогда Ди еще неделю был похож на темное грозовое небо перед очередной молнией. Хорошо запомнил его тогда. Это были его самые яркие эмоции за всю жизнь, хах… — Ага. — только и сказал он, а я лишь мысленно пожал плечами, потому что не понимал, что он такого мог увидить. Может, он просто беспокоится обо мне? Эта мысль, конечно, радует, но вряд ли он стал таким из-за пары шрамов. Но все-таки было приятно видеть, что когда я пришел, он был обеспокоен, а не как обычно включил равнодушную суку. — Ладно, пошли хоть чаю попьем. — тихо и как-то завядше произнес он, и подтолкнул меня на кухню, сам плетясь следом. Теряясь от вопросов, я раздраженно фыркнул, но двинулся следом за ним. Эх, жаль, чипсы так и не купил. Но не думаю, что я смогу за ними отправится в ближайшие пару недель. Да и потом страшно будет… Сейчас в моей голове вились тысячу вопросов. Кто этот человек? Зачем? Что с Ди? Интересно, я вообще узнаю об этом когда-нибудь? Ну что за жизнь… все вокруг что-то знают, а ты лошок, который просто отправился в магазин, а тебя почти убили. Это была бы самая глупая смерть в истории, на втором месте, после смерти римского философа, который умер от смеха над собственной шуткой. Налив себе небольшую кружку чая, я начал глотать и понял, что каждое движение причиняет мне боль. Поэтому, я уставился взглядом на Ди, вид которого был больше похож на суицидника перед смертью. Мы молчали, и поэтому я все больше и больше уходил в свои мысли, ненароком наблюдая за братом, который продожал вести себя странно.

Ди.

Во мне кипело все: кровь, мысли и ярость. Ярость и глупая беспомощность, которая тисками стискивает мне горло, не давая дышать и здраво думать, вызывая острое головокружение. Я не знаю, что мне делать. Не знаю, с кем посоветоваться. Не знаю. Но я прекрасно знаю: во всем виноват я. Я мог сколько угодно злиться на жестокость директора, сколько угодно на Хэви, который неосторожно засветился в одной из организаций. Но виноват был я, я, и только я. Теперь, я не могу ничего даже сделать. Я худший человек. Я прорыл себе и своим близким дно ради денег. Деньги. Просто бумажки, от которых теперь зависит моя жизнь. И она будет разрушенна. Да, я мог бы, наверное, попробовать уехать за границу, уговорить родителей, Хэви, но мне мешало ужастное чувство. Я не хочу выглядеть в их глазах убийцей. Преступником. Я не хочу, чтобы отец действительно называл меня ничтожеством. Пусть не словами, но взглядом. Все они разочаруются во мне… Все будут видеть во мне монстра, каким я и стал. Лучше умереть… Я не знаю, что мне делать. Кажется, это мысль вспыхивала уже сто, двести, тысячу раз. Это всего лишь длинный сон? Розыгрыш? А директор ведь лишь клоун на сцене? Но клоуном опять был кто? Я, никто иной, как я… — Ди, мне кажется, ты сейчас сожрешь кружку. Вообще-то, нужно употреблять ее содержимое, а не ее саму. — раздалась где-то рядом необычная примесь иронично-обеспокоенного голоса Хэви. Действительно, я и не заметил, как начал вгрызаться в чашку. С взглядом раненого животного я посмотрел на Хэви. Эта рыжая бестия недостойна смерти. Как и родители. Я — достоин. Я — предал сам себя. Свою жизнь. Семью. Предал 2 года, которые могли быть по-настоящему счастливыми, а не погоней за мошенничеством. Сколько людей погибли именно из-за меня? Теперь я должен все исправить. Если не смогу, то… Я медленно поставил чашку с остывшим чаем на стол. — Я на улицу, прогуляюсь. — Эм, а можно я с… — начал Хэви. — Я ненадолго, не надо идти со мной. — перебил я его и вышел в коридор. Нужно оценить свои шансы. Вряд ли я смогу запугать директора полицией, но в любом случае я должен попробовать, или хотя бы «прощупать почву». Это все, что ты можешь Ди? Жалок и отчаян на столько? Отгоняясь от ужасающих мыслей, которые сжирали насквозь, я, взяв свой телефон и накинув куртку, быстро спустился во двор и направился в ближайшее укромное место. Номер, который я ввел на телефоне, был