Самый лучший подарок

      Гай разлил по стаканам горячую жидкость один в один похожую на обычный чай, только смутный аромат незнакомой травы выдавал нечто такое, что дало ей право называться «косячком».       — Я думал, мы будем курить, — Обито подозрительно прищурился и принюхался к стакану. Жидкость холодила руку. Гай бросил в нее несколько кубиков льда и вручил ему ложку.       — Размешай, чтобы быстрее остыла.       — А курить?       — Не будем мы курить, — невозмутимо ответил Гай, — мы говорить будем.       — И о чем нам с тобой говорить?       — У нас вроде только одна общая тема.       Новая волна ярости поднялась внутри и шаринган сам собой активировался. Обито с шумом выдохнул и разом осушил стакан. Шмякнул им о стол. Слово «общая» ему не понравилось. Обито давно отвык делиться, а делить Какаши… он — не мороженка, чтобы им делиться! И это отвлеченное «тема», этот невозмутимый вид… Но хоть Гай оставался серьезным и не вел себя, как обычно. Это настораживало, заставляло верить, что Майто вовсе не так прост, каким казался все эти годы.       Дурачок, чудак и тупица — вот, что думал о нем Обито. Но! Этот тупица нехило навалял Мадаре на войне, разработал стратегию битвы против шарингана и затащил Какаши в койку. Недооценивать его нельзя.       — Значит, перемоем косточки Какаши?       — Я не о нем.       Брови медленно поползли вверх, и двадцать пятое правило шиноби в очередной раз превратилось в пыль. Обито прокашлялся, скрестил руки на груди и тряхнул головой. Мозги постепенно деревенели. Значит, не чай.       — О чем же?       — О нас с тобой.       — Спятил? Между нами ничего нет и быть не может!       — Я не о том, что между нами, а о том, что с нами обоими.       — И?       Обито почувствовал жар в груди, словно выпил горячительного, но это было что-то другое. Не эмоции точно. Мышцы подозрительно расслабились. Он сжал под столом кулак, но привычной силы в руке не почувствовал.       — О нашем бессилии. О том, чего мы больше не можем делать, и о том, что у нас еще осталось. Мы с тобой — дети войны. Нас создавали как оружие для защиты деревни. А теперь мы оба бесполезны. Что еще у нас осталось?       — Ты что меня отравил?       — Да надо оно мне, — фыркнул Гай. — Ты хотел расслабиться, вот и расслабляйся. Это временный эффект, успокаивает нервы и спасает от бессонницы. К утру пройдет. Ты не отвлекайся, тема-то серьезная.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Может, ты и бессилен, а я лично полон сил.       — Но применять силу тебе запрещено. Тебе не дают никаких заданий, даже на подработки не берут. Вся деревня, за исключением нескольких людей, ненавидит тебя. Ты никому не нужен. Как ни тяжело мне это говорить, но пик твоей юности прошел. Звездный час позади. Но ты выжил и лишился права на славную смерть в пылу битвы. И я тоже. В тот миг, когда меня догнала наиболее эффектная смерть, кое-кто выцарапал меня обратно. Больше мне миссий не дают, — Гай поднял забинтованную ногу и закинул на стол. — Сам видишь, я не могу их выполнить. Мы с тобой в этом похожи. Пик одной жизни позади. Цветы юности распустились и завяли, мы движемся к осени. А что еще нам остается?       От такой длинной речи мозги начали закипать, но казалось, в словах Гая был смысл, что само по себе странно. Обито склонил отяжелевшую голову на бок, нахмурился и спросил:       — Что дальше?       Гай потемнел лицом, сжал кулаки и, опершись на одну ногу, поднялся, растянул губы в улыбки и выставил верх большой палец.       — Дальше нас ждет новая весна юности! — проорал он на всю кухню.       Обито поморщился, поковырял мизинцем в ухе и узнал старого Гая.       — Когда я был молод и обнаружил, что не могу использовать нинджицу, я пошел по другому пути! Я освоил тайджицу, выучил одну из наиболее сильных техник и стал одним из сильнейших шиноби Конохи. Теперь я не могу быть шиноби, потому пойду по другому пути и стану самым желанным любовником в мире! Я докажу всем, что ни большой нос, ни маленький член не могут остановить меня на пути к большой любви!       Обито поперхнулся, потянулся за стаканом Гая и сделал пару глотков.       — Не-не-не, не борщи, — Гай поспешно отобрал стакан и продолжил речь. — Раньше Какаши был моим вечным соперником, но он ушел далеко вперед, и теперь у него нет времени, потому… — он ткнул пальцем Обито в нос, — я вызываю на бой тебя! Цель — сердце Какаши. И имей в виду, я никогда не сдаюсь! Так что, если ты хочешь сдаться прямо сейчас, я не стану над тобой смеяться. Многие пасуют перед Зеленым Зверем Конохи.       Обито окинул Гая недоуменным взглядом и снова потянулся за кружкой. Такого абсурда он в жизни не слыхивал. Кто вообще объявляет открытый бой за чье-то сердце? Ладно дружеский спарринг на перепихон, но любовь — это война! И Обито добровольно покинул поле боя несколько часов назад. Собрал вещи, выработал план мести и сбежал, словно трус. Отказался от своей любви, решив превратить ее в кровавую бойню. Собрался отрезать голову Гая и преподнести ее в качестве подарка на день рождения Хокаге верхом на фанфике, в котором подробно описал, как запер омега-Какаши в подвале и обрюхатил. Вот это идея…       Впервые в жизни Обито задумался о том, чтобы обратиться за помощью к психиатру. Вдруг он невменяем и до сих пор опасен для окружающих?       — Первой битвой объявляю подарки! — с энтузиазмом выкрикнул Гай и схватился за набор кунаев. — Посмотрим, чей подарок понравится ему больше.       Обито побелел, как простыня. Уж что-что, а его подарок он вряд ли оценит. Нет, Гая убивать он больше не собирался. В глубине души он с самого начала знал, что скорее всего ограничится легким скандалом и дракой без шарингана, но фанфик написал именно такой, какой задумал. С кровавыми извращениями, веревками. Посторонними предметами и незапланированной беременностью. Надо срочно его переписать.       Обито подскочил и огляделся вокруг в поиске распечатанных листков, но ничего не нашел. Неужели забыл? Рука снова потянулась к стакану Гая. Перед глазами поплыл легкий туман.       — Кажется, я проиграл, — прошептал он, глядя на серебристый набор кунаев, исчезающей в синей упаковке.       Гай остался невозмутимым, бросил взгляд на часы и спокойно сказал:       — Магазины еще открыты, если поторопишься, успеешь.       Обито тоже бросил взгляд на часы и мигом подсчитал. Большинство магазинов открыты до семи, а Какаши работает в офисе до шести. Потом он прогуливается по Конохе, доделывает мелкие дела, если они есть, и приходит домой как раз к семи. Если зарулит в приют, вернется еще позже. Шанс есть.       Выскочив из-за стола, он бросился на улицу. Ноги едва слушались. Расслабленный мозг почти не фокусировал внимание на дороге. Дважды он завернул не туда и один раз всерьез заплутал в родной деревне. Что бы ни заварил Гай в том холодном чае, средство явно мощное, и с трудом верилось, что не ядовитое.       Впереди наконец-то показались очертания их с Какаши дома. Свет на кухне горел.       «Пожалуйста, пусть это я забыл его выключить, — взмолился Обито, — пусть Какаши торчит в приюте».       Он подошел ближе и увидел в окне силуэт. Какаши сидел за столом красный как рак и, прижав руку ко рту, пробегал глазами по строчкам своего первого подарка.       Обито хотел рвануть вперед и объясниться, но отравленное тело отказалось повиноваться. Картинка перед глазами расплылась, ноги подогнулись, и он рухнул в траву. Переживания разом испарились. Он вдруг обнаружил, что его вообще ничего не парит, и блаженно уснул в самой гуще розовых кустов.       — Распорядиться, чтобы это убрали с вашего газона, Хокаге-сама? — раздался где-то наверху голос первого помощника Хокаге Шикамару.       — Да нет, пусть лежит, — вздохнул Какаши. — Ты лучше сбегай в резиденцию, скажи, что я задержусь на пару часов.       — Никак нельзя, работы невпроворот, ваша помощница уже звонила, жаловалась, что подарки складывать некуда.       — Но ты ведь придумаешь что-нибудь, у меня все-таки день рождения.       Голос Какаши звучал мягко, даже игриво и немного устало. Будто у него хорошее настроение. Будто он счастлив и все хорошо. Но Обито все равно побоялся открывать глаза.       — Опять сваливаете на меня работу, — недовольно пробурчал Шикамару, — как же неохота…       — Справишься, — ободрил его Какаши.       Послышались шаги. Шикамару ушел, но Обито все равно не рискнул открыть глаза. Однако чувствительный пинок под ребро быстро привел его в чувства.       — Подъем, — протянул Какаши все так же беззлобно. — Я знаю, ты не спишь.       Обито поднял одно веко, затем второе. Картинка перед глазами расплылась, и ему не сразу удалось сфокусировать взгляд. Нависший над ним силуэт Какаши медленно уменьшился, и голос прозвучал ближе:       — Я жду тебя внутри.       Он ждет…       На сердце как-то сразу полегчало. Будто ничего не произошло. Даже давняя измена не смущала сознание. Обито перевел взгляд на облака. Белые волшебные собачки неспешно бежали по голубому небу. Солнце било по глазам.       У Какаши сегодня день рождения. Он ждал его с нетерпением, как ребенок. Этот блеск в глазах и легкий румянец, заползающий на лицо при упоминании подарков, никак не вязался с образом Шестого Хокаге. Но был милым. Таким милым, что дыхание перехватывало.       Какаши. Солнце. Любовь.       Обито любит, он больше не сомневался, что любит и Гаю его не отдаст. Только бы все обошлось.       Он пытался придумать оправдание той жестокости и ярости, что вылил в злополучный фанфик, но сознание еще мутилось от вчерашнего чая. Что же это была за хрень? Обито понадеялся, что она не застрянет в печени и нервной системе и не повлияет на потенцию. И так полтела камнем расфигачило, не хватало еще, чтобы член не стоял. Тогда Гай точно выиграет бой на звание лучшего любовника, даже с маленьким членом. Он до сих пор не мог поверить, что Гай открыто рассказал о таком. Уж чего-чего, а храбрости ему не занимать. Потом он поймал себя на мысли, что думает о члене Гая, и с трудом подавил желание настучать себе по голове.       И все же интересно, кто был сверху? Гай? Какаши любит анал, он может кончить даже без дополнительной стимуляции. Или все-таки Какаши? Что если доминировать ему тоже нравится? Сможет ли он, Обито, позволить Какаши поставить себя на четвереньки? Ну, уж нет! Не бывать этому. Обито доминант и хозяин. Сейчас он поднимет свою задницу с травы, зайдет в дом и подробно объяснит Какаши, как тот должен вести себя в их отношениях. И если его это не устроит… Если его не прельщает моногамия и роль принимающего партнера… Что тогда? Тогда все будет кончено…       Сердце сжалось, заныло, чуть не лопнуло, но Обито нашел в себе силы встать. Надо с этим покончить. Выжить третьего из порочного круга и принять все, чем бы ни закончился этот день.       Он вошел в дом, заглянул на кухню. На столе лежал его подарок. Страницы чуть измялись. Должно быть, Какаши смял их от отвращения или в ярости.       Обито прошел дальше. В гостиной Какаши не оказалось, как и в спальне, как и во второй спальне, давно отведенной под ненужные вещи. Зато дверь в подвал оказалась открытой.       Сердце подпрыгнуло в груди. Подвал. Почему Какаши решил поговорить в подвале? Воображение вмиг подкинуло идею. Должно быть, Какаши тоже решил, что Обито сошел с ума, и хочет его убить. Избавить родную деревню от потенциальной опасности. Это логично. Это его долг. Он же Хокаге!       