ненавистно мне знаком. Я предварительно нажал на кнопку записи микрофона. Поможет ли мне это при допросе полиции?.. — Здравствуй, Ди. Ты что-то хотел? Я могу уделить тебе лишь немного времени. — раздался до ужаса спокойный голос директора. — Думаю, вы и сами знаете, зачем я вам звоню. — постарался я так же равнодушно ответить ему. Директор помолчал несколько секунд и изрек: — Полагаю, вы нашли этого парня? Хотите сообщить? — Пожалуйста, не стоит утруждать себя играми в «угадайку». — грубо произнес я, чувствуя, как мой голос начинает терять стержень. — Вы специально покушаетесь на моего брата. Это статья за попытку убийства. — Вау, Ди, неужели. — теперь его голос сочился издевкой. — Почему бы тебе тогда не обратиться в полицию, мальчик? Тебе никто там не поможет, все доказательства — обратны для тебя самого же, ведь ты работал здесь. Внутри у меня все похолодело: если я расскажу все полиции, меня тоже посадят, и мои обвинения не будут засчитаны, потому что я тоже преступник. — Даже если ты захочешь рассказать все копам, потеряв собственную честь, и они вдруг внезапно поверят, что мы угрожаем твоему братику, твоего брата уже не будет. Ты думаешь, у нас только один пункт офиса и только одна команда обученных людей? Нееет, их много, гораздо больше, чем ты подозреваешь, никчемный мальчишка. — едко продолжил он ход моих мыслей, безповоротно подтверждая их. — То есть, сейчас, вы предлагаете мне собственоручно убить своего брата, потом присоединиться к вам? Но Хэви ведь даже ничего на самом деле не знает! — уже не говорил, а срывался на крик я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Ой, да ты догадался, неужели. Да, он и вправду ничегошеньки не знает. В своей «Борьбе со злом» они только и делают, что пьют пивко, да и «помогают» школоте. Неужели. Неужели ты не догадывался об этом? Я догадывался… — Ну и зачем вам тратить время на какого-то неизвестного пацана? Вы занимаетесь бесполезным! — снова сказал я, переходя на хрип. — Ох, ну как тебе сказать-то. Ты не понимаешь, что ты нижтожен. Тебя следует наказать. Ты связал жизнь с нами — я должен убедиться, что навсегда. — жестко ответил мужчина. — Даже путем бесполезной траты времени. Пока что, ты не проходишь проверку. Еще никто, кто сбегал из нашей компании не уходил. И ты не уйдешь. Мои слова застряли в горле. — Выбирай уже, пацан. Либо потеряешь брата, и останешься с нами до конца, позволяя при этом себе роскошную жизнь, купаясь в деньгах. Либо ты теряешь все — семью, брата, последнюю надежду и себя самого. Ни слова больше. Он повесил трубку. Ни слова больше. Как же легко и просто звучат эти слова. Но они ничего не решают. Этот короткий разговор был бессмыслен. Микрофончик запищал, а я бессильно нажал кнопну «Отменить». Ярость ушла, оставив на месте себя глухое отчаяние. Куда идти, куда бежать? Что делать? Я вновь не знал. Стало хуже. Даже если я и увезу родителей и Хэви как можно дальше от сюда, во мне самом больше ничего не останется. Я стану психопатом, который постоянно живет в страхе. Я буду ненавидить себя до конца жизни. Я сам разрушил свою жизнь, но теперь нужно постараться спасти жизнь других. Как же я хочу просто умереть. Эгоистично? Да… Тихий поток мыслей и завывающий ветер, который выдувает душу. Слеза уныло скатилась по моей щеке, и я не мог ничего поделать. Я не должен реветь, как девка, но меня переполняли эмоции. Вместе со слезами нахлынуло воспоминание: пятнадцалетний я сижу на кровати с гитарой, и тоже плачу, изо всех сих дергая металлические струны. Уже тогда во мне горел тот самый огонек ненависти к самому себе. «Ничтожество» — это слово навсегда въелось мне в плоть, терзая изнутри острым лезвием ножа. «Ничтожество» — закралось в мое исхудалое сердце и память, которая давно уже не помнила былого счастья. Ни-что-жес-тво. Блядь, как же я ничтожен. Сейчас все было в миллионы раз хуже. Желание умереть усиливалось с каждой минутой. А что, если…