Обито подошел к двери подвала. Тусклый свет внизу мигал, скакал от напряжения. Дрожал в такт взволнованному сердцу. Обито заставил себя собраться. Какаши не сможет причинить ему вреда, но получить на это шанс… в честь дня рождения…       Обито спускался по лестнице медленно, оттягивая роковой момент. Он ждал свиста металла в воздухе, ждал щебетания райкири, но то, что он увидел внизу, не оправдало никаких, даже самых смелых фантазий.       Какаши стоял в углу комнаты на коленях, обнаженный. Сжимал в руках веревку и красный леденец, в форме своего собственного члена. Клубничный, самодельный, тот, что подарил Обито на прошлый день рождения.       — Сахар поднимает настроение, — проговорил он, опустился на четвереньки и медленно пополз в его сторону.       Челюсть Обито едва не шлепнулась на пол, он стыдливо оглянулся через плечо, убедиться, что они одни. И с чего тут еще кому-то быть? Никого тут нет, слон исчез из комнаты. Обито победил. Какаши точно знает, кто тут лучший любовник.       — Хочешь связать меня? Запереть здесь? — с придыханием спросил Какаши, изображая страх. Ненатурально, как в дешевой порнухе.       Обито залился краской, сглотнул и попытался войти в образ.       — О, Какаши хочет поиграть? Похоже, — он сделал несколько шагов навстречу любимому и наклонился, навис над ним, до неприличия сократил расстояние, — тебе понравился подарок.       — Это была только первая часть подарка, не так ли? — прошептал Какаши и протянул свернутую в кольцо веревку. — Хочу получить вторую.       — А ты разве не опаздываешь на работу? — Обито сдвинул брови, попытался казаться грозным, но внутри все скакало конем, руки потели и вязкое, тягучее возбуждение неспешно застилало разум.       — Да, — вдруг сказал Какаши, скорчив несчастную мину и изобразив испуг, — пожалуйста, отпусти меня, я должен идти. Умоляю, не делай мне больно…       Сигнал. Игра началась.       Обито активировал мангеко шаринган. С ним он выглядел страшнее, властнее и кровожаднее. С ним игра почти покажется реальностью. Он схватил Какаши за волосы и притянул к себе, заглянул в глаза, припоминая сюжет фанфика, который сам же и придумал:       — Ты никогда отсюда не выйдешь. Ты — моя собственность. И я затрахаю тебя до смерти.       Какаши томно охнул, пригнулся к полу и тихо прошептал:       — Стоп-слово — карандаш.       — Хорошо, — шепнул Обито в ответ, выхватил из его рук веревку и грубо повалил Какаши на пол. Перевернул на живот, надавил на голову, прижимая щекой к холодному бетону. Руки дрожали от возбуждения, член в штанах едва не взрывался.       Обито заломил руки Какаши за спину и связал их веревкой, обмотал один конец вокруг шеи, просунул руку между ног и заставил задрать задницу. Шлепнул, звонко, с эхом. Какаши заскулил и выгнул спину. Его пальцы разжались, и розовый леденец упал на пол. Обито подобрал конфету и лег на спину рядом с Какаши, медленно распечатал, в точности повторяя описанные в подарке события, облизал головку.       — Мммм, — хрипло протянул он, — какой сладкий. Попробуй, детка, тебе понравится.       Он прижал конфету к губам Какаши, затолкал в рот, надавил на затылок, заставив сосать. Слюни, смешались с сахаром и потекли на руку. Отобрав конфету, Обито облизал пальцы.       — Очень вкусно, не так ли?       — Пожалуйста, отпусти меня, я не перенесу такого позора, — плаксиво протянул Какаши. Почти натурально. Но Обито не дрогнул. Эти мольбы ненастоящие. Они — не карандаш. И бодро стоящий член Какаши подтвердили это лучше недавней договоренности.       В темном углу стоял бутылек со смазкой. В фанфике его не было, но Обито не стал пренебрегать намеком. Выдавил скользкий гель на руку и старательно смазал дырку. Какаши в нетерпении дернул задницей, кольцо мышц непроизвольно сжалось и расслабилось, запульсировало, требуя немедленной стимуляции. Судя по виду, Какаши уже подготовил себя заранее. Когда он успел? До прихода Шикамару или после? А, может, Шикамару ему помог?       Чушь! Какаши бы не стал. Это просто ревность, паранойя.       — Эй, детка, ты уже делал это раньше? — спросил Обито, лаская дырку Какаши обслюнявленной конфетой. — Знаешь, каково это, когда тебя трахают?       — Нет, — всхлипнул Какаши, — никогда. Пожалуйста, остановись. Сохрани мою невинность.       Обито наклонился к его лицу и сквозь зубы прошипел:       — Обойдешься, — и резко ввел конфету внутрь, вытащил полностью и снова ввел. Какаши заскулил, выгнул спину и случайно томно застонал, исправился, всхлипнул.       — Нет, умоляю, моя девственность!       — Брось, тебе же нравится, — по-злодейски воскликнул Обито и расхохотался, ускорил движения рукой.       — Прошу, остановись, — молил Какаши, выжимая слезы, но стоны удовольствия предательски вырывались из груди. — Я сейчас кон… умру! Лучше убей! Мне этого не пережить! Теперь никто не возьмет меня замуж!       — Теперь никто тебя не найдет, — рявкнул Обито, одной рукой стянул с себя штаны и достал член. — Ты навеки мой. Я буду держать тебя в подвале до конца наших дней и трахать каждую ночь. А потом ты родишь мне сына, и я воспитаю его альфой. Он весь мир раком нагнет!       И он снова по-злодейски рассмеялся, давя поднявшееся внутри смущение. Боже, ну и чушь он написал. Но Какаши, как ни странно, понравилось. И это возбуждало. Он будто герой порно комикса. Будто злобный Дедпул, оприходовавший Человека-Паука с маткой в заднице.       — Нет, пожалуйста, остановись, я еще не готов к такому! — скулил Какаши, выше задирая зад. — Не трахай меня, не порть, я берегу себя для любимого!       — Я — твоя единственная любовь, нравится тебе это или нет! А ты принадлежишь мне и всегда будешь принадлежать! Твой рыцарь в зеленом костюме мертв! Вот его голова! Смотри на нее и плачь.       Обито ткнул пальцем в угол, где должна была лежать голова Гая, но там валялся только полупустой бутылек со смазкой.       — Прими мое семя и смирись со своей судьбой!       Обито отбросил конфету в сторону и рывком вошел в Какаши, схватил его за волосы и быстро задвигал бедрами. Желание притворяться жертвой вмиг испарилось. Какаши с удовольствием выгнул спину и громко застонал, то и дело приговаривая:       — Еще… быстрее… да… да… трахай меня…       Обито завелся до предела. Жар удовольствия нарастал, концентрировался в животе и готов был вот-вот взорваться оргазмом. Он всем весом навалился на Какаши и прижал его к своему животу, продолжая нещадно трахать.       — Люблю тебя, пупсон, — он нежно поцеловал Какаши в висок.       — И я тебя люблю, — тихонечко шепнул Какаши, будто тайком, вне игры, не понарошку.       — У тебя с ним точно все кончено? — позже спросил Обито, разливая по кружкам чай.       — Ага, — кивнул Какаши, старательно втирая мазь в синяки на запястьях.       — Гай так не считает.       — Он знает. Он мне позвонил после того, как ты ушел. Сказал, что все на мази, и ты скоро вернешься домой.       — Так он это специально? Этот цирк устроил?       — Это же Гай, он всегда устраивает цирк. Но ведь сработало. Ты дома, со мной. И у нас все снова хорошо, верно?       — И ты с ним никогда больше…       — Я уже больше года не с ним, и он знает, что я и не буду больше с ним. Я только с тобой, — Какаши заглянул Обито в глаза и положил руку на его ладонь. — Я люблю тебя. Прости меня, клянусь, я больше никогда тебе не изменю.       Обито смущенно улыбнулся, погладил его запястье и виновато спросил:       — А как тебе подарок? Я не перестарался?       — Что ты, это был самый лучший подарок из всех, что мне когда-либо дарили, — протянул Какаши, лукаво улыбнулся и кокетливо подмигнул.